Martyr (СИ)

— Что вы… не нужно благодарить. Как сейчас здоровье вашей жены? И, пожалуйста, можно на «ты»? Я больше не начальник вашего сына и мне неловко, правда.
— Жена в порядке, что с ней станется, всё обошлось почти без последствий и слава богу. Сам как себя чувствуешь, Чонгука? — мгновенно переходит на дружественный тон отец Тэ и Чонгук если и теряется от резкого перехода, то виду не подаёт.
— О, спасибо большое. Мне гораздо лучше, думаю в скором времени уже можно будет подумать о работе, если доктор позволит, спасибо за заботу.
Отец Тэ усмехается и похлопывает парня по плечу мягко.
— Тэтэ побеспокоился уже, чтобы в ближайшее время вы с ним могли разобраться со всем и не задумываться о работе, не переживай.
— Он, что?
— Давай я потом об этом расскажу, — подключается к разговору Тэ.
— Простите… простите, пожалуйста, что позволил вашему сыну подвергнуть себя опасности и втянул его в расследование такого опасного дела. И за то, что он чуть не погиб, спасая меня, — тоже простите, — Чонгук снова кланяется на девяносто градусов. А Тэхён обомлевает. Они не обсуждали, но, выходит, всё это время Чонгук знал о том, что Тэ его вытащил. Тэхён не то чтобы был против того, чтобы тот знал, но и рассказывать желанием не горел.
— Чонгука, — отец снова похлопывает того по плечу, побуждая распрямиться, — прекрати, тебе не за что извиняться. Виноваты, в первую очередь, в том, что мой сын оказался в опасности, я и Намджун, который мне потворствовал, ты же просто выполнял приказ. А Тэхён уже давно взрослый человек. Почти уж пять лет как совершеннолетний. Так что не думаю, что ты несёшь ответственность за то, какие выборы он делал. Я тебе ещё и «спасибо» должен сказать, за то, что ты так быстро перевоспитал его.
— Ну пап…
— Ну а что? Неправда что ли? Сто лет уже прошло с тех пор, как ты вежливо обращаться перестал, а тут на, тебе, исправился. Кого прикажешь благодарить за прогресс? Уж не тебя, это точно.
Тэхён фыркает что-то насмешливо, а Чонгук, стараясь сделать это незаметно, легонько растирает висок, почувствовав нарастающую боль в голове. В конце концов, спросонья поклоны раздавать не такая уж и хорошая идея, когда есть склонность к головным болям, а последний приём пищи был часов пять-шесть назад, не меньше. Разумеется жест не укрывается ни от Тэхена, что привык давно, что Чонгук часто так делает, когда у него начинает болеть голова, ни от его отца, потому как мама Тэ раньше часто мучалась головными болями и тоже постоянно пыталась растереть себе виски.
— Так, ну, продукты занесли, Чонгука проведали, Тэхёну всё, что надо было передать, передали, давай домой, Мин Хо, ребятам отдыхать нужно, мы и так подзадержались, — старший брат без экивоков быстро, натянуто улыбнувшись, прощается и уходит обуваться в прихожую. Чонгук и Тэ тепло благодарят отца за визит. — И обязательно съешьте всё, что мама передала. А то орать будет на всех. И ждите её в гости. А ты, Чонгук, береги себя, понял? Лучше тебя мы зятя уж точно уже не найдём, к этому оболтусу до тебя одни прохиндеи и липли, Мин Хо устал разгонять.
Тэ морщится при упоминании этих ситуаций и своих бывших. Теперь уже опять-таки не получается относиться ко всему этому по-прежнему и везде чудится подтекст.
***
— Ну что, кушать? А потом чем заняться хочешь? — Тэ возвращается из прихожей в комнату после того, как закрыл за родственниками дверь.
Вместо ответа Чонгук почему-то подходит ближе и, обвив руками торс, обволакивает теплом, обнимая. Нежно целует в шею. Тэхёна моментально ведёт до дрожи и он обнимает в ответ чуть крепче, чем позволял себе последние две недели.
— Чонгук… — выдохом.
— Спасибо, что остаёшься рядом, Тэхён. Я безумно рад, что ты у меня есть. Я бы сказал тебе сейчас тысячу раз подумать, прежде чем связываться со мной — больным и временами, как мы выяснили, немощным. Но не скажу. Я решил, что не отпущу тебя никогда. Я тоже люблю тебя, я слышал всё, что ты говорил. Спасибо, что помогаешь, я не знаю, что бы я без тебя делал.
