Cyberpunk 2077 | Демоны Найт-Сити

— Ты меня так пытаешься убедить, будто у меня есть выбор.
— Выбор у тебя есть, — возразил я. — Просто правильный вариант только один. Такое в жизни бывает часто. Это намного лучше, чем когда правильных вариантов нет вообще.
Девушка не ответила. Она все ещё смотрела куда-то в пустой зал, словно бы голограммы и яркие экраны могли направить ее съехавшую на обочину жизнь снова прямо на автостраду к мечте. Они не могли. Я мог.
— Посмотри на меня, — потянулся через стол и положил свою руку поверх ее. — Допустим, я исчезну. Отстану от тебя прямо сегодня. Что дальше? Вернёшься в ту квартиру? Будешь воровать щепки по вагонам метро и ждать заказа от какого-то мутного фиксера, рискуя собой почти за даром? Сколько лет уже барахтаешься в этом болоте? Ты не знаешь меня, но я хорошо знаю тебя. Знаю, что ты способна на большее. Если уж скользить по краю, то пусть это будет край крыши небоскреба, а не обшарпанной коробки в трущобах. И там, и там можно разбиться, но призы разные.
Ее рука была слегка прохладной. Казалась изящной, даже хрупкой, но под кожей ощущались плотные сплетения искусственных волокон.
Люси повернулась ко мне. Усталость и тяжесть прошлого давили на неё.
— Скажи, это все сон? — неожиданно спросила она. — Сейчас в глаза ударит свет и я проснусь в запертой камере под башней Арасаки?
Эта фраза будто затронуло что-то важное в моей памяти. Я даже на секунду словно выпал из реальности. Тоже тяжесть прошлого? Возможно. Но надо было возвращаться и продолжать говорить.
— Если это сон, то мы смотрим его вместе.
Банальная фраза, но иногда они нужны, чтобы заполнить тишину, которая смерти подобна.
Я вдруг ощутил, как Люси перехватила мою ладонь и сдавила. Не сказать, что больно, но ощутимо.
— Ребекка говорила, у парня в маске не было хрома, — произнесла девушка, словно бы с удивлением ощупывая мое запястье. — И правда. Почти ничего.
— У меня мало хрома, но этой штукой я могу творить чудеса, — произнес эту фразу, указав пальцем на свою голову. — И сейчас мне надо пойти и сотворить очень злое чудо с Фарадеем. Подождешь?
— Пни его за меня, — подмигнула девушка, откидываясь на диване. — Только недолго, ладно?
— Это будет быстро, — кивнул я.
Надо дать ей немного времени оправиться, а я пока закрою вопрос с фиксером.
Мне уже кажется, что наши с Люси отношения пошли по благоприятному сценарию, но смутная тревога терзала сердце. Так бывает, когда все складывается даже слишком хорошо. Однако я сделал всё, что мог. Теперь остается надеяться, что она не выкинет какую-нибудь глупость, попытавшись сбежать прямо сейчас. Тогда придется действовать жестче.
«Сон… Сон в запертой камере», — зачем-то мысленно повторил я, поднимаясь на третий этаж клуба.
 Глава 15 
По негласной злодейской традиции страшные пыточные камеры принято заводить в подвальных помещения. В них звукоизоляция лучше и атмосфера мрачнее. Однако у Дзётаро студия занимала третий этаж. Там уже во всю шло развлечение. Двое Когтей одетые в полупрозрачные, измазанные кровью защитные комбинезоны колдовали над одним из приспешников Фарадея. Он был прикован к медицинскому столу. Брюшная полость вспорота. Кишки, другие органы и какие детали имплантов — всё наружу. К голове было присоединены контакты для считывания ощущений. Когти приладили к какому-то портативному аккумулятору пару проводов, регулярно угощая внутренности мычащей в кляп жертвы разрядами тока.
Второго приспешника фиксера привязали к стулу рядом. К голове тоже подключено записывающее устройство. Лысый японец с красным визором вместо глаз не давал ему отворачиваться, трепал за уши и постоянно повторял:
— С тобой будет также, сучка. А может ещё хуже. Смотри, смотри, свинка.
