Дитя трёх стихий. Щит истинной любви (СИ)

— И, как я понимаю, не нашёл. Я помню день, когда безумных магов вывозили на нескольких каретах вглубь Чампии. Но Вихо сказал, что Асхар наказал их клеймом изначального Потока за предательство. И я поверил. Ты же знаешь, что управленческие дела меня никогда особо не интересовали.
— Да тебя они и сейчас не особо интересуют, как, впрочем, и меня.
— Это верно.
Они помолчали. А потом Роу осторожно сказал:
— Но иногда приходится брать на себя ответственность. Токела, я рассчитываю на твою помощь. Нам с тобой исправлять то, что было разрушено.
Роу не стал добавлять, что разрушено было их старшим братом, но Токела и так понял.
— Да. Я понимаю, рассчитывай на меня, брат. Но мне всё-таки жаль, что Вихо пришёл к такому концу. Он не всегда был таким.
— Я тоже помню его другим.
— Думаешь, это власть его испортила?
Роу пожал плечами:
— Не знаю, но именно поэтому я хочу возродить Совет магов. А все важные решения принимать после обсуждения с тобой, пока Совет не сформируется. А потом мне придётся уехать лет на пять, как минимум.
— Это ты куда собрался? — встрепенулся Токела.
— В Восточные горы Чампии. Ты же слышал о диких драконах?
— Легенды?
— Ну вот я не хочу, чтобы легенда стала реальностью. Мне нужно научиться управлять моим драконом, чтобы потом тебе не пришлось за мной гоняться
— Я думал, он тебе подчиняется. Ты ведь сюда прилетел, а не удрал в Пустоши после оборота.
— Он не мне подчиняется, — вздохнул Роу, — а инстинктам. Сюда он летел ради спасения истинной пары, а сейчас, когда опасности позади, мне стоит большого труда сдерживать его. Семью, как ты понимаешь, я заберу. Эйнару тоже нужен присмотр. Пока что сыном занимается Керуг, но он никогда прежде не воспитывал драконов.
— А в Восточных горах есть маги, которые воспитывали? — брови Токелы скептически изогнулись.
— По словам Керуга есть.
— Прожившие более тысячи лет?
Роу неуверенно кивнул. Читать-то он читал о долгоживущих, но с трудом представлял, что может встретить их в реальности.
2.
Прошёл месяц.
Мы с Роу вдвоём стоим на верхней площадке воротной башни, наблюдая как карета, окружённая отрядом из двух десятков всадников, выезжает из крепости и по широкой дуге огибает её, направляясь вглубь чампийской территории.
В карете всего один человек — Вихо. Во главе воинов — Токела. Он решил лично сопроводить старшего брата в одну из дальних крепостей, где тому предстоит провести остаток жизни в компании матери, госпожи Алгомы.
Вихо так и не пришёл в себя. Физически он здоров и силён, но, потеряв магию, превратился в неразумное существо. Я рада, что он уезжает. И дело не в ненависти, её во мне не осталось. Но очень тяжело видеть этого огромного, некогда властного джахта с пустыми глазами и вечной бессмысленной улыбкой на лице.
— Могу представить, — говорю негромко, — как встретит Токелу госпожа Алгома.
— Ну, представить несложно, — Роу привлекает меня к себе и вздыхает. — Она же всегда говорила Вихо, что рано или поздно я отберу у него власть. Теперь она будет о моём коварстве рассказывать младшему сыну.
— Как ты думаешь, Токела считает нас виновными в том, что произошло?
Роу улыбается и отрицательно качает головой:
— Токела самый умный из нас, не смотри, что он младший. Он умеет делать выводы сам. К тому же он отлично знает, что власть — это не то, к чему я стремился. В этом мы с ним похожи. Когда он вернётся, мы займёмся возрождением Совета магов. Ну и нужно будет заняться поиском детей с даром по всей Чампии. Мы очень сильно отстаём от Империи в обучении магов.
— Начать надо с нашей крепости, — сказала я и напомнила. — У Вийи ребёнок с очень мощным даром.
Роу уже знает, что у его бывшей наложницы ребёнок от Вихо. Она сама ему в этом призналась. Я немного переживала, ожидая, что у Роу может проснуться ревность, ведь все мужчины — такие собственники. Но он обрадовался и сказал мне тогда: «Я никогда не хотел, чтобы у меня были дети бастарды, и всегда принимал меры. Вийя заставила меня усомниться в силе моей магии. Это было неприятно». Я почувствовала его искренность, и больше мы с ним к этой теме не возвращались.
