Дитя трёх стихий. Щит истинной любви (СИ)

Она прижимает к себе дочку, и сама кажется сейчас очень беззащитной.
— И чем тебе поможет сестра, если я вас тут двоих запру? Ребёнку нужна кормилица. А тебе может понадобиться целитель. Так что пусть уж она побудет у себя. Завтра утром увидитесь. У вас впереди долгие годы рядом, — снова усмешка абсолютно уверенного в своей силе человека.
Вихо делает знак, и один из охранников, до этого момента неподвижно стоявших за его спиной, с вежливым поклоном распахивает передо мной створку двери в смежные покои.
Прежде чем шагнуть внутрь, я не выдерживаю и оборачиваюсь:
— Ничего у тебя не выйдет.
Мой голос дрожит и, увы, не от ярости, а от слабости. И Вихо это чувствует, потому что улыбка его становится шире, превращаясь в хищный оскал.
— Завтра, — говорит он, чеканя слова и глядя мне в глаза, — во время праздника я объявлю, что беру вторую жену.
Я открываю рот, чтобы заявить: никто не поверит в моё согласие, если меня там не будет, но Вихо перебивает.
— Ты себя плохо чувствуешь, тебе рожать скоро, вряд ли ты сможешь присутствовать на празднике. Саму церемонию проведём в храме без гостей по той же причине.
— Но Керуга нет, — вырывается у меня.
— Он что, единственный шаман что ли в наших землях? Я пригласил мага из своей дальней крепости. Он проведёт обряд. Всё, хватит болтовни. Меня народ ждёт.
Тяжёлая дверь закрывается за мной, и через несколько мгновений я чувствую, как она запечатывается стихией Земли.
Вот и всё. Все наши планы ушли ящеру под хвост.
В сотый раз прощупываю защитный купол, от которого в прямом смысле несёт смертью. Это земляная стихия, враждебная. Я впервые ощущаю её так близко. У Роу тоже земля, но она ощущается иначе, наверное, потому что огня больше. И запах раскалённых в огне камней напоминает скорее домашний очаг.
А от стихии Вихо насыщенной, плотной и давящей веет могилой. Дышать становится трудно и я, оставив бессмысленные попытки найти лазейку, отхожу к окнам, то есть к трём узким бойницам. Исследую их более тщательно. Одно окно всё-таки открывается, хоть и не полностью: мешает каменный выступ на подоконнике, но сейчас меня радует даже такая малость.
Я впускаю через узкую щель в комнату свежий воздух. Жадно вдыхаю, пытаюсь напитаться его силой. И на воздушной волне в очередной раз пытаюсь пробить стену моей тюрьмы — меня отбрасывает.
Спасибо Алите: она больше не всхлипывает по поводу своей участи, думать не мешает.
Что ещё сейчас можно предпринять? Как выбраться из ловушки?
Мысленно пытаюсь представить Шера, потом дракона. Наверное, если бы в куполе, поставленном Вихо был бы хоть малейший просвет, я бы смогла позвать их. Но стена глухая. Приоткрытое окно только кажется выходом из этой ситуации. На расстоянии нескольких сантиметров там за окном я ощущаю всё тот же защитный купол. Он пропускает воздух для дыхания, но не более того. Мой зов, обращённый к Шеру, по-прежнему упирается в магическую преграду.
Какая же я глупая, думаю с досадой. Я потеряла столько времени, когда была в комнате у Миры. Там же охрана только на выходе стояла. Нужно было попытаться настроиться на Шера тогда, когда не было этого земляного щита.
Неожиданное воспоминание будит почти уснувшую надежду. Как я могла забыть? На воротной башне сегодня Вихо тоже заблокировал мой воздух, но про огонь он не подумал, и кое-кто очень маленький смог защитить маму.
Я тихо поглаживаю свой большой живот и чувствую, как маленькая ножка тихонько толкает меня под рёбра. Ну же, малыш. Представляю огонь, разгорающийся на моих ладонях, и подхожу к двери. Что если получится, как у императора Румера на состязаниях: превратить стихию Земли в стекло?
Чувствую тепло в ладонях, а огня нет. Не могу удержаться от разочарованного стона. Вот теперь действительно всё. Гаснет последняя надежда.
