Пылающая сердцем (СИ)

Стала делать то, чем занимаюсь в последние семь дней. Переоделась, сходила в душ, почитала... В общем, моя жизнь стала превращаться в рутину. За сегодня я ещё успела написать тетушке письмо, в котором рассказала, как обстоят у меня дела. О том, что мы расстались с Остином умолчала. Лучше поговорю в живую на новогодних каникулах, которые должны начаться через три недели.
Эмма предлагала провести эти каникулы с ней и Тодом, но я бы чувствовала себя третьей лишней, поэтому отказалась. Тем более давно не видела тётю.
Подруга предупредила, что сегодня останется у Тода. Парень тоже живет без соседа. Она попросила меня, чтобы я в крайнем случае прикрыла её перед нашей надзирательницей. Не представляю, как это буду делать, но что-нибудь придумаю.
Эмме повезло, и миссис Нордвудс сегодня не проверяла комнаты, поэтому я со спокойной душой улеглась спать. Волосы ещё до конца не высохли, пришлось закрутить их в пучок, чтобы наволочка не была такой мокрой. Ворочилась на кровати долго, в голову лезли всякие мысли, от которых я пыталась отмахнуться, как от назойливой мухи. Спустя несколько часов начала погружаться в сон, а потом меня разбудил стук в дверь.
Я подумала, что мне это мерещится, но стук повторился. Глянув на часы, поняла что только начало второго ночи. У Эммы есть ключь, кто может стучаться ночью, обойдя миссис Норвудс?
Надела шорты, поправила футболку и приоткрыла дверь.
— Остин?!
По-моему, у парня что-то стряслось с головой. Но не это важно, а то, как он прошел мимо надзирательницы?
— Впусти меня, — сказал он, оглядываясь по сторонам.
Я впустила его скорее по привычке, нежели из-за желания. Какого хрена? Если его здесь поймают, то достанется и мне.
Я закрыла за ним дверь и обернулась, складывая руки на груди.
Вид у него совсем не сонный. Волосы все взлохмачены, румянец на щеках, рубашка застегнута на все пуговицы, кроме трех верхних. Остин тяжело дышит, словно пробежал несколько километров.
На краю подсознания мне стало интересно, чем это он ночью занимается, но это уже меня не должно волновать.
— Ну? Что ты здесь делаешь?
— Нужно поговорить, Амели. Это важно.
— Ты решил поговорить со мной в два часа ночи? Я тебе уже говорила, Остин, что больше нам не о...
— В тот вечер Морисса опоила меня, — произнёс он, а я так и осталась стоять с приоткрытым ртом, не договорив.
— Что?
— Она подлила мне зелье в напиток, который я выпил, — начав ходить из стороны в сторону, стал объяснять парень, — я всё думал, почему вообще захотел поцеловать её, — мне стало мерзко, — прости. Ведь она никогда не вызывала таких чувств во мне, да она даже не нравилась мне! Я люблю только тебя, Амели! Подумал, что был настолько пьян, но... в тот вечер мой мозг отключился. Было только желание. Я хотел тебя, ты отказала, а потом Морисса... Я думаю не тем, что у меня находится в штанах, Амели. И так никогда не думал. В общем, у меня появились догадки, и сегодня я в этом убедился. Помнишь, какие последствия приворотного зелья?
— Да. Кратковременная потеря памяти, искажение некоторых событий.
— Да! Я стал забывать, как ушел отсюда в тот вечер...
— Ты был пьян, — напомнила ему, чувствуя ускоренное сердцебиение.
— Но не настолько. Помнишь, как можно обнаружить применялось ли зелье или нет?
— Сдав анализ крови, — прошептала я, — оно из крови может исчезнуть только через две недели. Не ранее.
— Вот.
Остин протянул мне лист бумаги, и пришлось зажечь свет, чтобы увидеть написанное.
Исследование крови магическим путём. Остин Харис.
Приворотное зелье имени хилкуса — присутствует.
Сердце стало так громко стучать, что я не с первого раза поняла смысл написанного. Гадство.
Мы изучали это зелье. Оно является запрещенным, потому что последствия после него... весьма неоднозначны. Это зелье является очень действующим. Оно повышает сексуальную активность, и человеку становится неважным с кем... переспать. Им движет лишь одно желание — похоть. Почему запрещенное? Многие после него сходили с ума в первые три дня. Достать это зелье практически невозможно, потому что за его продажу ждёт тюрьма.
