Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 3 (СИ)

— Не вздумай, — сказал Косой, догадываясь, наверное, что я задумал сделать, — Не вздумай, Витя.
Он открыл дужки наручников. На миг застыл передо мной.
— Если что, — почти прошептал он, — мое предложение еще в силе. Согласишься — все уйдете живыми. Даю слово.
Я нахмурился, но промолчал.
— О чем ты там с ним болтаешь, Слава? — Спросил Седой.
— Предлагаю не буянить прямо тут, а сдаться. Дольше поживут.
— И че они?
Я заглянул в глаз Косому. Второй, искалеченный глаз, вел себя на удивление спокойно в этот раз. Зрачок дрожал, но не сильно, и казалось, что глаз почти нормальный.
В следующее мгновение я протянул ему руки. Косой посмотрел на мои оголившиеся из-под рукавов запястья, потом снова глянул в глаза. Медленно кивнул.
Доверять Косому на все сто процентов я не мог. Но если был хотя бы шанс спасти товарищей, я должен им воспользоваться. Я знал, что Косой даст мне убить Седого, даже создаст для этого все условия. Но также я знал, что, возможно, он попытается прикончить и меня. Вон как здорово получается: пленный освобождается, убивает авторитета, а новоиспеченный лидер тут же мстит за своего погибшего предшественника и отправляет мне пулю в лоб.
А черт… Ладно, так хоть есть шанс. Есть время подумать.
Косой защелкнул наручники на моих запястьях, а я во время этого смотрел на изумленные лица остальных.
Степаныч выглядел так, будто не верит своим глазам. Лицо Жени было напряженным, будто бы высеченным из камня. Только в глазах его читалось недоумение. Фима вообще выглядел изумленным, словно ребенок, узнавший только что, что Деда Мороза не существует на свете.
А я просто взял и подмигнул им. Все недоуменно переглянулись. Начавший что-то понимать Степаныч, достал из-за пазухи пистолет, бросил перед собой.
— Сдаюсь, — сказал он, заложив руки за голову.
Его примеру последовал и Женя, кинув на траву у своих ног беретту. Фима, у которого не было оружия, видя, как его друзей сковывают наручниками, впал в ступор и словно бы поддаваясь стадному инстинкту, протянул руки подошедшему братку.
— И вон того тоже берите, — кивнул на Сережу Седой.
— Что⁈ — Удивился он. — А я что сделал, Иван Павлович⁈ Я ж все, как договаривались…
— Заткни хайло, — прикрикнул на него один из братков. — Руки давай.
— За что? Что не так-то? — Продолжал причитать Сережа, пока бандит защелкивал наручники на его запястьях.
— Ну че, поехали, Косой, — сказал Седых, проигнорировав Сережены вопросы. — Путь у нас неблизкий, а времени мало.
Бандитский кортеж представлял из себя пять машин. Каждого из нас рассадили в отдельную, причем в салон. Это было странно. Нас не били, не засовывали в багажники, чтобы унизить, как это принято в бандитской среде.
Я предположил, что дело тут было, наверное, в том, что большинство из тех братков, что составляли группу, подчинялись именно Косому. Это, по сути, были его люди, и то обстоятельство, что мы поехали по-человечески, в салонах, давало хоть и небольшой, но все же повод довериться Косому.
Наверняка он довезет нас до места, даст мне возможность прикончить Седого, но отпустит ли потом всю нашу компанию? Этого я не знал. И в этом вопросе, пока что не мог на него надеяться.
Что касается убийства Косого… Переживал ли я по этому поводу? Испытывал ли какие-то угрызения совести относительно того, что придется убить человека. Нет. Обстоятельства сложились так, что от меня вновь, как и в первый день моего попадания в прошлое, зависит жизнь моих друзей и судьба Обороны. И если в прошлый раз достаточно было позвонить, то сейчас придется нажать на курок. К этому я был готов.
К слову, я оказался в машине с Косым и Седым. Авторитет, и его «подручный», были на передних сидениях. Вел машину Косой. Седой же, покуривая Кэмел, глядел в окно. Казалось мне, что он нервничал, потому что с момента отъезда тянул сигареты одну за одной. В кабине пропахло вонючим табаком, клубился дымок.
