Идеальный мир для Демонолога 3 (СИ)
А когда она ушла, Художник аккуратно и максимально тихо поднялся с постели, после чего подошел к столу.
— Да он с завода не таким чистым вышел! — воскликнул он, не решаясь трогать свое оружие. — Меня же прапор за такое расцелует!
Бойцам сразу стало не до отдыха. Каждый из них подошел к автомату, оценил его состояние, но трогать его Художник запретил. Даже завернул в чистую тряпочку, чтобы доставить оружие ровно в таком виде прапорщику.
— Ага, отдыхаете, значит! — мужики подскочили от неожиданности, услышав за спинами голос Константина.
— Ну мы хотели спросить просто, а там это, сам понимаешь, время, так еще и с задания вернулись, потому вот так получилось, — неразборчиво замямлили они, потупив взгляд.
— Не понимаю, о чем вы, — помотал головой Первый. — Но правильно, отдыхайте. Вы хорошо потрудились на задании.
На несколько секунд воцарилась тишина, бойцы попросту не поверили в услышанное, и пытались найти хоть какой-то подвох в словах командира.
— Мы же хотели спросить сначала, всё-таки сейчас второй день после задания.
— Кто трогал мою подушку? — рыкнул Константин, и они снова замерли от удивления. Первый подошел к своей кровати, бережно переставил подушку на сантиметр левее, разгладил складки и хмуро посмотрел на бойцов. Некоторое время он сверлил их взглядом, отчего те боялись пошевелиться. — Или не трогали?
— Не-не, конечно не трогали, зачем нам трогать? — затараторил Игорь и покосился на ухмыляющегося Художника.
— Ну ладно, может, сквозняком сдуло… — прищурился Константин. — Бывает такое.
— Командир, мы чего хотели спросить… Прекрасная Эльза запретила нам провести уборку, хотя мы очень хотели, как минимум, протереть пол… — замялся Художник. — Но она обмолвилась словечком, что сейчас на плацу проходит строевая подготовка.
— И что? — не понял Константин.
— Просто после задания уже прошло больше суток, а значит, мы должны участвовать в общих тренировках и построениях, — пожал плечами он. — Хотя, я бы лучше на стрельбы пошел…
— Так иди на стрельбы, — Первый помотал головой, снова не поняв, в чем заключается проблема.
— Да мы не успеем, в строевая в девять начнется, — вздохнул Художник.
— Ну так ты хочешь на строевую или нет? — Константин окончательно потерял нить разговора.
— Нет, я стрелять хочу, говорю же. Но после нашего задания уже прошли сутки, а значит, отдых закончился и мы должны присутствовать на всех общих тренировках! — воскликнул Художник. — Это ведь все знают. Стандартное время отдыха после обычного задания — сутки. Если Кардиналов лично не распорядиться выдать больше времени. Ты хоть и командир, Первый, но пока еще совсем молодой, так что не можешь лично принимать решения об увеличении времени отдыха.
— Ну конечно, на два дня разрешений у меня нет, — вздохнул Константин. — В этом ты полностью прав, — он достал из портфеля кожаную папку и расстегнул на ней застежки. — А потому держите подписанные разрешения на трехдневный отдых. Он встряхнул бумажками, на которых красовалось множество подписей и печатей.
— А? Это что, серьезно? — не поверили в услышанное бойцы. — Скажи еще, что там уже стоит подпись начальника штаба.
— А что такого? Заглянул к нему только что, попросил подписать, — развел руками Константин. — Всё равно надо было еще пару бумажек оформить, заодно и об отпусках подсуетился.
— А он что? Начальник обычно не разбрасывается подписями.
— А что он мог сделать? — усмехнулся Первый. — Подписал, как миленький!
— Но ведь так не бывает! — воскликнул Игорь. — Ладно еще одному человеку из отряда могут отпуск дать. Бывало, что дают сразу двум… Но чтоб троим? Не, это невозможно!
— Так троим и не дали… — замялся Константин.
— Ну понятно, значит, кому-то из нас повезет, а кому-то нет, — махнул рукой Игорь и отправился к своей кровати. — Мне всё равно ничего не светит. Кому хоть отпуск достанется?
