Адептка, какого тлена?

План, предложенный братом, был прост: Мик, натренировавшийся на пирожках, предложил украсть у какого-нибудь пассажира билет, а самого хозяина – усыпить до утра. Я же меж тем сяду на корабль и, когда тот отчалит, буду уже в безопасности.
– Смотри, вон та ничего так … – указывая носом на рыженькую девицу с короткой стрижкой, произнес братец. – Ты с ней похожа и ростом, и сложением. Иллюзию будет легко поддерживать. К тому же она одна, без спутников. А ее билет вон из сумки торчит…
Я стояла и смотрела на ту, место кого должна была занять. Корабль, на который собиралась сесть девушка, шел на восток, в Рассветные земли. И вроде бы все было так просто, но… Я не могла так!
Где-то на улице Бронса осталось тело моего брата. Сам же Мик… Сколько он протянет в хомячьем теле? Маму похитили. Что с отцом – и вовсе не известно. А я не хотела терять семью! Ни за что! Они – все, что у меня есть! Больше, чем все!
Звук рынды оповестил о том, что бриг, на трап которого вот-вот должна была взойти рыженькая, скоро отчалит.
Мик, ловко петляя меж ног спешивших прохожих, устремился к девушке. Несколько ударов сердца – и старшенький уже ловко взобрался по бочке. А с нее прыгнул и в открытую сумку девушки, чтобы в следующий миг вылезти уже с билетом в зубах.
Братец, с прижатыми ушами и трепетавшими усами, огляделся, выпрыгнул из холщовой торбы и устремился ко мне. Осталось лишь запустить в девушку заклинанием – и она упадет в обморок…
– Вот, держи! – радостно сообщил Мик, протягивая мне добытый талон.
Я взяла билет. И тут его острый край чиркнул по моей ладони… Небольшой порез вмиг окрасился кровью. Она лужицей собралась на моей ладони, и я, глядя на нее, приняла для себя решение. А затем сжала билет и направилась к девушке.
Брат, почуявший неладное, завопил:
– Одри!
Но я не обратила внимания.
– Кажется, вы уронили, – с этими словами протянула талон рыженькой.
И почти тут же услышала снизу писк:
– Какого бздыха ты творишь?!
Благо на пирсе было шумно и тонкий голос братца потонул в других звуках так, что девушка, похоже, его не расслышала. Зато она очень обрадовалась своему билету. И даже то, что тот был в моей крови, ее не смутило. Наоборот, рыженькая поблагодарила и попыталась помочь старушке, чем могла: достала фляжку воды и чистый носовой платок. При этом девушка даже не заметила, как я сняла с ее плеча рыжий волос.
Я же, заполучив одно и вручив другое, попрощалась с ней и поспешила уйти. И как только я отошла подальше, услышала возмущенный писка братца:
– Что ты натворила? Я же добыл тебе билет!!! Тебе нельзя здесь оставаться! Отец…
– Я, как и ты, прекрасно слышала, что сказал отец, – прошипела братцу. – Но ответь: если бы тебе не нужно было спасать меня. Если бы ты был один. Удрал?
– Нет, – решительно, не задумываюсь ни на миг, выдохнул старший.
– Вот и я нет. Нужно разобраться, что за трындец тут происходит.
– И что теперь ты будешь делать? – недовольно спросил старшенький.
– Готовить. У нас в академии есть отличная алхимическая лаборатория…
– Я помню, что ты отлично варишь супы и эликсиры. Но особенно тебе удаются яды. Так что из этого ты имела в виду?
– Видишь ли, братец, я все же кое-что решила позаимствовать у той рыженькой.
– Ты же отдала ей билет! – возмутился Мик.
– Но взяла внешность. Теперь мне нужно зелье искажения, – с этими словами я показала волос. Посмотрела на грызуна, в теле которого была душа брата: уже не хомяка, но и не совсем человека, а… хомячеллы! А затем подхватила его, усадив себе на плечо, и добавила: – Думаю, что и эликсир, искажающий состав крови, смогу приготовить. Главное – успеть до полуночи. Тогда единственное, куда укажет поисковый импульс, – это билет на борту уплывшего брига. А будут расспрашивать – села на корабль девица…
– Одри, ты сумасшедшая… – выдохнул братец.
– Гений и безумие – два рога одного быка, – отозвалась я, пожав плечами.
– Угу. И его имя – наглость!
