Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 3 (СИ)

— Ой, прошу прощения, — сказал он низким голосом.
— Это я прошу прощения.
— А вы… — Задумчиво посмотрел на меня мужик.
— Летов. Виктор Летов.
— А! Летов. От Дениса Евгеньевича?
— От него, — кивнул я.
— А я Максим Валерьевич. Председатель местного общества охотников и рыболовов. Билет получили? С Лидией Павловной проблем не было?
— Получил, — улыбнулся я. — Не было. А что, у кого-то с Лидией Павловной бывают проблемы?
— В таких случаях как у вас, были пару раз. Лидия Павловна — человек тяжелый. Только я могу с ней найти, скажем так, общий язык.
— Как выяснилось, я тоже могу, — похвалился я.
— Ну и славно, — он вздохнул. — Ладно, Виктор, у меня обед начался. Пойду я. Бывайте.
К Степанычу я вернулся примерно через час. У меня еще оставались дела. Риелтор описал мне три подходящих варианта квартиры: две однушки в центре и двушку, почти на окраине города. Все они отличались небольшой ценой, но я попросил у него что-то посолиднее. Все же, теперь мне придется забрать с собой Марину. А девушка явно привыкла к относительному комфорту, и я видел, как тяжело ей было на новом месте.
Всю первую ночь в квартире Степаныча, я слышал, как скрипели пружины старого дивана в другой комнате. Это ворочалась Марина, не находя себе места. Два или три раза она выходила на кухню, попить воды. И в один из них мне показалось, я слышал, как девушка тихо плачет, причитает полушёпотом. Хотя… Может, это был лишь сон?
В любом случае, если жить ей будет покомфортнее, нервничать она будет меньше, и тем самым, создаст мне, в перспективе, меньше проблем и лишних поводов беспокоиться о ней.
Тогда я решил раскошелиться и попросил Виталия Викторовича найти квартиру попросторнее. Результатом поисков стала трехкомнатная квартира в районе улицы Кирова, за которую в месяц хотели шестьдесят долларов. Риелтор даже показал мне несколько фотографий, сделанных полароидом.
Квартиру я не назвал бы достаточно просторной, комнаты были небольшими. Однако ремонт и правда оказался приличным: светлые обои в каких-то бабочках, привычная мебельная стенка в зале, пузатый телевизор на железной подставке, белая, в позолоченных молдингах кухня. В одной из спален на стене почему-то повесили портрет Сталина.
Решив, что мне это подходит, я позвонил хозяйке квартиры с мобильного и быстро назначил встречу на завтра, на полдень.
Когда я вернулся домой, первым делом услышал задорное Фимино «Мимо»!
— «Д3», — ответил он тут же.
— Попал, — донесся из кухни какой-то грустноватый голос Марины.
Я разулся, снял и повесил на гвоздик куртку. Прошел на кухню.
— О, вернулся? — Поднял на меня глаза Фима. — Тебе там звонили по поводу какой-то прачечной. Тебя не было, и я попросил перезвонить чуть позже.
— Хорошо, — ответил я.
Марина тоже обернулась и посмотрела на меня каким-то обеспокоенным взглядом, тут же спрятала глаза, будто бы сконфузившись.
На кухонном столике, перед Мариной, лежал вырванный тетрадный лист в клетку. Другой же, видимо, скрывала поставленная домиком общая тетрадь в синей обложке.
— В кораблики играете? — Спросил я.
— Ага! Я выигрываю! — Похвастался Фима.
Марина вдруг встала и без слов вышла из кухни.
— Марин, ты че? — Спросил я, пропустив девушку.
— Марин! Ты че, обиделась? — Крикнул Фима ей вслед. — Да ладно тебе, это всего лишь игра! Ну че ты обижаешься?
Мы с Фимой встретились взглядами.
— Ну че она обижается? — Спросил у меня удивленный Фима.
— Поставь чайник, Фим, — сказал я. — Я щас.
Я прошел к Марининым дверям. Легонько постучал. Спросил:
— Можно?
— Нет! Я не одета! — Крикнула она в ответ.
Однако девушка забыла, что окна дверей в ее комнате полупрозрачные, и можно было рассмотреть размытый силуэт. Судя по нему, Марина сидела на диване в своих джинсах. Тем не менее я не стал ломиться к ней.
— Что у тебя случилась Марин? — Спросил я. — Нужно, чтобы ты рассказала. Ты обещала слушаться.
— Это личное! — Отозвалась девушка.