— Нет, ты не понял. Мне дали не три, а четыре. Для всех членов отряда, — рассмеялся Первый, после чего подошел к шкафчику и положил свою бумажку на вершину увесистой стопки таких же документов. — Но мне не надо, так что пусть пока тут полежит. Может, годовую коллекцию соберу.
На этом он сел за рабочий стол, достал еще какие-то документы и принялся их перебирать. А спустя минут двадцать в комнату вернулась уборщица.
— Ну как тебе здесь, всё нравится? — не отвлекаясь от бумаг, уточнил Константин. — Не обижают тебя бойцы?
— Нет, что ты! — воскликнула девушка. — Они такие милые и хорошие, веселенькие!
— Ага, как же! Попробуй такую обидь, — буркнул Браг.
— А что такое? — я покосился на Эльзу.
— Да ничего. Просто она прикипевший затвор голыми руками сорвала. А в остальном, конечно, ничего необычного! — хохотнул он, тогда девушка недовольно поджала губы.
— Ну вы бы хоть сказали, что он прикипевший. Я бы тогда даже пытаться не стала, — прошипела она. — При вас…
* * *Так, с бойцами пообщался, бумажки им передал, и даже перепроверил в очередной раз необходимый набор документов для моей главной задачи на сегодня. Поход в бухгалтерию — это вам не шутки, тут всегда нужна особая подготовка, и неопытному бюрократу там делать нечего. Новичка в этом деле там просто втопчут в грязь и похоронят под папками с документами.
Но я не такой, и потому отправился в бухгалтерский отдел армии с улыбкой на лице. Мне там бояться нечего, это им стоит переживать.
Люблю этого Семеныча. Он там, насколько я знаю, начальник, и считается самым придирчивым бухгалтером среди сразу нескольких военных баз. Никто еще просто так не получал прибавку к довольствию или премию с первого раза. Всегда приходится ходить к нему месяцами, собирать килограммы макулатуры, какие-то печати и подписи. Интересный мужик, и мне он понравился сразу, еще при первом знакомстве, когда я пришел к нему и уточнил список необходимых документов. Он еще тогда пообещал мне, что ничего у меня не получится. Что-ж, посмотрим.
Впрочем, я понимаю, откуда у него такая уверенность. Через него каждый день проходят десятки солдат, просят у него подписать документы для выдачи премий за боевые выходы… А его задача правильно оценить, достоин ли боец премии, или просто пытается нажиться на щедрости Империи.
В армии довольно гибкая система оплаты довольствия и премирования. Но даже без последнего, одно только довольствие считается безумно щедрым, если сравнивать со средними зарплатами по стране, и даже миру.
Но если хорошо трудиться, мужественно нести службу и не бояться боевых выходов, государство будет награждать тебя дополнительными приятными надбавками. Вот только, чтобы получить их, командир отряда должен начать суетиться заранее и обивать пороги бухгалтерского отдела. Некоторые разворачиваются уже на этом моменте, и ни в какую не соглашаются иметь дела с этими бюрократами, так как для большинства сбор бумажек и подписей куда сложнее, чем смертельная схватка с превосходящими силами врага. Лучше под артобстрелом с мужиками сидеть, землю жрать, чем сражаться на бухгалтерском фронте.
И вот, я сам, по своему собственному желанию, решил проверить эти легенды на своей шкуре. Причем биться я буду не за себя, мне и так денег хватает. Точнее, довольствие и премии для меня — ничто. Главный источник дохода находится за стенами этой базы, враг платит куда более щедро, пусть и совсем не хочет этого.
И да, мои бойцы — настоящие рукожопы. Это если мягко выражаться. Но всё равно что-то в них есть. Они честные, в меру справедливые, я не нашел в них гнили. Искренние люди, что очень важно для меня, а значит постепенно мы сработаемся.
Я же понимаю, что у них нет таких возможностей, как у меня. Они обычные люди, далеко не самые сильные, и в каком-то смысле мои бойцы правы, что я временами веду себя, как безумец и совершаю бездумные поступки. По крайней мере, с их стороны так думать вполне логично.
Кто еще будет вести их за собой прямо по минному полю. Им-то откуда знать, что большая часть мин уже деактивированы, и я точно знаю маршрут? Впрочем, зато им будет, что рассказать детям и внукам. Если доживут, разумеется. Но об этом я позабочусь, своих бойцов никому в обиду не дам.