Дитя трёх стихий. Щит истинной любви (СИ)

Девушка была непохожа на обычных служанок или рабынь. В том как держалась, как говорила, чувствовалась порода и привычка играть словами и людьми.
Меня словно молнией прошило воспоминание о том, чему нас учила королева Хорнии, вторая жена отца. Наша с Мирой мать умерла во время родов, а король недолго оставался холостяком. Мы были ещё совсем крошками, когда новая королева заменила нам мать в прямом смысле этого слова. Даже когда родилась Алекса, она находила время для нас троих, не делая разницы между нами и своей родной дочерью. Ну, а когда мы подросли, именно она учила нас правилам выживания в светском обществе и тому, как отстаивать своё семейное счастье.
У отца не было фавориток при матери Алексы. А ведь хищниц вокруг короля вертелось немало. И как поговаривали слуги, когда думали, что маленькие вертлявые девчонки их не слышат, а если слышат, то не поймут, наша с Мирой мать не была столь счастлива.
«Первая и самая главная ошибка замужней женщины — считать, что всё позади и она всего добилась. Бой начинается сразу же после заключения брака. А вторая — амбиции. Большинство женщин, узнав об измене мужа, начинают сами разрушать отношения с ним. Их оскорбляет появление соперницы настолько, что они начинают осыпать мужа упрёками, толкая его в объятия более понимающей, демонстрирующей влюблённость женщины».
Спасибо, Ваше Величество, я запомнила ваши уроки.
Как бы ни хотелось мне побыстрее уйти, я сама взяла мужа под руку и на этот раз посмотрела на его бывшую пассию более внимательно. Броская внешность: чёрные прямые волосы, глаза карие чуть зауженные, как у южан. А кожа, как ни странно, белая, словно фарфоровая. Красивая. В груди змеёй шевельнулась ревность.
Ну уж нет, все мои переживания останутся при мне. Я что рассчитывала, что у Роу до меня было какое-нибудь пугало? Даже если бы он не был таким красавцем, всяко вожди кланов могли себе позволить выбирать из привезённых рабынь лучшее.
— Роу, а кто она такая и откуда? — спросила я как можно равнодушнее, стараясь заглушить собственное разыгравшееся воображение, которое пыталось нарисовать мне яркую картинку этой красотки в объятиях Роу.
— В каком смысле?
— Ну она же не из крестьян. Видно, что есть образование, манеры, и привычка падать в обморок.
Это я вовремя сказала, девица только начала закатывать глаза и уже чуточку согнула ноги в коленях, но мой насмешливый тон заставил её передумать.
Мой умный муж это заметил. Короткий смешок, и небрежное:
— Иди, Вийя, но чтобы в центральной части сада я тебя больше не видел.
Вот так, игра девицы пропала втуне.
— Спасибо, джахт Роутег, — снова опущенные глазки, демонстрирующие покорность.
Но я успела заметить косой мстительный взгляд, брошенный в мою сторону. Ну я и не думала, что будет легко. Теперь мне надо разобраться со своими чувствами, а ещё добраться до книг, чтобы научиться их скрывать. Как бы ни была крепка истинная связь, даже её можно разрушить изнутри.
— Знаю, что ты слышала тогда разговор на вершине башни, — прервал мои размышления Роу, когда мы остались одни.
Я почувствовала, как краска заливает моё лицо. Ну да, было такое. Маленький Шер помог мне выбраться через магический купол, поставленный Роу. Но я же неспециально.
— Я случайно подслушала. Просто хотела осмотреться в крепости и поднялась наверх.
Роу кивнул:
— Надеюсь, ты ещё расскажешь мне, как преодолела защиту. Но сейчас я о другом: я не возвращал эту женщину в крепость.
Мне вспомнилось ещё одно наставление королевы Хорнии:
«Мужчину нельзя доводить до того, чтобы он оправдывался.»
— Я это уже поняла, — поспешно сказала я, и в подтверждение, что не собираюсь устраивать сцен, прижалась щекой к его плечу.
Не собираюсь, удержусь. Я действительно всё понимаю, но почему же так хочется устроить скандал?
Женская природа, из-за которой мы так часто проигрываем. Повода ведь нет. Как понять саму себя? Что именно меня тревожит? Прошлое? Так в прошлом меня не было.
