Вкус предательства (СИ)

Спустя полчаса езды и старательных попыток перестать чувствовать ноющую резь в груди я уже дохожу до квартиры, где меня снова ждет сюрприз.
Когда же этот вечер уже закончится?!
— Что ты тут делаешь? — чеканю, звеня ключами.
— Я знаю, что ты встречалась с моим мужем.
Действительно, будто это так ожидаемо.
— Допустим.
Сильнее всего раздражает, что это именно она. Будь кто угодно на ее месте, было бы чуть больше плевать. Но, тот факт, что он просто взял и повернулся в другую сторону, к соседке… Выводит значение злости на небывалый уровень.
— Я не держу на тебя зла.
Фраза вызывает у меня смех, который я даже не стараюсь скрыть.
До слез.
— Кать, — еще не до конца успокоившись говорю: — Мне плевать, злишься ты или нет. Есть ты или нет. Спишь с ним или нет.
И отчасти, я говорю чистую правду. То, что накатывает при встрече с ним, это, полагаю, всего лишь что-то из сожаления. Сегодняшняя встреча, в общем, подтверждает этот факт.
— Я знаю, ситуация неприятная. — деловито начинает она: — Но мы любим друг друга, Ника. У нас прекрасная дочь. Я прошу тебя… — здесь отчетливо чувствуется драматичность ее жизни и переживания: — Не разрушай нашу семью.
Где-то внутри я и верю, и не верю. Но снаружи ухмыляюсь, приподнимая бровь.
— То есть крутятся мысли, что я могу это сделать? — говорю, представляя последующий ответ.
— Ваше расставание с Артуром…
— Я не об этом, Панкратова. — льдом цежу, делая шаг ближе: — Ты настолько не уверена в себе…или в нем?! — прищуриваюсь: — Ах да…боишься, что с тобой поступят также как со мной?!
Только с ней уже так и поступают, вспомнить ресторан — ужин два на два.
Триумфально снисходительная улыбка касается моих губ, пока она, пытаясь прийти в себя, молчит. Внутри буквально все клокочет, но я держусь.
Больше никто из них не увидит моей боли.
— Выдыхай, подруга. — надменно звучит собственный голос: — Я не из вашей касты.
А открывая дверь в квартиру добавляю:
— И впредь, предоставь мне возможность с тобой не пересекаться. Доброй ночи.
Не успеваю сделать шаг, как слышу громкий хриплый баритон.
— Катя!
Вот черт! Давайте может еще дочу вашу позовем, чаю с печеньками попьем?!
— Быстро поднимись к себе.
— Ты имел в виду к нам, Артур…
Стелит так, что даже противно. Голос прямо таки из фильмов про блондинок, хотя она все еще шатенка.
Что-то подташнивает.
— Иди. Макс.
Водитель и охранник в одном лице, который ошивается всегда рядом, тут же указывает в проход.
— Я надеюсь, ты меня услышала, потому что я тебя — да! — озвучивает она напоследок, и виляя хвостом удаляется.
Снова вдвоем. Дверь все еще открыта, и я наполовину в квартире. Артур не двигаясь смотрит, но ничего не говорит.
— Одна просьба…сделай, пожалуйста, так, чтобы больше я с вами не пересекалась. Спокойной ночи.
Твердо и уверенно звучат слова, несмотря на то, что я прошу.
— Я поговорю с ней.
Киваю.
Только знаю, что делает. Говорит про нее, про себя молчит… Ждет реакции, но я прикусываю кончик языка, чтобы не дать ему даже намека на таковую.
— Вероника, я не хотел, чтобы так вышло. — вдруг сипло говорит он.
Внутри будто что-то шевелится. А я не знаю, что ему сказать. Что я тоже не хотела?! Да я даже представить не могла, что окажусь в такой ситуации.
— Что тебе ответить? — развожу руками: — Если завтра выяснится причина, то появится понимание, кто хотел. Но это лишь мои доводы, ты свой выбор сделал, Артур. Не переобувайся, лишь потому что…
— Что значит завтра? — перебивает, прищуривая взгляд.
Вот черт! Дура!
Смотрю на него расширившимися зрачками, судорожно стараясь придумать ответ.
  
