За решеткой (ЛП)

— Идеально. Скинь свой адрес сообщением, и мы с холодным пивком будем у тебя.
Мы стукнули кулаками друг о друга, и Хавьер пошел к своему грузовику.
Дорога домой становилась знакомой, а значит, мне уже не надо было так много внимания уделять маршруту, и можно было подумать о моем дне, неделе и вообще о происходящем.
Поведение Эзры беспокоило меня во все дни, что я с ним работал. Я за годы работы встречал и других надзирателей, которые грубо обращались с заключенными, но это не означало, что я соглашался с таким, или что мне это нравилось. Мысли об Эзре быстро сменились мыслями о Бишопе и визите его бабули.
Я гадал, что это были за снимки. Такие, что заставили здоровяка плакать. Я гадал о том, что связывало его с этой женщиной. И наконец, уже не в первый раз я задался вопросом, что он совершил, чтобы оказаться в камере смертников.
Мой интерес и любопытство к этому мужчине начинали меня беспокоить.
Сколько бы я ни говорил себе, что не надо узнавать его историю, какая-то часть меня считала, что это стоит сделать. Сам того не планируя, я начал питать слабость к этому заключенному и уже не считал его грозным или запугивающим, а это огромная проблема. Мне надо напомнить себе, что он опасный преступник, и не позволять себе вестись на эту личину нежного, мягкого человека, проливавшего слезы за разговором с пожилой старушкой.
Некоторые надзиратели привязывались к заключенным или дружили с ними. Это всегда плохая идея, но иногда это становилось неизбежным, когда ты день и ночь проводил рядом с этими заключенными. Особенно если они цеплялись к тебе, болтали, делились прошлым. Их истинная природа пряталась за фальшивым фасадом, и большинству людей сложно было подавить в себе сочувствие. Я всегда считал, что мне хорошо удается отстраниться. По какой-то причине Бишоп пробрался ко мне под кожу, и это странно, потому что наше общение сводилось к минимуму. Но было в нем что-то.
Добравшись домой, я снял униформу и принял душ, пока старые трубы дребезжали и стонали в стенах. Угнетающая жара конца июня давала о себе знать, и центральный кондиционер в доме нихрена не справлялся. На этой неделе я решил, что надо вызвать мастера, чтоб взглянул на кондер. Первое время после переезда мне нравилась теплая погода, но жара набирала обороты намного быстрее, чем я ожидал. Намного быстрее, чем это бывало дома.
Надев спортивные шорты и футболку, я достал из холодильника ледяную банку кока-колы и отыскал свой ноутбук в гостиной. Плюхнувшись на диван, я посмотрел на беспорядок вокруг. Банки краски, кюветы и старые простыни выстроились вдоль стены у переднего окна, ожидая, когда я наберусь сил, чтобы освежить интерьер дома. Пока что я был слишком вымотанным, чтобы утруждать себя такими вещами. Я не ушел дальше покупки необходимых материалов.
Возле внутренней стены у кухонной двери все еще стояло несколько коробок. Шкаф-стенка по большей части пустовал, если не считать древней стереосистемы, которую я возил с собой еще со старших классов. Она же работала, так зачем от нее избавляться? Тут пока не было личных штрихов — ни фотографий на стенах, ни комнатных растений; освещение было скудным, эркерное окно без штор оставалось грязным.
Я решил, что на этих выходных приложу больше усилий.
Я включил телевизор для фонового шума и закинул ноги на старый шаткий журнальный столик, принадлежавший моим бабушке и дедушке. Я устроил ноутбук на коленях и включил его.
Выяснить причины, приведшие к аресту заключенного, было просто, если всего лишь поискать. Техасское Управление Криминального Правосудия имело сайт, где перечислялись все преступники, их преступления, дата ареста и дата прибытия в отсек смертников в Полански, а также список прошлых правонарушений, если таковые имелись. Там не приводились лишние детали, но получив нужные крупицы информации, можно без проблем нагуглить подробности.
Первым делом я открыл список мужчин, в настоящее время отбывавших срок в отсеке смертников Полански. Некоторые имена были знакомыми. Поскольку я работал только в отсеке Б, многих заключенных я не знал.