— То, что мне приходится тебя защищать, тоже личное. Седой хочет прикончить лично тебя. А чтобы я мог защитить и тебя, и, как следствие, себя, мне нужно знать, что у тебя на уме и в душе.
 
Марина повременила с ответом, но все же отозвалась:
— Ладно, входи.
Я посмотрел на Фиму, который из любопытства высунулся из кухни.
— Если что, скажи, что я ей поддамся, — серьезно проговорил он.
— Ладно, — я хмыкнул. Потом вошел в комнату.
Марина выглядела обеспокоенной и грустной.
— Сяду? — Спросил я.
Она кивнула и чуть-чуть отодвинулась, освобождая мне место на диване. Присев рядом, я сказал:
— Рассказывай.
Марина молчала, поджав губы. Она отвернулась, боясь смотреть мне в глаза.
— Марин.
— Ну… Я не могу…
Я вздохнул.
— Через не могу.
Она помялась еще полминуты. Потом наконец смущенно заговорила, все также не поворачивая лица.
— Мало того что они все мои вещи перекуевдили, так еще кое-что забыли. Забыли кое-что, что мне очень нужно. А сейчас такое время… Что без этого никак.
— Без чего?
— Ну… Я же девочка… И тут… Вот… — она замолчала. — В общем…
— У тебя что, месячные, что ли? — Спросил я в лоб.
— Нет, ты что⁈ — Обернулась она испуганно.
Испуг почти сразу сменился смущением, и девочка, опустив глаза, зарделась. Стала нервно поглаживать свой гипс.
— Еще нет. Но уже вот-вот.
— Ну еще бы. Видать, вещи тебе кулымовские бойцы собирали. Вряд ли кто-то из них мог даже подумать о таком. Ладно. Пойду поищу и Степаныча тебе ваты. У него точно должна быть.
— Что⁈ — Снова испугалась она. — Какая вата⁈ Я не привыкла… У меня всегда были… В общем.
Девочка обернулась, насупилась, упрямо скрестила руки на груди.
— Мне нужно, чтобы ты свозил меня домой, за… За… За средствами личной гигиены.
— Исключено, — покачал я головой. — Пока так. Солдат должен стойко выносить тяготы и лишения военной службы. Считай себя солдатом, а это всё — военной службой. Принесу тебе ваты.
— Нет, ну Витя! — Ну тогда свози меня в аптеку. Я куплю сама!
— Тоже нет. Тебе нельзя выходить из квартиры.
— Ну… Ну тогда пусть кто-нибудь съездит! Я же не смогу! У меня и так беда в семье, а тут еще и это! Да я с ума сойду с твоей ватой!
Я вздохнул. Закатил глаза. Подумал, что в этот момент мне бы проще было справиться с десятью охранниками, объявившими забастовку, чем с одной этой девчонкой и ее женскими проблемами. Но делать было нечего.
— Ладно. Сейчас решим, — сказал я хмуро и вышел из комнаты. Тут же позвал: — Фима!
— А? Че? — Выскочил он из кухни.
— В общем, слушай, что надо делать, — приблизился я к нему.
— Чего случилось? — тут же посерьезнел он.
— Нужно поехать в аптеку и купить Марине, скажем так. Средства личной гигиены.
— Чего? — нахмурил Ефим светлые брови. — Какие еще средства?
— Ну ты не понимаешь, что ли? Личной гигиены.
Не ответив, он приоткрыл рот и непонимающе отрицательно покачал головой.
— Мля. Прокладки ей нужны. Или, там, тампоны. Что-нибудь, что найдешь.
Фима тут же переменился в лице, и вся его серьезность в один миг сменилась настоящим изумлением.
— Витя, да ты че⁈ Я б понял, на стрелку, или еще куда. Но это… Да манал я такие задания! Отвези ее саму! Пусть что хочет, то и покупает!
— Ей нельзя из квартиры. Девушку ищут по всему городу.
— Тогда езжай сам!
— Не могу.
— Почему это⁈
— Мне должны позвонить, помнишь? Остаешься только ты.
— Степаныч меня позвал, чтобы я ее охранял, пока он на дело поехал! Но в няньки я девчонке не нанимался! Не буду я ей ее… средства покупать. Выдай девке ваты!
— Фима, — я снова вздохнул. — Чем спокойней будет Марина, тем проще мне будет ее защищать. Меньше психов — больше шансов, что нас всех тут не порешат, понял?
— Не поеду и точка, — заупрямился Ефим.
— Так, ладно.