Отхожу от двери и без сил опускаюсь на кровать. С трудом удерживаю себя в сидячем положении. Если лягу, наверняка, усну. А это значит — сдаться. Мне нужно чуточку отдохнуть. А пока я сижу, мой ум мечется в попытках найти хоть что-нибудь полезное в том ворохе знаний, которые мы получили от наших учителей. Ни Мерон, ни Энгвид не воспринимали нас всерьёз. Девочкам магия не особо нужна, им главное замуж выйти. А то, что замужество может принести проблемы, разве это кого-то волновало? Самое ценное было в уроках Алии. Я замираю. Как же я могла забыть о ней. Ну да, она выделяла Алексу, но и к нам с Мирой была внимательной. Именно Алия когда-то рассказывала, что преодолеть блокировку стихий возможно, но нужно делать это правильно. Осталось только вспомнить, что она имела в виду. В голове ошмётки её фраз. Какая же я была невнимательная на занятиях.
 
Слабость — это сила. Уступать, чтобы побеждать.
О чём это всё? Как это понять, а главное, использовать?
Ветер разрушает скалы. Вода дробит камни. Любовь управляет стихиями.
Сын сильно пинается, мешая сосредоточиться.
— Погоди, малыш, я должна вспомнить.
Как соединить «слабость» и «разрушает», а ещё приплести сюда «любовь»? Я пытаюсь снова мысленно пробиться через земляную защиту — отбрасывает. И тогда я ослабляю нажим. Я не должна ненавидеть Землю. Это стихия моего мужа и моего сына. Я должна принять её.
Откуда только силы взялись — я встаю и снова подхожу к двери, направив на неё раскрытые ладони. Закрываю глаза. Мой воздух мягко стелется, приникая к преграде. Под ладонями тёплая живая чешуя дракона. Воздух тоненькими струйками проникает сквозь тонкий песчаный слой, сплетается с перетекающими крупинками. Никакие они не мёртвые, не душные. Они тянутся ко мне так же, как и я к ним.
В какой-то момент чувствую, что я не одна. В животе становится горячо, мой сын тянется к своей стихии, и она начинает ластиться к нему, наполняя силой… Меня? Ну да, за все последние месяцы я не ощущала такой бодрости.
Не веря самой себе, тянусь к защитному куполу и не обнаруживаю его.
Передо мной дверь, закрытая на замок. Обычная толстая дубовая дверь, ключа от которой у меня нет.
Стою, смотрю на замок, а в голове ни одной мысли. Произношу себе под нос что-то вроде «Ханг побери, и что с этим делать?».
Видимо, уловив перемену в моём настроении, Алита тихонько подходит ко мне:
— Может, я могу помочь?
— Чем? — с досадой говорю я. — Ты умеешь взламывать замки?
— Могу попробовать, если там нет магии.
Я поворачиваюсь к ней, она шутит что ли? Вот прямо-таки время для веселья.
Алита густо краснеет.
— Вы не подумайте чего плохого. Меня брат научи, — и тут же испуганно тараторит. — Мы к чужим не лазили. У деда в деревне пасека была, и он, когда мёд собирал, закрывал его от нас в кладовке. Жадничал. Мы с братом ему всегда помогали, постоянно ходили искусанные пчёлами, а он… Ну и мой брат…
— Давай, пробуй, — прервала я её. — Даже если бы ты в королевскую сокровищницу лазила, я бы тебе всё простила. Только открой.
Алита на мгновение остолбенела, видимо, представив себя в королевской сокровищнице, но тут же прыснула:
— Вы скажете тоже. Можно я у вас из причёски заколку выну?
Я наклонила голову, чтобы Алите было удобнее.
— Придержите, пожалуйста, рукой вот здесь, а то волосы рассыпятся, а я сейчас быстренько верну, — говорит она виноватым голосом.
Ну да, впервые моя камеристка мной командует, а я готова ей подчиняться с радостным трепетом в сердце.
Несколько минут, кажущихся мне вечностью, Алита возится с замком. Мне ничего не видно из-за её спины, а заглянуть через плечо опасаюсь — как бы не помешать таинству. Меня захлёстывают волны недоверия и надежды. Щелчок почти неслышен, но я жду его и вздрагиваю, как будто рядом прогремел гром.
— Готово, — шепчет Алита, поворачиваясь ко мне. — Давайте, я вам причёску поправлю.
Я не сразу понимаю, о чём она, но подчиняюсь. Какая к хангу причёска? Мы вырвались из ловушки.
Но уже через мгновение я прихожу в себя. Рано радоваться. Что если Мира не одна в комнате. И кормилица, и целитель подчиняются Вихо. Если они там, наш щелчок могли услышать. Обмирая от страха, я берусь за ручку двери, и она неожиданно поворачивается. Это не я, чья-то рука с другой стороны.