  
И пусть это не должно было удивить меня, но когда я нашел имя Бишопа в длинном списке и кликнул на него для подробной информации, слова на экране вызвали у меня мурашки. Там значилось:
Имя: Бишоп Ндиайе #787239
Предыдущий род занятий: неизвестно.
Предыдущие аресты: нападение с отягчающими обстоятельствами. Взлом с проникновением.
Описание инцидента: 13 апреля 2001 года убил свою бывшую девушку и ее пятилетнего сына.
Соответчик: Исайя Гордон
Раса и пол жертв: чернокожая женщина и чернокожий мужчина.
Долгое время я мог лишь смотреть на слова на экране. Я и до поиска знал, что преступление Бишопа наверняка будет включать в себя убийство (это само собой разумелось, раз он оказался в камере смертника), но факты, ясно изложенные на экране моего компьютера, просто не увязывались с реальностью. Как бы я ни пытался, я не мог представить его в роли убийцы.
Убил свою бывшую девушку и ее пятилетнего сына.
Мой желудок взбунтовался.
Согласно этим кратким сведениям, Бишопа также арестовали 13 апреля, в тот же день, когда произошел инцидент. Или он не бежал и не пытался скрыться, или добровольно сдался. Приговор ему не выносили четыре года, что типично для нашей медленной системы правосудия. Он оказался в отсеке смертников Полански только в 2005 году, а значит, он просидел в той камере 12 корпуса пятнадцать лет. Ему был 21 год в момент ареста и сорок лет в настоящий момент. Почти половина его жизни прошла за решеткой.
Я позволил себе переварить эту информацию.
Сложно было представить, что кто-то способен на такие зверства, а ведь я всю свою карьеру работал бок о бок с убийцами, насильниками и ворами. Мне потребовалось еще несколько минут, и только потом я нашел в себе силы записать нужные сведения и открыть новое окно поиска. Мои пальцы замерли над клавиатурой, и я задумался над тем, какие детали важны. Мне нужно знать больше? Хотел ли я знать больше? Разве этого недостаточно? Я получил ответы. Я должен закрыть ноутбук и уйти.
Я закрыл глаза и снова увидел хрупкую старушку, увидел слезы, катившиеся по темным щекам Бишопа. Вопреки пониманию, что это плохая идея, мои пальцы сами начали печатать, добавляя к поисковому запросу полное имя Бишопа, дату убийств и слово «Техас».
Я нажал клавишу Enter.
Это гарантированный способ убить мое необъяснимое сочувствие к нему. Я это знал, и именно это побудило меня сделать поисковый запрос. На экране тут же появились ссылки на статьи об ужасном происшествии, случившемся 13 апреля 2001 года. Заголовки кричали в духе «Мужчина безжалостно зарезал свою бывшую девушку и ее ребенка», «Припадок ярости бывшего бойфренда привел к двойному убийству» и «Нераскаявшийся убийца арестован на месте преступления».
Таких статей было несколько страниц. Я отставил кока-колу и вместо этого взял из холодильника пиво. Какой-то холодок пробирал меня до костей, и это вызывало дискомфорт. Мне надо было подвигаться, стряхнуть с себя ступор. Если я собирался прочесть какие-то из этих статей, то мне надо расслабиться и снова отгородиться стенами.
Выпив пива и посмотрев на длинный список статей на экране ноутбука, я почувствовал, что нервозность унялась и можно продолжать. Я кликнул на третью статью — «Нераскаявшийся убийца арестован на месте преступления». Тот факт, что Бишопа арестовали на месте преступления, показалось мне странным. Раз это посчитали убийством с отягчающими обстоятельствами (а так должно быть, раз он в камере смертника), то сложно поверить, что он сидел и ждал появления копов — если только его не поймали в момент убийства.
Статья была длинной и приводила фотографию молодого Бишопа с женщиной и ребенком, в убийстве которых его обвиняли. Если вкратце, то там рассказывалось, что полицию вывали после того, как соседка из квартиры сверху услышала спор мужчины и женщины. Соседка сказала, что там был громкий грохот, как будто кто-то опрокидывал мебель, и постоянный плач маленького сына женщины. Соседка также объяснила репортерам, что такое бывало часто, и она не впервые вызывала полицию по такому поводу.