Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)

– И что ты собрался из этого сделать?
– Это, – говорю. – Орудие устрашения. Его смогут поднять только шесть человек разом, а тетива будет настолько тугая, что потребуется два человека и несколько минут, чтобы её натянуть. Стрелять оно будет копьями, что прошьют сразу несколько врагов, стоящих друг за другом. И это я ещё не говорю про дальность – вдвое выше, чем у ручного арбалета.
Изобретение античных времён. Подобная штука ранила Александра Македонского, пробив одновременно щит и панцирь. Трудно будет сохранить самообладание, когда в тебя полетят настолько ужасающие снаряды.
– Как ты придумываешь все эти изобретения? – спрашивает Арназ.
– Я просто очень умный.
– Ты не просто умный, а какой-то подозрительно умный.
– Ладно, я тебе поведаю секрет, – говорю. – Только ты никому не рассказывай.
Наклоняюсь поближе к парню, словно боюсь, что нас подслушают. Тот так же инстинктивно подаётся ближе.
– Когда я был в утробе матери, у меня были ещё двое братьев-близнецов. Мы должны быть стать тройняшками. Но я поглотил всех оставшихся братьев и теперь у меня в голове тройная порция мозгов.
Арназ с недовольством выдыхает.
– Вечно ты какую-то фигню порешь, – говорит.
– А ты не задавай тупые вопросы. Вам стоит быть благодарным, что в Дарграге родился такой умный парень, как я.
Весь мой ум заключается в том, что я копирую изобретения из своего мира и выдаю за свои. Как хорошо, что здесь не существует авторских прав и никто меня не засудит. Можно строить из себя Архимеда и никто не заподозрит, что я даже в половину не так умён, как учёный из моего мира. Ему в голову надо забить гвоздь, чтобы я хотя бы сравняться с ним.
С другой стороны, может и Архимед когда-то попал в наш мир из другого. Не могут же настолько изобретательные люди рождаться простым способом – из чрева матери. Как-то слишком банально.
– И как же мы будем это двигать, если оно настолько тяжёлое?
– Эта штука, – говорю. – Называется «баллиста» и мы сделаем её разборной. Каждый человек будет нести с собой одну деталь, чтобы затем собрать на месте и показать нашим врагам всю нашу мощь. С этой штукой мы заставим преклониться вражеское войско ещё до начала сражения. А даже если они бросятся в бой, то уже без запала, потеряв весь боевой дух. Несколько таких штук и перед нами не устоит никто.
И первые в моей очереди – Гуменд.
Мы ещё не скоро нападём на эту деревню. Сначала нужно отдохнуть пару месяцев, залечить раны, восстановить силы. Да и люди не захотят отправляться в бой сразу же по возвращении домой.
К тому же для баллисты нужно выковать стальные плечи, а на это нужно много металла.
Но когда наступит время, мы придём к деревне наших врагов во всеоружии. И на этот раз, я надеюсь, мы не потеряем ни одного бойца.
  
Глава 23
 
Лежу в своей постели и вижу сон, самый реалистичный из всех, что я до этого встречал.
А самое главное, я отчётливо осознаю, что это сон. Обычно ты оказываешься в самой середине действия и каким бы странным ни было окружение, ты ничему не удивляешься. Это могут быть зефирные люди, с которыми ты ведёшь философские беседы, или далёкий космос, где ты паришь в скафандре и видишь вместо планеты гигантское куриное яйцо.
В этот раз я стою посреди огромного, залитого светом чертога, по краям которого находятся сотни мраморных статуй, изображающих людей и... других существ в самых разных позах, в разных одеждах.
И совершенно точно понимаю: я сейчас сплю.
– Ничего себе, – шепчу.
Никогда бы не подумал, что в моей голове такой мощный трёхмерный визуализатор. Смотрю на блестящий каменный пол и отчётливо вижу на нём рисунок. Неужели мой мозг рисует всё это прямо сейчас, чтобы глаза видели то, чего на самом деле не существует?
Подхожу к одной из статуй. Передо мной не человек, а кто-то ростом повыше, худой, и с дополнительной парой рук на груди, совсем маленькой. А голова неожиданно треугольная.
Мелкие шероховатости на камне, прикосновение к тяжёлому, холодному объекту. Всё настолько реалистично, что я не перестаю удивляться. Мне нужно было стать архитектором и проектировать целые дворцы с такими навыками.
 
