Дитя трёх стихий. Щит истинной любви (СИ)

Спасибо, Энгвид, хоть ты и пытался меня убить там, на границе, но именно ты, когда заменял зануду Мерона, научил нас с сёстрами игре в магические прятки.
Да, нас, девочек, учили не очень серьёзно, в основном тому, что может пригодиться в быту. Но сейчас мне помогает именно эта привычная и лёгкая несерьёзность. В прятки мы играли часто и с огромным удовольствием.
Дверь бесшумно закрывается за нами, и меня скручивает новый спазм.
— Госпожа, — Алита чуть не плачет. — Обопритесь на меня.
— Погоди, — боль отпускает, и сознание становится кристально ясным. — Я проверю пути.
Выпускаю воздушные щупальца, проверяя, где могут быть люди. За угол точно нельзя: там пост у дверей Вихо, а вот с другой стороны лестница башни. И там нет людей. Устроено всё во всех башнях примерно одинаково и сейчас это обнадёживает, потому что помогает ориентироваться.
На площадке замираю, пытаясь принять правильное решение, куда сейчас идти: наверх на крепостную стену или вниз в общий коридор, соединяющий все башни крепости. Понять, о чём я думаю, несложно, Алита об этом догадывается по движениям моей головы.
— Вниз, — шепчет она. — На стене много постов. На улицу нам надо: там сейчас толпа. Идёмте, я знаю, где ход для слуг.
А ведь это хорошая идея: выйти на улицу и смешаться с праздничной толпой. Кому охота оставаться в мрачных холодных стенах, когда снаружи гуляния: радостные крики, музыка и открытые по такому случаю винные погреба. А среди людей проще остаться незамеченными.
Надежда, забрезжившая впереди, придала мне сил. Я отправила вперёд своих воздушных помощников — пусто. Но понимаю, что радоваться рано. Пару раз приходится останавливаться, пережидая болевые спазмы. А они всё сильнее. Не родить бы по дороге.
Алита — умница, она приводит меня к неприметной дверце для слуг, выходящей сбоку от парадной лестницы и отгороженной от неё кустарником. В этом кустарнике кто-то есть, но, судя по ритмичным покачиваниям веток, там парочка, которой точно не до нас. Ох, чую, рождаемость среди чампов сейчас повысится. Все постараются проверить: действительно ли проклятие исчезло.
От шумной толпы меня отделяет всего несколько шагов, и я не могу решиться их сделать. До нашей башни отсюда далеко. Если меня скрутит прямо среди людей, куда в этом случае меня отнесут? Обратно? Во владения Вихо?
— Идёмте, — громко говорит Алита. — Нам нужно перейти дорогу, чтобы попасть в сад.
Она отбирает из моих рук плащ Вийи и накидывает на меня, с особой тщательностью пряча под капюшон мои светлые пряди.
— А в сад зачем?
— Там много укромных мест. Поверьте, мы слуги, знаем гораздо больше тайн крепости, чем господа. Если не дойдём, я вас спрячу и побегу за помощью.
Вспоминаю о своих блужданиях по подземельям. Ну насчёт тайн крепости это Алита преувеличила, но идея хорошая, правильная.
Я собираюсь с духом и, перетерпев очередной спазм, ныряю в толпу. Алита ведёт меня за руку и пытается прикрывать, чтобы никто не толкнул, но водоворот из человеческих тел такой плотный, что я теряюсь в первое мгновение, только потом соображаю, что могу поставить тоненькую воздушную защиту.
В подобной толпе я бывала только во время ежегодных ярмарок, когда нам с сёстрами удавалось удрать от приставленных охранников. Отец потом ругал нас за своеволие, но трудно было удержаться. Нам нравилось блуждать в потоках и ручейках из людей, которые на первый взгляд перемещались хаотично. Но стоило прислушаться и тело улавливало закономерности. Можно было ускориться, поймав нужны й ручеёк, и пройдя по краю, сменить направление. В толпе главное не идти напролом против неё. Нужно вовремя выбрать, где следовать за её движением, а где начинать просачиваться. Для худеньких девушек проблем проникать бочком между людьми не возникало. А вот сейчас у меня всё получалось с большим трудом. Но навык есть навык.
Мы выбрались в сад, и Алита увлекла меня по одной из боковых дорожек. Я уже видела окна нашей башни, когда силы окончательно меня оставили.
  
