Фуэте для олигарха (СИ)
Впервые в жизни, поймал себя на мысли, что стал легкомысленным, словно влюблённый мальчишка. Но почему-то это его не пугало и так хотелось хоть раз отступить от своих же установленных незыблемых законов по жизни и стать просто, таким как все, простым и безбашенным, не просчитывать ходы заранее, а совершать спонтанные поступки. Отбросить свой лоск и дорогие костюмы в сторону, надеть как в прошедший выходной любимые джинсы и футболку. Самому сесть за руль машины и просто ехать в никуда на бешеной скорости под аккорды любимой музыки и бесконечно наслаждаться жизненными ощущениями и эмоциями, срывать поцелуи желанной женщины и сгорать от желания снова, когда она, наконец, будет рядом.
– Эльдар Станиславович, пристегнитесь, пожалуйста. Мы подлетаем, – нежный голосок стюардессы, раздался прямо над его головой.
Томашевский поднял глаза и, улыбнувшись, пристегнул ремень безопасности.
– Спасибо, Оля! – он снова повернул голову и посмотрел в иллюминатор. Заметив территорию аэропорта, попытался оставить в стороне свои радужные мысли и сосредоточится на предстоящей работе, которой сегодня у него было очень много.
****
Ева сидела на скамеечке в углу репетиционного зала и внимательно смотрела на занятия старших девочек в группе Оболенской. Стефания Павловна позволила ей остаться, потому что дядя пообещал заехать за ней сам после занятий, но пока, к сожалению, задерживался.
Она затаив дыхание смотрела на лёгкое кружение девочек в центре зала. Их завораживающие, почти неслышные шаги, отдающиеся лишь стуком по полу мысков балетных туфель, заставляли её неотрывно следить за грациозными движениями рук, одухотворённым выражением лиц и грациозными поворотами головы юных балерин.
Положив подбородок на колени, девочка, не отрывая взгляда, наблюдала за своим педагогом, за её личной пластикой и грацией, когда Оболенская показывала те или иные элементы техники на своём собственном примере. Ева полюбила эту женщину, едва увидела её на экзаменационном отборе, который устроили для неё в этой школе.
Необычайно строгая и красивая, Оболенская не вызвала у неё тогда неприязни, а напротив, околдовала настолько, что выполняя порученное ею задание, Ева старалась выложиться в полную силу, насколько могла, только ради того, чтобы попасть в группу к этому великолепному педагогу. И когда Оболенская произнесла вслух, что берет её, Еве показалось, что сердце её просто выпрыгнет из груди от счастья и радости.
Каждое занятие под руководством этой необыкновенной женщины было для неё подобно празднику, и даже если Стефания Павловна была излишне строга, она старалась не обижаться, а усиленно тренируясь дома, показать в следующий раз лучший результат и стать достойной того выбора, который в её пользу сделала Оболенская. Несмотря на то, что заниматься Ева стала гораздо позже остальных девочек, и результаты её труда были довольно скромными, она старалась, потому что ей хотелось, чтобы её преподаватель гордилась ею.
– Ира, держи спинку. И раз, и два… Катюша, ты не слышишь музыку и не хочешь работать в полную силу, а на конкурс лентяек не возьмут. И раз, и два… Арабеск… Яна замерла на месте! Молодец! Ножку тяни! Выше! Ещё выше! – Стеша медленно ходила вдоль стены и наблюдала за своими старшими воспитанницами, делая им многочисленные замечания.
Участники конкурса уже были утверждены руководством школы, но из этих шести с которыми она занималась дополнительно после основных занятий, она бы оставила только двоих. Только в этих двух девочках видела неуёмное желание трудиться без устали и танцевать. Четверо остальных ходили сюда только за получением сногсшибательной фигуры и осанки, чтобы разбивать сердца мальчиков. Именно за такими разговорами она застала этих юных нимф в раздевалке вчера после занятий.
Ловила себя на мысли, что, наверное, она неимоверно отстала от жизни, ибо в её время она ходила на занятия балетом, одержимая несколько другими идеалами. Помнила, как подобно Еве слышала музыку во всём, что её окружало, и однажды оказавшись на пшеничном поле в четырёхлетнем возрасте с мамой, когда та взяла её с собой на работу, долго кружилась по свежескошенной траве, расправив руки в стороны, чем вызвала улыбки на лицах всех присутствующих там женщин.