Фарадея пока держали отдельно. Дзётаро с ним тоже хотел заснять брейн, а я не возражал. Мне только надо было переодеться в «сценический костюм». Я уединился в одной из жилых комнат. Там меня уже дожидалась сумка с моим любимым прикидом хладнокровного убийцы. Черная маска, того же цвета полностью закрытая одежда. Разве что брони сегодня не надевал.
 
Слова Люси про сон в запертой камере и вид студии Дзётаро пробудили в памяти первой жизни такие строки под тоскливые ноты пианино:
'Я уснула в камере пыток,
Где на стенах тиски и клещи,
Среди старых кошмаров забытых,
Мне снились странные вещи.
Заглушала музыка крики,
Столько памяти в каждом слове,
Я уснула в камере пыток,
На полу, в луже чей-то крови'.
Это оно? То, что я пытался вспомнить? Не уверен. Я переоделся и зашёл в комнату, где своей участи ожидал Фарадей, прикованный к металлическому креслу. Он уже пришел в себя, но говорить ему мешал кляп, заклеенный скотчем. Фиксер смотрелся жалко. Лицо в кровоподтеках, седые волосы взлохмачены, костюм помят. Весь лоск выбили из гада.
«Сон в запертой…»
И тут я вспомнил. Это была всего лишь цитата из сериала. В первой жизни я смотрел его несколько раз и хорошо запомнил один фрагмент. Металлическим голосом, измененным устройством под маской, черный человек заговорил, склонившись над обреченной жертвой:
— Сейчас в последний момент, постарайся взглянуть на вещи иначе и поймёшь, вся твоя жизнь, вся любовь, ненависть, память и боль — всё это одно и то же. Один долгий сон. Сон, который ты видел в запертой комнате, — я постучал пальцем в черной перчатке по черепу фиксера. — Сон о том, что ты был человеком. И как бывает во многих снах… — я распрямился и указал теперь на себя. — … в конце появляется монстр.
Фарадей дернулся, что-то промычав, а я отошел в сторону, сосредотачиваясь на образах виртуального пространства. Мои щупальца вытягивались одно за другим, готовясь к работе. Работы предстояло много.
Фарадея нужно не просто освежевать, а тщательно выпотрошить. Достать все мало-мальски ценное, присвоив себе, но при этом не забивать свою память лишним мусором.
Вивисекция с сортировкой.
Когда мои захваты вцепились в мерцающие нейронные сплетения информационной сущности Фарадея, его тело забилось в конвульсиях. Время будто чуть замедлилось. Я полностью погрузился в процесс. Ничего не видел и не слышал.
Словно Хищник из старого фильма, вырывающий хребет жертвы, я вытягивал из структур Фарадея длинную, запутанную связку памяти. Надо было действовать быстро, пока все не началось разваливаться. Затем, как шеф-повар рыбного ресторана, отсекающий ножом голову и хвост, я отрезал воспоминания о детстве и мечты об отдаленном будущем. Все это в «мусор». В пустоту и ничто. Меня интересовали факты. Счета, пароли, планы, компромат, сейфы, контакты среди банд, корпов и прочих контрагентов теневой стороны Найт-Сити. Иногда среди этого ко мне все же проскальзывали целы сцены воспоминаний. Убийства, скандалы, пытки, какие-то переговоры, секс, в основном однополый. Я старался отбрасывать это все, не давая укорениться в собственной памяти.
Процесс занял более получаса. Наконец я содрал информационный контур с остатков распадающейся личности и заменил им свой пострадавший от чрезмерной нагрузки. Черная трансплантации завершена.
Когда я очнулся, то Фарадей ещё «догорал». По аганоизуюшему лицу шли волны судорог. Два глазных импланта вывалились и висели на проводах. Из образовавшихся дыр поднимался даже не дым, а скорее пар. У него вскипела мозговая жидкость?
— Какие интересные… впечатления, — восхитился Дзётаро, считывая показания оборудования.
Брейн записывал только ощущения Фарадея. Там не будет ничего кроме боли и агонии, так что мои навыки эта запись не разоблачит.
— Я пришлю вам копию после обработки, — пообещал психопат. — Думаю, у нас в руках потенциальный шедевр.
Даже не знаю лестная оценка от такого маньяка это хорошо или плохо? Да плевать. Я переоделся обратно, но решил оставить в сумке арасаковский медальон. Из вещей Фарадея я забрал несколько карт доступа. Надо будет наведаться к нему домой. Но это позже, а пока возвращаемся к…