Второй шанс для шефа (СИ)
Мысли путаются в голове, пока мы постепенно снижаемся. Эйфория медленно спадает, и я все-таки начинаю жалеть, что согласилась на это безумие. Я не могу разобраться в собственных эмоциях и это меня ужасно злит. Спустя пять минут полета, наши ноги, наконец, касаются земли. Марк отцепляет парашют, но не торопится расстегивать ремни, которые соединяют нас.
— Ты не хочешь меня отстегнуть?
— Нет, — он смеется, но я все еще прижата к его телу.
— Почему? — я поворачиваю к нему голову, но заглянуть ему в глаза из такого положения невозможно.
— Сначала ты скажешь какой я мастер сюрпризов и как тебе понравилось наше свидание.
— Ты же говорил, что это не свидание.
— Только для того, чтобы в тот момент ты расстроилась, что это не оно.
Теперь смеюсь я. Его самоуверенности можно позавидовать.
— А если я этого не скажу?
Он наклоняется, и тепло его дыхание опаляет мою кожу, когда он шепчет мне в ухо:
— Тогда ты так и останешься пристегнутая ко мне. Навсегда.
Его шепот вызывает мурашки, и я вздрагиваю от интимности этого момента.
— Это шантаж, — мой голос хриплый.
— Нет, — его горячие пальцы заправляют выбившуюся прядь мне за ухо. — Это мотивация.
— Ладно, будь по-твоему, — я тоже перехожу на шепот. — Мне понравилось. — Я ненадолго замолкаю. — Спасибо, за то, что исполнил мою мечту.
— Ты признаешь, что это было свиданием?
Я закатываю глаза, но Марк этого не видит, потому что все еще прижимается к моей спине.
— Такова цена моей свободы?
Тихий смех раздается над ухом.
— Именно так.
Я шумно выдыхаю воздух, но стараюсь не заводиться. Потому что этого он и добивается.
— Ты невыносим, ты знаешь это? Хотя можешь не отвечать, — я раздраженно машу руками. — Марк Михельсон, мне понравилось свидание. А теперь немедленно отпусти меня.
— Мне слишком мучительно это делать, но так и быть, — в его словах все еще слышится смех.
Длинными пальцами Марк ловко расстегивает пряжки ремней и отступает на шаг от меня. Этого хватает, для того чтобы я быстро развернулась и ладонью шлепнула его по груди.
— Ты чертов шантажист. И маньяк. И это все попахивает преследо…
Договорить я не успеваю, потому что он кладет ладонь мне на затылок, резко притягивает к себе, и его губы жадно накрывают мои.
Пульс подскакивает, остатки адреналина еще плещутся в крови, и все мысли испаряются из головы. Остаемся только мы с Марком. Мне кажется, что воздух между нами начинает потрескивать. Не в силах больше сопротивляться своим ощущениями и притяжению между нами, я обхватываю его ладонями за шею и поддаюсь к мужчине всем телом. Марк тут же прижимает меня к себе. Мне кажется, между нами слишком много всего. Сомнений, страхов… Одежды. Я растворяюсь в этом поцелуе, забыв обо всем не свете. Когда холодная ладонь Марка касается голой кожи на моей пояснице, я вздрагиваю. Свитер становится слишком жарким и колючим. Мне нестерпимо хочется стянуть его с себя, чтобы моей кожи касались исключительно руки Марка. Такие нежные и острожные. Его рука гладить мою спину, когда он кладет вторую на щеку и едва оторвавшись от моих губ на выдохе произносит:
— Почти две недели я думал только о том как сильно снова хочу поцеловать тебя. Но каждая чертова секунда ожидания стоила этого.