 
Я перевела взгляд на Остина, замечая, как он улыбается.
— Я бы никогда, Амели, слышишь? Никогда не изменил бы тебе. Даже если бы мне пришлось ждать тебя до старости лет!
Я усмехнулась и села на край кровати, всё ещё держа этот листок.
Остин не мог подделать этот результат, потому что это невозможно. Да и не верю я, что парень стал бы так заморачиваться и придумывать всю эту историю.
А ещё я кое-что вспомнила. Как в тот день, когда мы выбирали с Эмили платье, видели, как Морисса заходит в лавку с зельями. Мы ведь тогда даже пошутили! Вот я глупая!
Даже если бы я не увидела, как Морисса целуется с Остином, то парень всё равно бы рассказал мне об этом. Девушка об этом знала, что он не сможет жить с чувством вины. Вот дрянь.
Я же увидела и... натворила дел. Айзек. Прикрыла глаза и облокотилась головой о свои руки.
Остин целовал Мориссу под действием зелья, а я поцеловала Айзека, потому что... сама об этом попросила. Да, я хотела отомстить и была пьяна, но не было никакого принуждения! И кто тут ещё плохой?
— Если бы Тод тогда не вырубил меня, то... всё могло закончиться намного хуже, — усмехнулся Остин, присаживаясь рядом со мной, — так что мне ему еще стоит сказать спасибо.
Я улыбнулась, понимая, что он прав на все сто процентов. Не могу на него смотреть... Да, виновата Морисса, но я тоже в какой-то степени.
— Амели, посмотри на меня, — Остин взял меня за руку, и я заглянула ему в глаза, видя, что и раньше, — прости меня.
— Тебе не за что извиняться, — сказала ему.
Я ведь уже представила жизнь без него. Поверила в то, что он правда решил переспать с Мориссой, даже не подумав, что она могла подлить ему зелье. Да, до этого я не додумалась. Это мой промах.
— Ты не должен извиняться. Только я, — проговорила я, сжимая его руку в ответ. — Когда я увидела тебя и Мориссу, то... что-то во мне в тот момент сломалось. Я захотела, чтобы ты узнал о моем поцелуе с Айзеком, чтобы ты почувствовал, что чувствовала я...
— О, я почувствовал, — нехорошо усмехнулся Остин, а потом взял меня за плечи, отпуская руку, — и мне не понравилось.
— Прости, Остин, пожалуйста, прости, — в последнее время я часто извиняюсь, — я поступила ужасно. Ты целовал Мориссу под действием зелья, а я Айзека... чтобы отомстить. Так хорошие люди не поступают.
— Амелия, — Остин притянул меня к себе, сокращая между нами расстояние до нескольких сантиметров, — я понимаю тебя и могу представить, что ты чувствовала. Так что не злюсь на тебя. Забудем об этом, как о страшном сне. Договорились?
Я улыбнулась и кивнула. Расстояния между нами не осталось, и мы слились в поцелуи, выражая через него всё то, что чувствуем друг к другу.
Не стоило мне целовать Айзека. Это была самая глупая ошибка в моей жизни.
— Останешься у меня? — спросила у парня.
— Конечно.
Могла ли я подумать несколько часов назад, что буду спать в обнимку с Остином? Конечно, нет.
Парень обнял меня, притягивая к своему телу, и я прикрыла глаза, чувствуя, как расслабляюсь. Прошло чуть больше недели, а такое чувство, будто несколько месяцев.
Уснула я не сразу в отличии от Остина, который заснул, как только закрыл глаза. Его дыхание выравнилось.
Мой сон пропал. Всё потому, что я стала обдумывать произошедшее. Дрянь Морисса ещё пожалеет о том, что сделала. Пока ещё не придумала как, но это вопрос времени.
Единственная проблема, которая остаётся — Айзек. Зачем я его вообще поцеловала? Не перестану задавать себе этот вопрос. Мне бы успокоиться и просто выкинуть его из головы, потому что у меня есть Остин, но... Почему я думаю о нем? Нужно поговорить с ним, в тысячный раз извиниться и сказать, что такого больше не повториться. Да, так я поставлю точку, и это будет правильным решением.