Я оказался на заднем сидении, между двух братков. Сидевшим справа был худощавый высокий и лысый мужик. Из разговоров бандитов я понял, что погоняло у него Лимон. Слева был другой, крепкий, высокий, занимавший чуть не половину сиденья мужлан.
 
Здоровенный скорее от природы, чем от тренировок мужик мог похвастаться крупным раздвоенным подбородком, горбатым носом и маленькими, под массивными надбровными дугами глазками. Грубое его лицо имело напряженное и даже нервное выражение. Маленькие глазки глядели на меня злобно. Голос его, какой-то нечеловечески низкий звучал внушительно.
Я заметил, что Косой смотрит на здоровенного с опасением, словно тигр на медведя, готового вот-вот, отобрать его добычу.
Приехали мы на старый корпус заброшенной свинофермы, расположившийся километрах в двадцати от Армавира. Ограды тут уже не было. Сетку-рабицу, должно быть, давно украли, и голые деревянные столбы окружали территорию фермы.
Длинные, пустые корпуса ее стоявшие друг за другом приземистыми зданьями, походили на трупы огромных окаменевших гусениц.
Когда-то тут, в сажках, сидели сотни свиней, за которыми ухаживал какой-то местный колхоз. С развалом страны у колхоза, видимо, начались серьезные проблемы, и ферма стала никому не нужна. Не нужна настолько, что бандиты решили избрать ее местом нашей казни.
За фермой, подъезд с которой подходил с трассы Армавир-Отрадная, протянулись сельскохозяйственные поля. Часть из них оказалась привычно пустой. Другая была все же подготовлена для засева культурами.
— Кого первым? — Спросил Косой, когда машины выстроились в ряд, на заросшем бурьяном, полном битого кирпича дворе фермы.
— Летова, конечно, — сказал Седой. — Потом Иванцова. Ну а дальше уже пофигу, кто попадется.
— Сами будите?
— Да, Слава. Сам, — покивал Седой. — Пусть эти суки от меня пулю получат.
Косой кратко кивнул. Когда мы вышли из машины, авторитет спросил у здоровяка:
— Лёва, дай свой ствол, а то я пушку не взял.
Здоровяк, который оказался Лёвой, молча кивнул и достал из кармана куртки наган, кустарно снабжённый длинным глушителем. Протянул авторитету.
— Топай, — сказал мне Косой, потом глянул на Седого. — Давайте я с вами схожу. Мало ли что он выкинет.
— И правда, — согласился тот, — Лёва, — ты тоже пошли с нами.
Здоровяк снова молча кивнул, и по едва уловимому блеску в глазах Косого я понял, что присутствие этого бандоса в его планы явно не входило. Конечно же, он никак не возразил авторитету, молча приняв его приказ.
— Сначала отведем на пустырь их главного, — проговорил хрипловато Седой. — Потом уже вернемся за остальными.
— Думаю, лучше взять всех разом, — сказал Косой, видимо, пытаясь как-то исправить невыгодную ситуацию со здоровяком. — Иначе провозимся с ними больно долго. А время поджимает, сами знаете.
Седой кивнул и скомандовал остальным браткам, кто вышел из машин, вывести Фиму, Женю и Степаныча с Сережей.
Нас повели вдоль корпуса свинофермы, подальше от машин. Потом завели за угол, в промежуток между приземистыми зданиями. Тут был пустырь. Нас погнали дальше, к неширокой, но глубокой, заросшей травой канаве, по которой когда-то отводили местные сточные воды.
— Давай их туда, — сказал Седой. Потом присыпем чем-нибудь.
Ко рву я шел первым. За мной Косой, потом здоровяк Лёва, Седой и все остальные. Внезапно я услышал, как Косой крикнул у меня за спиной.
— Ану стой, сука!
Обернуться я не успел, потому что могучий удар по стопе сбил меня с ног. Я тут же грохнулся на мягкий травянистый ковер, и почувствовал, как Седой схватил меня за одежду, навис, оказавшись почти вплотную. Я поднял голову, посмотрел на бандита.
— Тихо. Мало времени, — сказал он, украдкой засовывая мне в карман свой Вальтер. — Твои наручники. Цепь подпилина, легкое усилие, и она лопнет.
Он поднялся и крикнул браткам, кто уже хотел подбежать на помощь:
— Тихо! Все нормально уже! Я сам! — Потом опустил взгляд на меня. — Вставай, Летов. Думал, я дам тебе свинтить?