– Я предпочитаю называть это творческим подходом к ситуации. К тому же отец сам учил: прятаться на самом видном месте. А место, где меня будут искать в первую очередь, – академия.
  
– Главное, чтобы твой подход не был выходом на тот свет, мелкая. Учти, если ты умрешь – я тебя собственноручно убью!
– Мик, знаешь, угрозы и шантаж – это немного не твое, – заметила я и устремилась в сторону академии.
Ворота последней еще не успели закрыться, и адептский браслет, что был на моей руке, позволил не только беспрепятственно войти на территорию, но и воспользоваться библиотекой, а также лабораторией. Для этого, правда, пришлось дождаться, пока профессор алхимии – Вировир – выйдет оттуда.
Повезло, что магистр не закрыл дверь на ключ, а просто захлопнул. К этому времени академия успела опустеть. Так что можно было не бояться, что кто-то нагрянет.
Я проскользнула в кабинет и, убедившись, что халат профессора на месте, а значит, он пошел домой, приступила к работе. Действовала уверенно и быстро: алхимия была моей второй любовью. И даже когда поступала на бестио-алхимический факультет, металась целых три года, вплоть до распределения, решая какую специальность выбрать.
Монстры показались мне ближе, чем склянки. К слову, на четвертом курсе магические твари отплатили мне полной взаимной любовью – попытались сожрать на первом же практикуме. Я (и вся наша группа) ответили им пламенным приветом пульсаров, и… музей академии обогатился новыми экспонатами скелетов монстров, зельевары – компонентами для декоктов, а я с сокурсниками – лингвистическими познаниями, далекими от цензуры. Последние – все исключительно от куратора нашей практики, Мейнхина. На вид он был благообразным дедулей – божьим одуванчиком: невысоким, кругленьким, с белоснежной густой бородой до пояса. А на деле не уступал в огневой мощи лучшим паладинам! Держал оборону до прибытия подкрепления из выпускников боевого факультета.
Сейчас, когда готовила искажающее зелье, сверяясь с позаимствованной из библиотеки монографией, я вспоминала этот практикум: как на нем все было легко и просто… А еще временами цитировала наставника Мейнхина.
Наконец зелье на основе рыжего волоса было готово. Я внесла в стандартную рецептуру некоторые коррективы, чтобы изменить не только свою внешность, но и состав крови. Теперь меня нельзя будет отследить поисковым заклинанием. Но и собой я тоже не буду.
– Ты уверена, что эффект временный? – с сомнением уточнил брат, уплетая хлебную корочку, которую где-то успел найти.
– Нет, – отозвалась я и, зажмурившись, сделала глоток из колбы.
Мгновение. Второе. Третье. Абсолютная тишина.
Я рискнула приоткрыть один глаз, посмотрела на братца и спросила:
– Ну? Как?
– Личину сними – скажу, – отозвался тот.
Пекло! Точно! Я о ней забыла… Щелкнула пальцами, убирая иллюзию.
И тут дверь за моей спиной скрипнула, и я услышала:
– Адептка, какого тлена?!
Я зажмурилась. Мысленно выругалась. Выдохнула. Медленно, как на шарнирах, повернулась лицом магистру. Покрепче стиснула колбу, понимая, что самое сложное в победе – это выбрать правильную сторону. В моем случае – ложь или правду? И если врать – то что и как?
Сказать профессору Вировиру, что нужно было приготовить эликсир для диплома, но я припозднилась и не заметила, как время пролетело?.. Преподаватель знал меня в лицо: как-никак он читал у нашей группы лекции по алхимии три года подряд. Так что я могла отделаться выговором.
Слова уже хотели слететь с моих губ, когда я заметила прядь, упавшую на лоб. Только… она была не золотистой, а медно-рыжей.
– Простите… – Я сглотнула, понимая, что теперь точно придется чистосердечно… лгать! И делать это отчаянно и вдохновенно. Потому как объяснить свое присутствие в лаборатории адептке-выпускнице, которую преподаватель знает, гораздо легче, чем неизвестной девице.
– Кто дал вам право использовать реактивы академии? Да еще столь редкие! – Взгляд магистра метнулся к ряду склянок, что стоял под вытяжкой, переместился на эксикатор, потом на встряхиватель и остановился на бутыльке с драконьей щелочью – веществом крайне редким, едким и дорогим. При виде этого реактива глаза преподавателя округлились, словно по компонентам он начал догадываться о том, какой эликсир можно из них приготовить, и он холодно, чеканя каждое слово, произнес: – И кто ты вообще такая?