Но ей было всё равно. Пение птиц в вышине, шелест спелых колосьев пшеницы, тёплые потоки ветра, которые она пропускала сквозь свои пальцы и музыка, звучавшая в её голове, заставляли воспарить в небо и, слушая эту ведомую только ей мелодию, танцевать, не зная правил и техники. Просто кружиться, пытаясь посредством танца выразить то, что царило в её душе.
Долгий разговор с мамой вечером, её осуждение и строжайший запрет на обучение в балетной школе. Но когда спустя месяцы эти приступы танцевальной лихорадки не прошли, и всё повторилось вновь, но уже на море, когда Стефания кружилась, остановившись по щиколотку в воде на глазах у всех отдыхающих, мама сдалась, и небольшой кружок хореографии, который был единственным в их маленьком городке, принял её с распростёртыми объятиями.
Стеша немного отвлеклась от своих мыслей, заметив одну из своих учениц, самовольно опустившуюся на скамью.
– Альбина, мы не закончили занятия. Что случилось?
– Я устала! – грубо ответила девушка.
Стефания на неё внимательно посмотрела и, выключив музыку, подошла ближе.
– Во-первых, встань, когда разговариваешь с педагогом.
Девушка нехотя поднялась на ноги.
– Во-вторых, что значит, ты устала? Мы только начали занятия. Ты плохо себя чувствуешь?
– Нет.
– Тогда в чём дело? Я не даю вам нагрузок больше, чем положено. Если ты хочешь поступать в хореографическую академию в следующем году, то должна…
– Я никому и ничего не должна. Я туда и так поступлю и без ваших «плие» и «батманов тендю», потому что мой отец меценат этой академии и место мне там обеспечено, так же, как и в будущем, место в театре.
– Вот как? Ну что ж, раз ты уже прима-балерина тогда я думаю, занятия в моей группе для тебя просто излишни. Я попрошу тебя покинуть танцевальный зал немедленно и впредь здесь не появляться.
– Вы меня выгоняете?
– Выгоняю. Ко мне приходят работать, а не красоваться у балетного станка, делая бесконечные селфи для социальных сетей. Потрудись покинуть зал немедленно! – Стефания повысила голос.
– А как же конкурс?
– Я не допускаю тебя к конкурсу.
– Что? – девушка подошла к ней ближе. – Не допускаете? Да кто вы такая, чтобы не допускать меня к конкурсу. Рядовой педагог и несостоявшаяся балерина, которая сама ничего не умеет, зато требует от нас полной отдачи. Выжимаете из нас все соки, а сами… Когда сами делали в последний раз хоть один элемент техники?
– Убирайся из танцевального класса немедленно, маленькая зарвавшаяся хамка! И больше, чтобы глаза мои тебя не видели! – Стеша прожигала девушку взглядом.
– Я уйду. Только вам это выйдет боком. Вы ещё не знаете, кто мой отец. Но скоро вы его узнаете, обещаю.
– С удовольствием познакомлюсь с твоим высокопоставленным родителем, а теперь покинь класс и не задерживай остальных.
Девушка усмехнулась и, подхватив со скамьи свои вещи, стремительно покинула зал, громко хлопнув дверью.
Оболенская подошла к окну и, упершись руками в подоконник, прикрыла глаза.
– Стефания Павловна, не расстраивайтесь. Альбина просто злиться из-за своего парня, который бросил её вчера, – девичьи руки обхватили её со всех сторон, пытаясь утешить.
– Это что ещё за галдёж? – Стефания резко обернулась. – Я не расстроена. Если человек не желает работать, то причины этого мне абсолютно не интересны. Давайте продолжать занятия. Все в центр зала и слушаем внимательно музыку. До конкурса остаётся мало времени, поэтому работать нужно с полной отдачей, – Стефания включила музыкальный центр и продолжила свой урок.
Когда спустя два часа девочки, покинув зал, разошлись по домам, Стефания опустилась на скамью рядом с Евой.