 
Сейчас он согласно кивнул:
— Это хорошо, что ветвь брата не сломалась. У нас у каждого магия со своими особенностями. Мы с Токелой приложим все усилия, чтобы мальчик вырос сильным магом и истинным джахтом. До сих пор у Вихо рождались бастарды с клеймом Потока. Сын Вийи и дочь Миры — это первые дети с сильным даром.
— И ты знал, что Вихо всех своих детей… — не могу выговорить слово «убивал».
— Я мог только догадываться, что дети умирают в родах не случайно. Но он был старшим, и лезть с советами в его жизнь я не мог.
Понимаю, и всё-таки для меня, как для матери, эта тема — больное место.
— Но ты же теперь понимаешь, что если клеймо Потока у ребёнка с даром, это не значит…
— … не значит, что он не имеет права на жизнь. Разумеется, любимая. Нам придётся менять законы, но пока только в отношении детей с даром. Полностью всё изменить не удастся.
— Пока? — я требовательно заглядываю ему в глаза.
— Я не буду давать обещаний, — уклончиво отвечает муж.
Этого хватает, чтобы я успокоилась. Роу никогда не обещает, если не уверен, что сможет выполнить. Но если он не сказал «нет», значит, попробует это сделать. И его «пока» достаточно.
Карета с Вихо скрылась из глаз, и мы с Роу по крепостной стене медленно идём в свою башню. Меня тревожит ещё один вопрос:
— А что теперь будет с Мирой?
— Завтра Керуг проведёт обряд, разрушающий её связь с мужем, и она станет свободной женщиной.
— А как же ваши обычаи, гласящие, что ни одна женщина не должна оставаться одинокой, турниры и прочее? — спрашиваю, лукаво улыбаясь.
— Эти обычаи были установлены нашими предками, и не нам их менять. Но твоя сестра — исключение, за последнюю тысячу лет она первая женщина, родившая девочку. И она теперь сама будет решать свою судьбу. Если захочет выйти замуж, то выбирать будет сама.
— А Вийя? Она ведь мать ребёнка Вихо. Какая судьба её ожидает?
В ответ Роу неожиданно рассмеялся:
— Вийя неисправима. Теперь она строит глазки Токеле. Только я сомневаюсь, что мой брат это оценит. Придётся ей найти кого-нибудь попроще. Но, если она выйдет замуж, сын Вихо будет воспитываться либо в моей семье, либо в семье Токелы.
3.
Прошёл год.
Получив свободу, Мира первое время выглядела растерянной. Понадобилось немало времени, прежде чем она заново научилась открыто улыбаться. Вернулась и её мечтательность, хоть и с лёгким оттенком печали. Мира расцвела, и это не осталось незамеченным.
В крепости появились маги, до сей поры старавшиеся держаться подальше от ревниво оберегавшего свою власть Вихо. Среди них было много достойных мужчин, и я частенько замечала горящие взгляды, направленные на мою сестру.
Но все мои попытки намекнуть на то, что зря она ни на кого не обращает внимания, и что счастье ещё возможно, вызывали у неё только грустную улыбку.
Так длилось до тех пор, пока Чампия не обменялась с Империей Огня и Воды посольствами.
Как ни ворчал Керуг, что имперцам доверять нельзя, но Роу настоял, что новые отношения с Империей могут помочь в том числе и в воспитании подрастающего поколения магов.
Здесь была и капелька моего влияния. Магическая Академия Империи у всех народов считалась сильнейшей. А нашего маленького сына надо было учить. Необученный дракон с тремя стихиями — это та ещё проблема для окружающих. Роу что-то говорил о Восточных горах и долгоживущих магах, к которым мы поедем. Но после того, как я убедилась, что нас он больше не оставит, а возьмёт с собой, остальное слушала в пол-уха. Как бы там с сыном не занимались, но, когда он подрастёт, Академия в Империи ему точно не повредит.
И кому, как не Алексе я смогу доверить присмотр за моим сыном. Тем более, что у них с будущим императором Рэйнером примерно через полгода после моего сына родились близнецы с тремя стихиями. А, значит, в их столичной Академии обучение будет перестроено с учётом новых задач.