Мафиози и его одержимость 2 (ЛП)

Мои легкие сжались, а желудок скрутило. Чувство пустоты эхом отозвалось в моей душе.
- Почему я так боялась...чувствовать себя счастливой?
  
   ***  
Я почувствовал, что кто-то приближается ко мне. Стоя на месте, я отказывалась признать, кто бы это ни был. Краем глаза я заметила, что это была Айла. На ней был шелковый пурпурный халат, а к груди прижимался малыш Ксандер. Его глаза были закрыты, когда он тихо кормился грудью, его пухлые щеки впадали, когда он сосал ее. Он действительно был самым милым существом на свете.
Мы с Айлой молча стояли рядом, глядя в ночь. Легкий ветерок овевал балкон, когда мы стояли снаружи. Слышались сверчки, в потемневшем небе сияла луна, и звезды освещали ее путь. У Луны и звезд была одна и та же история. Светить во тьме, оставляя скрытыми свои трещины. Но все, что мы видим - это красота. Наши глаза не признавали их недостатков.
Какая ирония судьбы.
- Не можешь уснуть? – Айла первая нарушила тьму.
- Не совсем, - вздохнула я.
- Ты можешь поговорить со мной, если хочешь. И ты это прекрасно знаешь.
Мои губы сжались, и я закрыла глаза. Как...как мне сказать ей…когда я сама не знала, что чувствую?
Я хотела сказать, что со мной все в порядке...но это было не так.
Я была счастлива…но также была несчастна.
Смесь эмоций кипела во мне, и я боялась, что она выплеснется наружу и сожжет всех на своем пути.
Как я могла объяснить это, как я могла объяснить то, чего сама не знала...объяснить необъяснимое? Протирая закрытые глаза, я попыталась подавить стон разочарования.
- Тебе больно. Виктору больно, - прошептала Айла.
Мои глаза резко распахнулись, и я посмотрела на нее. Ветер подул немного сильнее, взъерошив наши волосы. Я заправила свои дикие локоны за уши. - Он говорил с тобой?
Айла покачала головой, слегка покачивая малыша Ксандера на руках. - Нет. Ему это и не нужно. Я вижу это по его лицу.
 Я прикусила нижнюю губу и проглотила комок в горле. - Ты его хорошо знаешь.
 Я не хотела, чтобы это прозвучало так, но в моем голосе были слышны жесткие нотки. Даже я это слышала. Айла тоже.
Никто не разговаривал с Королевой в таком тоне. Даже если это не было сделано намеренно.
Но Айла не заострила на этом внимание. - Да, я его знаю. Но я также узнаю боль, когда вижу ее. Прямо сейчас она отражается в твоих глазах. Тот же самый взгляд, который я вижу в его глазах.
- Ты не понимаешь…
- Разве? - тихо спросила Айла. - Мне кажется, я все прекрасно понимаю. Я знаю, как трудно оставить прошлое позади. Я знаю, как трудно отпустить, двигаться дальше, исцелиться...
Я обхватила пальцами перила балкона. Моя хватка усилилась, пока костяшки пальцев не побелели и не онемели. - Виктор рассказал нам, что произошло. Еще в России, когда вы вдвоем убегали. Он рассказал нам об Эрике и твоей...подруге.
 
Я тяжело вздохнула и судорожно выдохнула. Боже. Это было больно. Было больно так...сильно. Мои легкие горели, и мне приходилось кусать губы, чтобы не разрыдаться.
- Ирина...была моей...единственной подругой, - мой голос срывался на каждом слове, и непролитые слезы жгли глаза еще сильнее. Я моргнула, пытаясь прояснить затуманенное зрение, но вместо этого соленые капельки оказались на моих щеках, оставляя мокрый одинокий след.
- Я знаю, - ответила Айла, ее голос был полон сочувствия. - Трудно терять тех, кого ты глубоко любишь.
- Ты когда-нибудь… теряла кого-то?
Айла инстинктивно обняла сына, и ее глаза потемнели. Малыш Ксандер издал приглушенный звук, а затем начал извиваться в руках матери, почти взволнованно. - Ш-ш-ш... - Айла начала слегка качать руками, пока ее ребенок снова не успокоился.
- Я не теряла такого человека, как ты, нет. И я каждый день благодарю Бога за это. Но, Валери, было время, когда я теряла себя. Я провалилась глубоко в трещины темной дыры. Мой путь не цветущий. Мое прошлое не было наполнено любовью. До встречи с Алессио у меня не было ничего, кроме боли и страха.
- А я и не знала…, - я вздрогнула и тут же замолчала, не совсем уверенная, что сказать.
Ее зеленые глаза, казалось, мерцали в свете луны. - Обычно я не люблю об этом говорить.
Когда я продолжила молчать, Айла подалась вперед. - Ты чувствуешь себя сбитой с толку, не так ли? Стоит ли тебе быть счастливой? Можешь ли ты быть счастливой...
Мое сердце ушло в пятки, и я вдруг почувствовала, что меня тошнит. Я тихо заплакала, на этот раз позволяя своим тихим слезам течь.
- Ты чувствуешь себя виноватой, - продолжала она.
Моя голова начала пульсировать, а боль в груди никак не ослабевала. Это просто...не прекращалось. Черт возьми! Мне хотелось закричать, но я могла только прижать руку к груди, чувствуя, как колотится мое разбитое сердце.
- Ты наказываешь и Виктора, и себя, потому что боишься быть счастливой.
Ее слова резали мне уши, и я клялась, что чувствовала, как внутри меня разрывается кровь. Агония пронзила и он ослепила меня.
- Она заслуживала этого… - воскликнула я. - То, что у меня сейчас есть... Семью. Любовь. Счастье…Ирина заслуживала всего...этого!
У меня перехватило горло, и я с трудом дышала сквозь слезы. - Но сейчас она не может иметь всё это. Она...не может, а я здесь, живу. Как я могу быть счастлива, если у Ирины теперь этого не будет?
Я потерла глаза и сердито потерла щеки. Я посмотрела на черное как смоль небо и подавила желание закричать. - Я чувствую себя...виноватой. За то, чтобы быть счастливой. Каждый раз, когда я нахожу повод улыбнуться, я чувствую боль в груди.