По лезвию судьбы (СИ)

— Умница, — он сгреб меня в охапку, аккуратно прижал к себе. Гладит по спине. Успокаивает, как маленькую, — все хорошо, ты справилась. Я думал, придется объявлять перерыв и заниматься расследованием.
— Я никому не отдавала свой проект, — слова даются с трудом, прорываются с болью. От напряжения потряхивает. — Не знаю, как он мог оказаться у этой… гиены. Вы мне верите, Михаил Матвеевич?
— Верю, пернатая, — мужское дыхание обжигает висок, а я растворяюсь в его тепле, тихом голосе и бесконечной синеве глаз. — С кражей я разберусь, не волнуйся.
Я не волнуюсь, честно. Мне хорошо. Так хорошо, как уже давно не было. Остановите время! Мгновение, ты прекрасно!
— Давай договоримся, что, когда мы наедине, ты будешь звать меня по имени.
Он добить меня решил? По имени? Хотя… я сейчас на все согласна.
— Ты слышишь?
Кивнула, не отрываясь от горячей широкой груди. Слышу. Стук его сердца слышу, дыхание. Рваное, хриплое.
— Слышу…
— Ну же… — заглядывает в глаза, затаив дыхание, ждет. — Скажи…
— Михаил…
— Да…
В коротком слове и паузе зачастую бывает больше смысла, чем в трех строчках текста или одной современной песне, от которой в памяти остается только бит. Бум — пам — пам — парам — парам! Тишину взрывает знакомый голос.
— Марс, руки от нее убрал! Быстро!
Я его знаю. Это Торопов. Тор. И какого черта ему нужно?! Мне было так хорошо. А вот и наша машина…
=10=
Взъерошенный и злой Торопов стоял в двух шагах от моего босса. За те девять лет, что мы не виделись, Олег заматерел, раздался в плечах. Сколько ему сейчас? Навскидку — около тридцати семи, пик формы. С момента расставания я ни разу не открывала новостные материалы, в которых мелькала фамилия моего бывшего любовника.
Не любимого мужчины, а именно любовника. Я так решила, чтобы перестать страдать от унижения и обиды. Ушла по-английски, выбросила его не только из головы, но и из жизни.
— Ты меня слышал, Марс?! Отпусти Нику!
Я смотрела на Тора из — за спины начальника, куда он переместил меня мягким движением. Черт! Этот инстинктивный неосознанный жест защитника, от которого в моей душе запорхали бабочки. Кто — то красиво громко говорит, а Марсов делает. Спокойно, молча. Марс. Бог войны. Мой бог… ох, мамочки!
На нас уже начали оглядываться, слишком громким был голос Торопова. Вот только драки не хватало! Я видела, как сжались кулаки босса, напряглись плечи. Он был готов к схватке, а я не могла ее допустить, ведь репутация адвоката — не пустой звук. Обойдемся без скандалов и мордобоя.
— Михаил, — я положила руку на спину мужчины, почувствовала реакцию мышц на легкое касание. — Не нужно. Пожалуйста… Давайте уедем.
Бог войны расслабился, повел плечами. Услышал и отреагировал. Спарринг отменяется, отлично!
Черный Туарег остановился у поребрика, водитель распахнул пассажирскую дверь. Карета подана, осталось поставить точку. Когда — то подобная вспышка ревности со стороны Тора могла порадовать мое тщеславие и самолюбие, но не сейчас. Поздно, слишком поздно. Стресс от первой встречи прошел. Этот мужчина уже не имел надо мной никакой власти.
— В чем дело, Олег? — самой понравилось, как звучал мой голос. Я словно учительница, которая отчитывала проштрафившегося двоечника.
— Ника, отойди от него! Почему Марс..?
Торопов не успел сформулировать вопрос до конца, поймав мой пристальный взгляд. А я… я смотрела на его правую руку, где на безымянном пальце сияло широкое золотое кольцо. Обручальное. Ага… Он уловил прозрачный намек и замолчал. То — то же!
— Ммм… — я приподняла бровь, подарила бывшему любовнику улыбку стервы. Наступило время для моего соло. — У тебя есть какие — то вопросы? Думаешь, ты имеешь на это право? Уверен?
Тишина в ответ меня вполне устроила. Ну вот и славно. Можно уходить.
— Ника, — босс изящно, словно в танце, развернул меня в сторону машины, демонстративно игнорируя соперника. — Нам пора.