— Верно, — Роу привлёк меня к себе. — Ты правильно запомнила. Прошлого нет.
 
Я что сказала последнюю фразу вслух?
Мы уже дошли до малой гостиной, оставалось только дверь открыть, но муж не спешил, он подхватил меня под бёдра и, усадив на высокий подоконник в коридоре так, что наши лица оказались на одном уровне, накрыл мои губы своими. Не набросился, как было частенько, а нежно провёл языком, раскрывая их, захватил в плен одну, потом другую, хмыкнул удовлетворённо. Не мог не ощутить, как потянулась моя воздушная стихия навстречу раскалённой лаве, жаркой смеси его земли и огня.
Роу дождался, когда три стихии начнут переплетаться, и коварно разорвал поцелуй, но не отстранился. Я невольно заёрзала на узком подоконнике, норовя соскользнуть, но Роу вклинился между бедрами, прижал меня, позволив ощутить его крепнущее желание.
— Прошлое, настоящее и будущее, — шепнул он, прижавшись лбом к моему лбу. — В прошлом нас друг у друга не было. Сейчас мы есть. А будущее зависит от нас и только от нас.
Я заулыбалась:
— Но тогда в дороге ты говорил по-другому [2].
— Тогда я ещё плохо понимал, что такое мы, моя единственная и неповторимая жена.
Я обвила руками его мощную шею:
— Кажется, я не хочу есть. Мне нужно кое-что другое.
Но мой живот издал протестующее урчание, вызвав моё смущение и смех Роу.
— А я уж думала, что опоздала на обед, — раздался откуда-то из-за широкой спины Роу лукавый голос Леры. — А вы, оказывается, морите голодом моего внука.
За едой Лера попыталась завести разговор о весенней ярмарке, которую ждали к концу месяца, но я постоянно отвлекалась, чувствуя, что Роу тяготят какие-то мысли, и отвечала невпопад. Встрепенулась я, когда Лера напомнила мне, что мы собирались заняться улучшением породы ящеров на землях Роу.
— На весеннюю ярмарку с юга обычно пригоняют шатзийский молодняк. Не все они, конечно, становятся настоящими боевыми, но есть из чего выбрать.
После этого мы с надеждой уставились на Роу.
— Посмотрим, — согласился он. — Парочку прикупить не помешает, — и снова погрузился в раздумья.
Я догадывалась, что, скорее всего, его беспокоило вмешательство Вихо в нашу жизнь, поэтому не удивилась, когда после обеда он поднялся и заявил:
— Мне нужно уйти. Лисса, идём, я тебя провожу, — он помедлил. — Или с матерью останешься?
— Я отдохнуть хочу, много ходила сегодня, — почти честно ответила я.
Я, действительно, устала, но ещё больше хотелось добраться до книг. Прямо скажем не терпелось.
Едва я осталась одна, первым делом схватила мемуары рыжей императрицы. Фолиант с воспоминаниями Алии листать было слишком долго. И неизвестно, есть там что-нибудь о защитном барьере или нет. А вот во второй книге точно есть. Лера говорила, что впервые это упоминалось в середине книги, в главе о состязаниях. Я привыкла думать об императрице Тее, как о мошеннице и захватчице, и поэтому так странно было прочесть, как тепло она отзывалась о нашей Алии.
Нужное место я нашла быстро. Что? Так просто? Вот захотеть, и всё получится? Никаких там заклинаний, пассов руками, работы со стихией. Я ещё раз перечитала строчки, где Алия предупредила императрицу, чтобы та не мешала своей истинной паре переживаниями во время состязаний:
«— Тея, не забывай о связи.
— А как? — я пытаюсь замедлить стук сердца. — Может, мне лучше отвернуться или совсем уйти? Вдруг я ему помешаю.
— Отключись.
Хочу спросить, как это сделать, но тут же беру себя в руки. Я сама должна решать хоть какие-то из своих проблем. Мысленно отправляю волну тепла Руму и закрываю иллюзорную дверь внутри себя. При этом, что интересно, я продолжаю его слышать. Чувствую секундное удивление, он словно ищет меня. Но потом успокаивается. Понял, что я не хочу его сбивать. Очень интересно быть на такой односторонней связи. [3]»