— Солнце, переставай, мне неловко. Я уже говорил, что люблю тебя? Могу ещё сто раз сказать. Но никогда больше меня не благодари за такие простые вещи. Мы друг друга уже выбрали. Тогда, на кухне, кактус — свидетель, — кивает на журнальный столик в центре гостиной, на котором уютно примостился чонгуков «питомец». — Чем займёмся, как покушаем?
 
— Можно мне посмотреть какой-нибудь сериал? А то мы за две недели самое захватывающее, что видели, — это спаривание зебр в дикой природе, — поднимает взгляд проказливый, морщит нос и Тэ млеет от понимания, что тот действительно просит разрешения, понимая, что Тэхён всяко лучше сейчас знает, что будет полезнее для его здоровья.
— Нууу… — хмурит брови.
— Ну, пожалуйста, мам, я хорошо себя чувствую, какой-нибудь лёгкий, но не совсем чтобы бессмысленный. Можно что-нибудь от «Марвел», например, про супергероев.
Тэхён мысленно ухмыляется, ну да, конечно, где куча взрывов, криков и прочей ерунды. Хотите — считайте абсурдом, но Тэхён отчего-то считает, что смотреть что угодно, кроме милых и простых комедий, Чонгуку пока противопоказано. А потом, улыбаясь, кивает. Чонгук радуется и на энтузиазме шлёпает на кухню. Чтобы через полчаса накормленный, завёрнутый в плед с кружкой горячего чая, сидя на постели и слушая стук капель снова начавшегося дождя о стекло, вскинуть на Тэ недоуменный взгляд.
— Тэхён, ну какой «Держись, Чарли!», это же Дисней? Я же хотел сериал…
— А чем это не сериал? Полно переживаний, экшн, юмор, как ты и хотел.
— Ну ты издеваешься? Какой там экшн? Чё ты врешь?
— Ну, могу поменять на «Ханну Монтану», «Джесси», «Волшебников из Вейверли-Плейс», на «Зака и Коди»…
— Стоп, всё, я понял, — насупившись, отворачивается от Тэ, что уже успел усесться в изголовье кровати.
— Нууу, малыш, тебе понравится, там смешно и мило. Чего ты?
— Я не тринадцатилетняя девочка, чтобы мне такое нравилось.
— Хватит мыслить стереотипами, ковбой. Вам показаны сплошь положительные эмоции. А, значит, будем смотреть что-нибудь, где можно похихикать. Или мне включить обратно про спаривание по «Дискавери»?
Со стороны кокона из пледа слышится тихое «эх», и Тэхён снова усмехается.
— Ну же, солнышко, иди ко мне. Я настолько привык, что ты спишь на мне, что мне в собственной кровати без тебя на мне неуютно.
Чонгук, впрочем, больше не сопротивляется, позволяет утянуть себя на грудь и в объятия, Тэ отнимает у него кружку и ставит на тумбу у кровати, помогая поудобнее у себя между ног устроиться. И запускает сериал. А Чонгук внезапно подается головой назад и, повернувшись, впивается с поцелуем в его приоткрытые губы. Тэ опешивает и едва успевает отвечать, чуть сильнее сжимая Чонгука в руках, он довольно мычит в поцелуй и чувствует, как конечности охватывает покалыванием и легкой дрожью; Чонгук, кстати, сам в поцелуй всхлипывает, кажется, тоже скучал. Конечно, последний полноценный поцелуй у них случился почти месяц назад. Господи, как это хорошо. Спустя пару самых сладких на свете минут, Чонгук немного тянет Тэ на себя и тот, приподнявшись, укладывает его на подушки, нависнув сверху и упираясь локтем в подушку. Тэ благоговейно принимается выцеловывать каждый сантиметр его лица, брови, гладко выбритые щеки, что до этого брил ему утром сам, нос, все родинки, сползает с поцелуями к ушам и шее наполненный такой щемящей нежностью, что в уголках глаз начинают слёзы буквально собираться. А потом Тэхён нежно, но развязно целует того в шею, ласкает её языком, снова целует, а Чонгук в ответ перехватывает его осторожно ладонью за затылок и посильнее прижимает.
— Посильнее, пожалуйста, — сбивчивым от удовольствия шёпотом.
— Малыш, посильнее, это уже засос получится.
— Я хочу засос.
Тэхён порывается подняться и посмотреть на него вопросительно. Потому что это, как бы, что за новости?
— Чонгук, если вдруг ты не в курсе, засос — это синяк. Хочешь ходить с синяками на шее? Да и больно это немного может быть.