Глава 17. Клеймо изначального Потока
  
— Дарт, клади её на мою постель, — сквозь туман доносится родной голос Леры. — Живо повитуху и целителя.
— Но, госпожа, сейчас праздник, не найти… — кто-то пытается робко возразить.
— Мне наплевать, — рявкает Лера.
— Я найду, — решительно говорит Алита.
— Пошлю всех, кто сейчас здесь, на розыски, — гудит мужской голос.
Это Дарт. Именно его нашла и привела к моему укрытию Алита, когда я почти потеряла надежду на спасение. Дарт, ни с кем не советуясь, принёс меня в самое правильное место — к Лере.
— Стой, Дарт! Не всех. Охрану у моих покоев удвой.
— Понял.
На некоторое время воцаряется тишина, я ощущаю прохладную руку Леры на своём лбу, слышу её слова:
— Моя неразумная девочка.
И я больше не сдерживаю слёз. Хватит быть сильной. Лера не отдаст меня. Наконец-то я могу расслабиться. Самое страшное позади. Ну, по крайней мере, сейчас мне так кажется.
Все эти мысли отступают перед очередной волной боли. Дальше череда коротких расслаблений, когда я пытаюсь продышаться, и туманящих разум схваток.
Незнакомая женщина командует мной и окружающими:
— Кричи, — требовательно говорит она мне, и я повинуюсь.
С криком я выпускаю из себя боль не только физическую, но и тоску по исчезнувшему мужу, и страх перед тем чудовищем, от которого удалось сбежать, и тревогу за малыша, который сейчас спешит в этот мир, и которого защищать придётся мне одной.
— Мальчик, — говорит повитуха, и я отчётливо слышу в её голосе разочарование.
Не сразу приходит понимание, что после рождения Мириной дочери от меня ждали продолжения чуда.
Ну это их проблемы, я-то знала, что у нас с Роу сын.
И дракон это знал. Кстати, интересно, почему ни он, ни Шер до сих пор себя не проявили.
— Дайте мне его, — протягиваю руки и мне кладут на грудь моего мальчика.
Странное ощущение. Мы так давно вместе, а я впервые вижу его лицо. Я часто пыталась себе представить, как он будет выглядеть. Сейчас смотрю и улыбаюсь. Все мои беды отошли на задний план. В сердце столько нежности. Я с изумлением разглядываю малыша. Волосы светлые, как у меня, а ресницы чернющие и пушистые и такие длинные, что впору позавидовать. И в этот момент малыш открывает глаза. Вглядываюсь, пытаясь понять, что меня беспокоит, а где-то глубоко в душе уже нарастает тревога. У Роу глаза карие с янтарными искорками, а у сына — чистый янтарь. Он смотрит и словно… не видит?
— Я должен доложить джахту, — целитель цедит слова сквозь зубы.
Поворачиваю голову. В комнате только Дарт, целитель Хеллер и Лера. Все остальные волшебным образом исчезли. Целитель стоит напротив Леры, и до меня не сразу доходит смысл его следующих слов:
— На мальчике клеймо изначального потока, — в голосе Хеллера брезгливость. — Ребёнок слеп от рождения. Пока Верховный джахт не решит, что с этим делать, всем запрещается покидать это помещение и говорить кому-либо о том, что случилось. Никто не должен знать, что в семье джахта родился урод.
— Что? — вырывается у меня, а руки инстинктивно прижимают к груди дорогое мне существо.
— Вы знаете закон, — короткий взгляд в мою сторону, в котором сквозит отвращение, и целитель выходит.
Лера со стоном опускается на край кровати. Дарт просто стоит столбом.
А я вспоминаю слова Роу: «Если сразу после рождения становится понятно, что мальчик не станет воином, его не оставят в живых… После рождения каждого ребёнка проверяют магией. В Чампии закон одинаков для всех».
— Лера, — зову я, и мой надорванный во время родов голос окончательно проседает, — что делать?
Моя свекровь закрывает лицо руками. Она лучше меня знает законы Чампии, а мне наплевать на все их правила. Я кладу ребёнка на подушку и решительно поднимаюсь. Действовать! Зря я что ли так боролась за свою свободу, чтобы сейчас сдаться? Сына не отдам.