Его рот снова завладевает моим, и я запускаю ладонь в его волосы. Его мягкие губы пленяют меня. Он нежно проводит языком по моей нижней губе и тихий вздох вырывается из моего рта. Марк ловит зубами мою губу, а я ахаю от водоворота эмоций, которые обрушиваются на меня. Я чувствую как мелко дрожат мои ноги и боюсь, что если Марк отпустит меня, то просто упаду на землю. Но он крепко прижимает меня к себе, и сладостное томление внизу живота набирает силу. Марк отстраняется от меня, чтобы заглянуть в глаза. Большой палец его руки очерчивает мои губы, взгляд порочный и полон желания. Я сжимаю его плечи, и он воспринимает это как ответ на свой невысказанный вопрос. Одним быстрым движением он стягивает с меня свитер и указательным пальцем проводит по краю кружева на моем белье. Я дрожу, но это не от холода. Его прикосновения лишают меня рассудка и воли. Я таю в его руках, поэтому не сопротивляюсь, когда он аккуратно опускает меня на смятый купол парашюта. Его рука накрывает мою грудь, и я выгибаюсь навстречу этому прикосновению. В этот момент я не думаю о том, что мы лежим на парашюте посреди поля, и скоро приедет машина, чтобы забрать нас. Я думаю только о том, что хочу снять с Марка его толстовку. Михельсон словно читает мои мысли и ловко стягивает ее через голову, оставшись в одной футболке. Я качаю головой и тяну ее вверх. Марк улыбается так широко, что на щеках появляются ямочки и, не мешкая, снимает футболку. Я закусываю губу и тянусь ладонью к его груди. Он красивый. По его накаченному телу заметно, что Марк довольно часто посещает тренажерный зал и явно не ради беговой дрожки. Его кожа теплая и мягкая. Его запах, смесь цитруса и сандала, доносится до меня, и я снова вспоминаю наш первый поцелуй. Тогда все казалось неправильным, но сейчас, почему-то мне больше так не кажется. Я тянусь к нему и целую его мягкие губы. Марк прижимает меня к земле и мир вокруг исчезает окончательно. Остается только ощущение кожи к коже, руки, блуждающие по моему телу и вкус его губ. Марк целует меня в щеку и спускается ниже. Еще один поцелуй в подбородок, еще один в шею. Я практически впиваюсь пальцами ему в плечи, пока его губы оставляют на моей шее горячие следы. Когда его язык касается моей груди, очерчивая кружево, я снова выгибаюсь ему навстречу, и стон срывается с моих губ. Марк спускает бретельки бюстгальтера, высвобождая грудь, и его губы тут же накрывают набухший сосок. Вторая грудь попадает в плен его ладони, и я теряю над собой контроль. Мои руки тянутся к ремню на его джинсах и спустя несколько секунд, я справляюсь с пряжкой. Марк издает глухой стон, когда я касаюсь полоски кожи над резинкой его боксеров. Внезапно он замирает и прислушивается.
— В чем дело? — я поднимаюсь на локтях.
— Кажется, за нами уже едут, — Марк не улыбается, но я вижу каким озорством сверкают его глаза.
— Черт! — я вскакиваю и озираюсь в поисках своего свитера. — Чего ты встал как столб? Где мой свитер? Проклятие…
Волна стыда накрывает меня, сметая последние остатки желания. Марк неторопливо встает и застегивает ремень на джинсах. Я вижу как к нам приближается джип и чуть не плачу от злости. Свитера нигде нет, либо я просто не замечаю его, из-за паники, поднимающейся во мне. Я чувствую тепло ладони на своем плече и вздрагиваю от неожиданности.
— Надень, — в руках Марк держит свою толстовку. Сам мужчина уже успел надеть футболку и выглядит чересчур спокойным для этой ситуации.
Я не раздумывая ни секунды, хватаю толстовку и быстро натягиваю. Она огромная, и я почти тону в ней. Край толстовки полностью закрывает ягодицы, а рукава такой длины, что я чувствую себя грустным Пьеро. Но это лучше, чем оказаться перед незнакомыми людьми в одном белье. Я надеваю капюшон, пытаясь спрятать под ним свое пылающее лицо. Джип останавливается перед нами, и из него выходит молодой парнишка, чтобы сложить парашют.
— Марк Давидович, садитесь. Пока Макс будет складывать парашют, вы совсем замерзнете, — водитель джипа многозначительно смотрит на меня, и я рада, что мое лицо не видно под капюшоном, который сам размером как парашют.
Марк кивает и помогает мне залезть в джип. Через мгновение он садится рядом и его бедро прижимается к моему. Я ощущаю жар его тела и краснею еще сильнее. Кажется, вместо мозга у меня в голове вата. Нельзя каждый раз терять контроль рядом с Марком. Желание схлынуло и уступило место чувству вины. Мне стыдно за то, что я поддалась эмоциям. Стоит Марку прикоснуться ко мне и мозг словно растекается. А теперь чувство стыда практически душит меня.
Я поворачиваюсь к нему и замечаю у него на коленях свой свитер. Но… Какого черта он опять задумал? Я стискиваю руки в кулаки и отодвигаюсь от Михельсона. Все его поступки, слова, все это ради достижения одной цели — затащить меня в постель. Он с самого начала все затеял ради этого. А я уж было поверила, что он изменился, надо же оказаться такой дурой. У него на уме только одно, а я как влюбленная идиотка каждый раз наступаю на одни и те же грабли. Вот только я больше не идиотка. И уж тем более не влюбленная. В голове раздается: «А я говорила» голосом Верки, и, с тихим стоном, я откидываюсь на сиденье автомобиля и закрываю глаза.