Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 3 (СИ)

— А где же мне ее искать?
— Я не знаю. Но воры редко беседуют с обворованными о том, что они у них украли.
Горелый снова прыснул в кулак.
— Если только вор не дурак. Ну или не отчаянный человек. Ты, Летов, точно не дурак. Но судя по тому, что ты разговариваешь тут, со мной, храбрости тебе не занимать.
— Удача любит смелых, — ответил я.
Горелый улыбнулся. Тут ему подали борщ. Официантка принесла дорого, но безвкусно украшенную золотыми вензелями чашку, больше напоминающую салатницу. Вместе с ней поставила на стол деревянную досточку, полную зеленого лука, сала и ломтиков черного хлеба. Последним на стол отправился ледяной графин водки.
Горелый молча открыл графин, налил рюмку.
— Твое здоровье, Летов, — сказал он и опрокинул ее. Закусил хлебом с салом.
Потом авторитет взялся за борщ.
— Ты знаешь, Витя, обычно я не прощаю людям такой дерзости. Вот так просто вызвать меня в чужой ресторан… Подозвать, будто какую-то собаку. Это жесткий косяк. Неуважение.
Я молчал, безэмоционально смотрел, как авторитет хлебает свой борщ.
— Знаешь, почему я согласился прийти?
— Понятия не имею, — пожал я плечами беззаботно.
— Мне было интересно посмотреть, кого же этот хер, Кондратенко, взял охранять склад. Вот и посмотрел. Скажу тебе, что я в нем очень разочарован. Думал, он наймет на работу профессионалов, а не отъявленных храбрецов. Храбрецы имеют неприятное свойство быстро умирать.
Значит, он все знает. Горелый знает, что комбинат нанимает Оборону. Мясуховские могут попробовать убрать кого-то из нас, скорее всего, меня, пока мы не заступили на службу. Надо торопиться, чтобы быть готовым к такому повороту событий. Интересно, кто на комбинате сливает информацию бандитам?
— Я думаю, вы уже решили заглянуть к нам в гости, на склад, — сказал я. — Сможете проверить там как наш профессионализм, так и нашу храбрость.
Авторитет молчал долго. Доедал.
— А борщ и тут дерьмо, — сказал наконец Горелый, рассматривая дно чашки. — Ну да ладно. По поводу пушки, Летов, ты меня убедил.
Авторитет поднялся. Злобно глянул на девочку, несущую на подносе горячий глиняный горшочек с жарким. Напуганная официантка застыла на месте.
— Но теперь ты мой, скажем так, конкурент, Летов. А конкурентов я очень не люблю.
— Взаимно, — сказал я.
Горелый поджал бледноватые губы, покрытые старческими пятнами. Потом направился к входу. Мирон с Пухлым послушно пошли следом.
* * *
В этот момент на масложиркомбинате
Кондратенко постоянно посматривал на свои золотые часы «Луч», подаренные ему в связи со вступлением в новую должность на комбинате. Летов просил перезвонить вечером, а до вечера было еще далеко. Сейчас подходило только два часа дня.
«Да что же там у него за дела? — думал Кондратенко. — Неужели что-то важнее нашей сделки?»
У директора комбината душа была не на месте оттого, что Нойзман продавливает идею с охранной фирмой, которую вот-вот откроют бандиты.
Как же «вовремя» подоспел этот Шелестов. Будто какой-то злой рок висел над Кондратенко и послал парня ему на проблемы.
Директор понимал, что узнай вышестоящее руководство о связях с бандитами, именно Кондратенко может первым вылететь с работы. А хитрый Нойзман только умоет руки и отделается максимум каким-нибудь выговором. А может быть, и вовсе предупреждением. Американцы, рулящие холдингом, очень ревностно охраняют свое имущество.
Из собственных мыслей директора вырвал звук открывающейся двери. Это был американец.
Нойзман по своему обыкновению не постучался, а вошел прямо так, будто к себе в кабинет.
— Тук-тук, — сказал он с бОльшим, чем обычно акцентом. — Не заняты, дорогой мой Валентин Сергеевич?
— На самом деле занят. Я…
— Очень хорошо, — перебил его американец, пройдя в кабинет и сев в кресло, перед директором. — Тогда у нас с вами есть время поговорить о проблеме охраны.
— Я же говорю — знает, — разозлился Кондратенко.