И чертог этот – бесконечен. Тянется далеко-далеко в обе стороны.
– Эй! – кричу, ожидая услышать эхо, однако его нет.
Вскоре некто появляется вдали. Крошечная, хромающая точка на границе видимости. Кто бы это ни был, он приближается ко мне и явно не спешит.
Поскольку этой мой сон, то я могу им управлять. В теории. На практике же у меня такое никогда не получалось. Отдаю мысленные приказ статуям ожить и спрыгнуть со своих постаментов. Напрягаюсь со всех сил, однако каменные изваяния всё так же неподвижны.
Какое расстояние до приближающейся фигуры? Может, пара километров. С какого расстояния человек может рассмотреть другого человека? Во сне время перематывать невозможно, поэтому несколько минут я стою неподвижно, а затем сдаюсь и выдвигаюсь навстречу.
Чем ближе мы подходим друг к другу, тем отчётливее я понимаю, что это не человек – краснокожее существо с такими длинными руками, что они почти достают до земли. И даже несмотря на то, что это представитель другого вида, я отчётливо понимаю две вещи: это женщина, и она старая.
– Здравствуйте, – говорю, как только мы оказываемся достаточно близко, чтобы слышать друг друга. – Как всё реалистично.
Старуха медленно приближается ко мне, изредка опираясь руками о пол, чтобы помочь передвижению. У неё морщины по всему лицу, длинные седые волосы, два клыка, торчащих вверх и полностью отсутствует нос, лишь две щёлки на его месте. Из одежды – старый, потрёпанный балахон, волочащийся по полу.
– Что дальше? – спрашиваю. – Мозг, что ты подготовил для меня сейчас?
Старуха останавливается напротив, поднимает голову и долго смотрит мне в глаза, словно оценивает.
– Меня Гарн зовут, – говорю.
Однако женщина не отвечает. Продолжает глядеть на меня, пока я рассматриваю её лицо, всё в пятнах и даже шрамах.
– Ну хватит, – говорю. – Это ведь неловко. Неприлично так пялиться на незнакомых людей.
Не уверен, что старуха вообще меня слышит. Она выглядит настолько древней, что могла потерять слух десятки и сотни лет назад. Удивительно, что она ещё не слепая.
Так мы и стоим, продолжая смотреть друг на друга.
Сон – странная вещь. Бывает, длится очень быстро и заканчивается, едва начавшись. А бывает, стоишь, как сейчас, посреди непонятно чего, делаешь странные вещи, а он всё тянется, тянется, тянется... И нет никакой возможности это остановить.
– Вам что-то нужно? – спрашиваю. – Помочь с чем-то?
Только в этот момент она приходит в движение. Медленно засовывает правую руку в рукав левой, а затем достаёт её и протягивает мне. Я инстинктивно выставляю свою ладонь, чтобы взять предмет, зажатый у неё в кулаке.
Но рука у неё пустая.
Она подходит на шаг и касается моей груди раскрытой ладонью.
– Ладненько, – говорю и делаю шаг назад.
Старуха в нетерпении подходит ближе и снова кладёт руку на грудь.
– Послушайте, – говорю. – Поскольку это мой сон, то я решаю, что здесь будет происходить. И в данный момент я хочу проснуться.
Набираю полную грудь воздуха, напрягаюсь, закрываю глаза... И ничего не происходит. Я всё ещё в непонятном месте, в компании странной старухи, которой нравятся телесные прикосновения.
Повторяю попытку, но на этот раз так сильно напрягаюсь, что голова начинает болеть от давления. Ещё немного и кровь из носа пойдёт. Кряхчу, пыхчу, пытаюсь заставить свой мозг прекратить насылать на меня галлюцинации.
Не работает.
Похоже, придётся отдаться на воле случая и надеяться, что всё завершится само собой.
Старуха снова подходит вплотную, кладёт руку мне на грудь и закрывает глаза. Я чувствую жар от её прикосновения: у неё необыкновенно горячая кожа. Дайте ей в руки стакан с водой и он закипит сам по себе.
Чем дольше мы стоим вот так, тем неприятнее становится. Кажется, она меня сейчас расплавит, заставит кожу пойти волдырями, сделает ожог в виде пятерни. Но и отходить не хочется.