Мафиози и его одержимость 2 (ЛП)

Мужчины были моими ошибками.
Мужчины сломали меня.
Мужчины отняли у меня ...
Я ненавидела его ...
Я так сильно его ненавидела.
И я ненавидела себя.
- Дай мне выпить, - рявкнула я, обнаружив, что снова тону. Кровь бурлила в жилах, голова болела, душа болела, грудь сжималась.
Я тонула.
Тонула...тонула. Я не могла дышать.
 Я ненавижу тебя. 
  
 Я ненавижу себя. 
- Мне нужен он. Алкоголь. Отдай ... Это... Моё! - теперь я закричала. Мое тело начинало гореть. Мне вдруг стало слишком жарко, душно, тяжело дышать, больно. По моей коже побежали мурашки, и я задрожала. Все болело. Наклонившись вперед, я нащупала пальцами лицо Николая и безжалостно поцарапала его. Гнев пробежал по моему телу, побуждая меня причинить боль своей жертве.
- Какого хрена? - он зарычал, когда я была уверена, что пролила кровь. Но мое зрение было туманным, и мир вокруг меня потемнел. Я падала...падала...беспомощная...
Николай попытался подавить мое движение, и я упала ему на колени. Пустая бутылка грохнулась на пол, и моя макушка ударилась о его подбородок. Раздалась пульсирующая боль, и я услышала, как он зашипел.
- Черт. Ты теряешь голову, Мэдди, - сказал он таким холодным голосом. Пустым. Ему не повредит когда - нибудь проявить какие-то эмоции?
Я рассмеялась бессмысленно, странный, пустой смех вырвался из моей груди.
- Ну и мудак же ты, Николай. Я хотела просто выпить. Посмотри, что ты заставил меня сделать, - спросила я, поднимая голову и глядя на него затуманенным зрением. Я прищурилась и вдруг поймала себя на том, что хихикаю.
Его лицо покрывали красные царапины. Мои ногти действительно оставили на нем следы, прежде чем он остановил меня. - Смотри. Я добавила тебе новые. Они прекрасно сочетаются с твоими шрамами.
Я почувствовала, как он вздрогнул, а потом почувствовала себя сукой. Я действительно была сукой. Долбанутая сучка, которая кайфует от того, что причиняет боль другим.
Я открыла рот, чтобы извиниться, потому что на самом деле не имела в виду то, что сказала раньше. Но я не могла…
Так что вместо этого я оставила себе трофей суки.
Моргая, я изо всех сил старалась сосредоточиться на лице Николая. Он выглядел угрожающе, разъяренно, и его губы были искривлены, смотрел он с отвращением на мое поведение.
  
 Хорошо. Ненавидь меня. Ненавидь меня так же, как я ненавижу себя. 
Я подняла руки и обхватила его лицо ладонями. - Алкоголь помогает мне забыть…
 
 Я что, невнятно говорю? Мой язык вертелся во рту, когда я пыталась говорить.
- Алкоголизм не решит твоих гребаных проблем, - ответил он.
Я зажала ему рот ладонью. - Тсс. Перестань проповедовать. Позволь мне говорить самой.
Николай молчал, но хмурился. Я перебралась на его колени, осторожно покачивая бедрами. Его глаза расширились, наконец-то поняв, к чему я клоню. Он схватил меня за бедра, останавливая мои движения. Раньше он был зол...теперь он был в ярости.
Я зажала ему рот рукой и наклонилась вперед. - Ты забрал алкоголь у меня. Как же я теперь забуду?
Я услышала хихиканье, а потом поняла, что это я. Мне пришлось несколько раз моргнуть, ожидая, когда комната перестанет кружиться.
Мои бедра снова попытались двигаться, терлись о его колени. - Ты собираешься заставить меня забыть, а?
Николай укусил меня за ладонь, и я зашипела, отдергивая руку. - Какого хрена, Мэдди? - прорычал он мне в лицо.
- Что? - спросила я, притворяясь невинной. Снова наклонившись вперед, я приблизила наши губы. - Поцелуй меня. Трахни меня. Пусть это пройдет. Я заставлю тебя тоже забыть...о ней...мы забудем все наши проблемы.
Я действительно была сукой. Глупая, глупая девчонка...
Я хотела, чтобы мне было меньше больно ... но мне всегда казалось, что я причиняю себе больше боли.
Когда мои губы коснулись его, он яростно оттолкнул меня. Мир закружился, мое тело откинулось назад, и я начала падать.
Ему было все равно. Он меня не поймал.
Вместо этого он позволил мне упасть и встал, отстранившись от моего обмякшего тела.
- Тебе нужно поспать. Сейчас. Я не позволю тебе совершить эту ошибку и никогда не прикоснусь к тебе, Мэдди. Это понятно? Ложись спать, а когда проснешься, подумай о том, что ты собиралась сделать.
Я всхлипнула, мое тело болело, а голова раскалывалась. Каждый дюйм моего тела пульсировал от боли, и я закрыла глаза, свернувшись калачиком.
Николай издал разочарованный звук, застрявший в горле. Я почувствовала, как он снова подошел ближе, а потом меня подняли его руки, как невесту. Я закрыла глаза, чувствуя стыд. И мир, казалось, все еще вращался, хотя мои глаза были закрыты, и все, что я видела, было темнотой. Как такое вообще возможно?
- Тебе нужно взять себя в руки, девочка, - пробормотал Николай себе под нос. - Это нездорово. Это только причиняет тебе еще большую боль. И я ненавижу видеть тебя в таком состоянии.
Я подавила рыдание. Это был первый раз, когда он сказал мне что-то настолько приятное.
Может быть, я и впрямь была жалкой, если Николай Иваншов проявлял сочувствие.