— Какими-то более важными и нетерпящими отлагательств делами? Думаю, нет. Уж потрудитесь выделить немного вашего драгоценного времени мне.
 
Кондратенко вздохнул. Сняв очки, он помассировал веки усталых глаз.
— Ладно. Что у вас?
— Я не понимаю. Почему вы упираетесь и здесь? — Спросил Нойзман. — Скорпион вполне себе легальная фирма. Все документы уже готовы, а за ними стоят настоящие профессионалы.
— Это бандиты. Из черемушкенских, — буркнул Кондратенко. — Моя позиция в этом отношении неизменна. Нам нужна только полностью законная охранная фирма. Я не доверяю бандитам.
— Вы просто боитесь за собственное кресло. Если что-то пойдет не так, и вас обвинят в работе вопреки инструкции, ответственность ляжет на вас. Вы всего лишь не хотите вылететь с должности, — заметил американец.
— И вы тоже. Нойзман. Потому и торопите меня. Но вы меня не переубедите. Я буду настаивать на Обороне.
— Вы очень несговорчивый человек. Очень упертый. С такими трудно работать, Валентин.
— С вами, знаете ли, тоже нелегко.
— В интересах холдинга, чтобы комбинат заработал как можно быстрее, и до этого момента его имущество осталось в сохранности, нужно нанять Скорпион.
«Только до этого момента? — подумал Кондратенко. — А что потом?»
— Вы же рискуете, доверяясь дилетантам. А я ведь могу написать письмо в Москву. Письмо о том, что вы тормозите рабочий процесс, устраивая между нами разногласия. Тогда вас могут просто заменить. Снять с должности директора, и как раньше, отправить в бухгалтеры.
— Вы этого не сделаете, Нойзман, — холодным тоном сказал Кондратенко. — Такая процедура затормозит всю работу на комбинате. А вам это тоже невыгодно.
Нойзман молчал, закинув ногу на ногу. Кондратенко видел, как американец впился пальцами в мягкие подлокотники кресла.
— Что ж. У меня есть предложение. Компромисс, — сказал наконец Нойзман. — Думаю, в ваших же интересах будет принять его. Ведь мы оба хотим, чтобы комбинат заработал как можно быстрее?
Кондратенко думал долго. С минуту он молчал, сверля глазами Нойзмана. Директор пытался просчитать наперед все варианты, которые мог предложить американец. Наконец, он ответил:
— Какой компромисс?
— Вы готовы выслушать. Это уже хорошо, — сказал Нойзман. — Давайте поступим, как это говорят русские? «Ни вашим, ни нашим».
— Что вы имеете ввиду? — Спросил удивленный Кондратенко.
* * *
Когда к четырем часам дня я вернулся домой, Марина встретила меня, собрав свой чемодан и мою клетчатую сумку. Девушка как раз пила чай, когда я вошел в квартиру. Все, бросив, она встретила меня в прихожей. Кинулась на плечи, беспрерывно твердя о том, что очень переживала. Когда я ее успокоил, девушка спросила:
— Но куда же мы переедем? Неужели нам надо так торопиться? Квартира такая хорошая.
— Переедем, — сказал я. — Ты — к себе домой, а я подыщу что-нибудь поскромнее.
— Что? — Марина удивилась. — Но дедушка же сказал…
— Обстоятельства изменились. Теперь твой дом — самое безопасное место. Горелый знает, что Оборону хочет нанять мясокомбинат, и ему это не нравится. Мясуховские выяснили, где мы живем. Это значит, что я теперь в опасности. И ты тоже.
— Но… Но Витя… Так же нельзя… Почему…
Она недоговорила, потому что зазвонил телефон. Я быстро догадался, что это, должно быть, Кондратенко.
— Звонит уже не в первый раз. Я не брала.
— Почему? — Направился я к аппарату.
— Боялась, — призналась Марина.
Я взял трубку.
— Летов слушает.
— Виктор, это Кондратенко.
— Я догадался. Рановато вы. Договаривались вечером.
— Обстоятельства изменились, Летов, — сказал он. — Уже битый час стараюсь дозвониться вам. Хорошо хоть сейчас вы взяли трубку.
— Что случилось? — спросил я.
— Нам срочно нужно встретиться на комбинате. Очень срочно. Завтра вечером вы сможете?
* * *
От автора: