До нескорого, она же (СИ)

Улыбка Вики стала ещё шире.
Я чуть скривила уголки губ — и все-таки поднялась, что мне ещё оставалось! Подняться по этой чертовой лестнице и было моей первоначальной задачей. Но Вика радовалась так, будто я, как глупая мышка, добровольно приближалась к ловушке.
Хлоп — и нет.
Нервировала она меня жутко, и этим все сказано. И это ее милое лицо, и надменный взгляд из-под густых ресниц (наверняка наклеенные, но выглядят жутко похожими на свои). И тонкая талия, и длинные острые ногти, которые я сама никак не могу отрастить, и кожа без каких бы то ни было дефектов.
Ещё и прическа эта дурацкая — волосок к волоску против моего гнезда.
И туфли на тонких высоченных каблуках — сантиметров пятнадцать, не меньше — на которых Вика стоит так легко и непринужденно, будто обута в тапочки.
Зато я, как назло, на последней ступеньке споткнулась. Вика порхнула ко мне — дверь за ее спиной громко захлопнулась, — и придержала за локоть. Я взглянула на нее, не скрывая своих чувств, и заметила:
— Вообще-то падать я не собиралась.
— Да?.. — отозвалась она. — Прости, но в последний раз, когда ты поднималась по этой лестнице, то чуть не подвернула ногу. Я решила помочь, чтобы это уж точно не повторилось.
— Как ты добра.
— Только по отношению к тебе, — она опустила глаза.
— Можешь не стараться, — я освободилась от ее цепкой руки и распрямила плечи. Незаметно для Вики посгибала стопу, проверяя, действительно ли с ней все в порядке. — Если Влад ещё не пришел, то уже и не появится. Он всегда приходит вовремя.
— Ох, Влад?.. А при чем здесь он?..
Вика пару раз хлопнула глазами, но я-то знала, что все она отлично понимает.
Я опустила взгляд и первая шагнула внутрь поместья. Этот раунд остался за мной. Можно было, наверное, даже порадоваться… Но времени на радость уже не осталось.
Я оказалась в затемненной прихожей, но уже через две секунды шагнула в нашу главную залу. Стены здесь были черные, украшенные лепниной; над головой, у идеально белого потолка, летали фиолетовые искры. Но и люстры светили: массивные, переливающиеся горным хрусталем, оставляющим на стенах блики.
Ещё здесь стояли столики с фруктами и миниатюрными пирожными, но столов для ужина не было. Экономят.
Внутри толпились колдуны и ведьмы, чаще всего группами по три-пять человек. Все женщины оделись в темные платья, мужчины — в строгие костюмы. Изредка угадывалось свечение души, но у тех черных, что помладше. Я свою на шабаше скрывала, начиная с пятнадцати лет. А Влад и того раньше. Я его с открытой душой вообще никогда не видела. Или почти никогда…
Голоса, голоса, голоса.
Здесь находились не все собравшиеся: многие разбрелись по комнатам, которых в особнячке было предостаточно. И тетю я тоже не увидела. Может, она как раз пряталась в одном из укромных уголков этого здания.
Оживления, которое у многих ассоциируется с шабашем, не наблюдалось. И правда… Это раньше, во времена моих прабабушек (ни одну из которых я не знаю), на шабашах было весело. Ведьмы бегали голышом по росистой траве, жгли костры и пели песни… А сейчас они (мы?) позаимствовали всякие штучки от белых магов, и шабаш у нас проходит цивилизованно — в строгих одеждах и закрытых помещениях. Не то чтобы я хочу голышом поноситься по земле, тем более, в октябре, но факт остается фактом.
Наследие черных постепенно уходит в небытие.
Когда-нибудь и от нас самих ничего не останется.
Вика встала по правую сторону от меня и заметила:
— Многие пришли на шабаш, не правда ли?.. Ты не собираешься снять плащ?
— Пальто, — поправила ее я. — Собираюсь.
— Гардероб левее, вон та дверь…
— Спасибо, я знаю. — Я покосилась на Вику. — Между прочим, я бываю здесь даже чаще, чем ты.
— Ах! — она качнула головой. — Ты абсолютно права. Снова. Но у меня ведь нет тети, которая организовывает шабаши — зачем мне появляться на них часто?
Я не стала ничего говорить: развернулась и ушла снимать пальто. Сдала его в гардероб, где орудовала светловолосая девчонка лет четырнадцати. Принимая его, она взглянула на меня так заинтересованно, что я почувствовала себя неловко.
 
Звезда. Местного разлива. Куда деваться.
Вика не стала дожидаться моего возвращения: не могла подолгу оставаться без внимания. И сейчас она стояла с двумя черными колдунами — один краше другого. Оба молодые и глупые. Я бы к ним ни за что не подошла. Но Вика, зоркий глаз и изощренный мозг, махнула рукой и крикнула:
— Яна! Заболоцкая!
Особенно здорово это выглядело, если учесть, что я находилась в одном конце залы, а Вика в другом. И что все это отлично услышали. Я стала пробираться через толпу, здороваясь с встречающимися на пути черными, и таки пришла к Вике по первому зову, как преданная собачка.
— Привет, — поздоровался со мной один из колдунов. Кажется, Артем.
— Привет, — отозвалась я.
Со вторым, Ильей, у которого была проколота бровь, мы просто обменялись взглядами. А потом я посмотрела на Вику, взглядом интересуясь, зачем же я здесь нужна. Не демон ведь я, в конце концов, чтобы меня призывать. И не нечисть. И не комбо.
— Я оказалась неправа. Ты уже тут, а шабаш все ещё не начался, — произнесла Вика.
Я изогнула бровь:
— Это все, что ты хотела мне сообщить?
Илья коснулся моего плеча, задержав на нем руку слишком долго, и я плавно отклонилась, чтобы освободиться. Он хмыкнул. Спросил:
— Ты знаешь, о чем она хочет рассказать?
— Она?
— Твоя тетя.
Я чуть склонила голову, намекая, что не принимаю такое панибратское обращение. Вернее, не принимаю ни от кого, кроме Вики — потому что Вика просто неизлечима. Илья все понял, поспешил исправиться:
— Наталья Андреевна Заболоцкая. Зачем мы здесь сегодня собрались, можешь сказать? Знаешь? — И пробормотал уже тише: — Зануда.
Чтобы меня занудой обзывали — такого не случалось уже давно. Обычно я сама это обзывательство использовала, по отношению к Владу. Поэтому я, конечно, опешила. Но себя постаралась не выдать, улыбнулась и ответила:
— В общих чертах — знаю, умник.
— В общих чертах нам и на приглашении написали, — заметил Артем. Вика рассмеялась, переводя взгляд то на меня, то на парней. — Хотелось бы услышать больше информации из первых рук.
— Тогда единственное, что вам остается — ждать официальной речи моей тети. Тогда информация точно будет достоверной. Как считаешь, Артем?
— Считаю, что Илья прав, и что-то от зануды в тебе действительно есть, — он покосился на друга, а потом вдруг обхватил Вику за пояс. Она смеяться прекратила и со всей вежливостью сняла руку с пояса. Снова пацану не удалось подкатить. Он ведь подкатывал ко мне, да? Я могу собой гордиться?..
Мыслями я вернулась к Яру, которого встретила до шабаша. Насколько я помнила, летом он больше думал об учебе и геройстве, чем о девушках. Но с тех пор все могло измениться. Откуда мне знать, чем он живет сейчас?
Это воспоминание тут же сменило другое. Кирилл. Парень с той стороны дороги, неожиданно пришедший мне на помощь.
В душе зажглась теплая искра (благо, уже через мгновение она погасла), и я заметила уверенно:
— Яна. Меня зовут Яной. Необязательно называть занудой того, чье имя вылетело из головы.
— Оно у тебя не настолько сложное, чтобы его забывать, — просветила меня Вика.
— А ты мне нравишься, Яна, — заметил Артем. Выражение радости на лице Вики после этой фразы поблекло. — Увы, но имя мне твое знакомо, при том, что чужда мне душа. Как звучит?
— Поэт, что ли? — я фыркнула. Артем кивнул, Илья закатил глаза, и я заметила: — Знаю я одного поэта, из ваших современных, и, скажем честно…
— Лучше?
— Лучше, ага. Он лучше. А душа у меня самая обычная.
Тетя прервала нашу бессмысленную беседу.
Она появилась в зале через одну из невзрачных дверей, и о ее появлении оповестил затихающий гул и усилившееся сияние ламп. Я обернулась. Тетя шла плавно, величественно, высоко подняв голову. На ней было черное платье с открытыми плечами, но длинными рукавами, обтягивающее до талии, а после — юбкой-солнцем укрывающее ноги. Темные кудри лежали совсем непривычно, стали чуть более крупными. Глаза затемнила подводка, губы посветлели благодаря нюдовой помаде.