Согласна. В салоне Туарега я перевела дух и благодарно улыбнулась Марсову, но тот решил расставить все точки над “i” здесь и сейчас.
  
— Ника, ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Я знаю Тора, если вы об этом, — в присутствии водителя не хотелось вдаваться в подробности, поэтому я решила остановиться на краткой версии событий. — Мы познакомились девять лет назад, но очень быстро расстались. Это все. С тех пор я его не видела и не слышала.
— Кто он тебе?
— Никто, — я ответила сразу, не раздумывая, потому что так оно и было.
— Ника…
— Тор для меня ничего не значит, и я ума не приложу, с чего вдруг он решил вмешаться в мою жизнь.
— Хорошо. Я тебя услышал. И да, поздравляю. Уверен, что Баринов выберет твой проект. Ты молодец, пернатая.
— Спасибо, но я бы предпочла дождаться результатов.
— Ты мне не веришь? Не доверяешь моей интуиции? — в глазах Марсова танцевали черти. Судя по всему, исполняли кан-кан с бубнами.
— Конечно доверяю, Михаил Матвеевич…
— Просто Михаил.
— Не просто, — я указала взглядом на водителя. — Совсем не просто.
— Хорошо. На сегодня с тебя достаточно, — машина остановилась у крыльца холдинга. — Отправляйся домой и отдохни.
— Спасибо, босс.
Вот так мне было подарено несколько дополнительных часов для релакса. Я отправилась на парковку к своей машинке, а Марсов растворился в людском потоке и исчез за стеклянной дверью. «АсТор» гудел, как растревоженный улей, жизнь кипела и била ключом.
«Ника, извини, но сегодня мы не сможем встретиться: назначили дополнительную репетицию» прилетело сообщение от Лизы Серковской, а это значило одно — встреча в кафе отменяется.
— И ладно.
Я не расстроилась. Нашла в списке контактов нужный и нажала кнопку вызова.
— Здравствуйте. Скажите пожалуйста, у вас есть свободный стенд на шесть вечера? Отлично. Запишите меня, пожалуйста.
Михаил Марсов
Моя мама — странная женщина. Прагматичная до мозга костей, она верит в приметы и предсказания. Как это может уместиться в одной голове — представить не могу, но тем не менее…
— Скажи сыну, чтобы крепко держал в руках райскую птичку.
Этот совет мама получила от старухи — гадалки, когда гуляла по восточному базару. В ту пору она еще не была беременна мною. Случилось это в Турции или в Индии, а может в Китае — уже не вспомнить, но те слова мама заучила наизусть и постоянно мне напоминала.
— Мам, а может это про журавля и синицу? Вдруг твой переводчик ошибся?
— Едва ли, сынок. Он говорил, что речь именно о райской птице.
Смешно, правда?
Моя жизнь скучна и предсказуема. Школа. Университет, юрфак. Ученая степень, стажировка. Нудно, скучно, долго. Ну какая райская птица? Откуда ей тут взяться? В моих пампасах бродили носороги и слоны, бегемоты и буйволы, иногда забредали львы. Тяжеловесы, одним словом. И никого крылатого.
Защита — это шахматная партия, а иногда — игра в покер. Если есть опыт, наглость и интуиция, то можно выиграть, не имея в рукаве ни единого козыря. У меня получалось — учителя были хорошие — поэтому, спустя короткое время, я стал дорогим адвокатом. Очень дорогим…
Сейчас моя жизнь вращается в другой сфере. Дизайн интерьеров далек от мира юриспруденции, как Нептун от Земли. Сам виноват, поддался на провокацию. Поспорил, что за год смогу поднять и раскрутить фирму в той сфере, о которой не имею ни малейшего представления. Направление дизайна выбрали рандомно, по профессии проходящего мимо человека. Вот это называется, отдохнул с друзьями! И кто бы знал, во что это выльется…
Все в моей жизни неслучайно, даже такие крутые виражи. Когда отец узнал об этом, он просто покрутил пальцем у виска и вздохнул.
— Чем бы дитя не тешилось.
Мама не удивилась, когда я сообщил о том, в какую степь занесло ее непутевого сына.
— Ищи свою птицу, сынок. Она летает в другом небе…
Маша Зайцева и Вероника Демидова появились в штате «ИнтерФант» практически одновременно, затем — сестры Семеновы. Последним пришел Геннадий Воронов.