Глава 20
 
Артур
Теряется, только говорить явно не хочет. Шокирована, но глаза отводит и молчит.
Что же ты задумала?
— Я не обязана отчитываться перед тобой.
Раздражается, и пытается наступлением замылить глаза.
Неужели думает, что я такой идиот?!
— Судя по всему, тема касается нас. Стало быть…
— Нет никаких нас, Ризанов, и не может быть!
 
Такие уверенные слова и яростный взгляд.
Эта ее стена, твою мать, действует неведомо противоположно. Как и, сука, тогда. Это как красная тряпка, тотальный азарт и то самое из прошлого.
— Я и не утверждаю обратное. Однако… — подхожу ближе: — Ты что-то придумала.
Изучающим взглядом прохожусь по ее лицу. Невольно глаза останавливаются на полных губах, и я, мать его, тут же словно ощущаю их вкус.
Во мне просыпается какая-то лютая одержимость этой женщиной. И ведь думал, что перестал помнить…хотеть…любить…
Еще никогда не чувствовал себя настолько наивным.
— Ника, мы явно что-то упускаем. Но если продолжать спорить что-то изменится? Добьемся ли мы ответов?
Стараюсь говорить спокойно, хотя сам еще не отошел, и она на пределе, вижу. Небесные глаза смотрят с горечью и наливаются слезой.
— Где ты был раньше, Артур…? — шепчет с болью.
Будто на секунду треснули наши маски.
Я, черт возьми, слышу эту боль в голосе. И что самое главное, я ее чувствую. Подхожу к ней вплотную, блять, готов все отдать, чтобы не слышать это стекло.
— Прости меня. Я знаю, слова не изменят ничего, но я определенно задолжал тебе их. — говорю едва слышно, вдыхая неповторимый аромат.
До дрожи в пальцах хочется дотронуться до нее, но это невозможно. Поэтому сжимаю кулаки в карманах, чтобы не дать себе разрушить хотя бы этот момент. Момент, где мы по-настоящему говорим.
Ника растерянно хлопает глазами с секунду, но в руки себя берет.
— То есть ты предлагаешь узнавать вместе? — откашливается и скепсиса не чувствую, но доля неверия есть.
— Как минимум, я могу помочь тебе, а ты мне. — готовой фразой выдаю.
Не знаю, какую цель преследует она и ради своего ли спокойствия она хочет разобраться, но мне нужно узнать от нее о той ночи. И пусть пахнет мазохизмом, я должен услышать.
— Хм… Я хочу встретиться с Абрамовым. — выдает она спустя паузу, скрещивая руки на груди.
— Исключено. — молниеносно отвечаю, прожигая ее взглядом.
Медленно на ее лице расползается улыбка, такая слегка ехидная.
— Я буду делать то, что считаю нужным! — на одном выдохе говорит, отворачиваясь.
Твою мать, что ты творишь, девочка! Истуканом наблюдаю, как она уходит, захлопывая дверь, а раздражение вперемешку с возбуждением ударяют в мозг. Глухой рык срывается сам собой, и чертыхаясь я заставляю себя двинуться в сторону собственной квартиры, а не стучать в ее дверь.
Встретиться значит хочет, стремительно набираю сообщение Максу.
Хрена с два она будет с ним одна!
Наконец, добравшись до своего этажа вхожу в квартиру. Теперь предстоит разговор здесь.
— Долго ты любезничал с Вероникой…
Тут же, даже часы не успел расстегнуть, не говоря уже о пиджаке.
— Сейчас такая же беседа будет с тобой. — чеканю вполголоса, наполняясь все большим раздражением: — Зачем?
Один вопрос, стараясь быть тише. Малышка уже спит, да и укладывала ее наверняка няня, а не собственная мать. В таком состоянии идти к девочке не вариант, поэтому пропустим ритуал.
— Мне нужно было с ней поговорить.
Вот вроде бы спокойно отвечает, не кривит лицо, а это она делает искусно…и все равно, раздражает.
— О чем?
Снимаю рубашку, проходя, в конце концов, в спальню к гардеробной.
— О нашей семье.
— Мне всю конкретику из тебя вытаскивать?
— А тебе это так важно?!
Не сдается. Хотя глупо это даже предполагать к характеру Кати.
— Я слушаю.
Приказываю, потому что еще одно действие и самоконтроль испарится к чертям. Кнопка уже мигает красным, а когда зажжется, будет не остановить. Во мне словно килогерцы напряжения и гнева.
— Я сказала, чтобы она не трогала нашу семью.
По голосу слышу ведь правду говорит.