Красные Орлы (СИ)

- Никогда больше не подходи ко мне. Я ненавижу тебя. И голос твой ненавижу и лицо твое. Ты отвратителен, - она говорила от всей души сейчас.
  Волохов принял эту пулю, почти погиб, но продолжил.
- А ты нет? Посмотри на себя. Ты никого и ничего не видишь, не замечаешь. Жизнь твоя, паскудная, так и пройдет около него. Этого хочешь? Давай, езжай. Только знай, Кан, вокруг тебя тоже люди и им тоже может быть хреново. Вали на случку, - презрительно сплюнул на землю и ушел.
  Он не помнил, как добрался до дома,  дошел до дивана и упал на него. Одно только спасло– он так и не услышал работающего мотора машины родителей Занозы.
  Машка не смотрела вслед уходящему Волохову… Она разглядывала ключи в своей ладони. Это был прямой, короткий путь к Юрке. Но где–то глубоко в ней поднимался протест. Он вился воронкой, набирал силу, захватывал ее и вылился в тяжелые, тихие рыдания. Она уже не думала о Юрке, только о Волохове.
  Это был тот случай, когда ненависть пересилила любовь. Она захлопнула дверцу машины, пошла к дому, стараясь не разбудить родителей, и плакала на своем диване до тех пор, пока сон ее не забрал к себе, пощадив раненую девочку. Унял слезы, дал забвение и рассеял мрак ненависти и потери.
Глава 14
- Мася, ты чего такая бледненькая? Спала плохо? Это потому, что мы с папой кровать твою заняли. А мы выспались! Такой воздух здесь. Такая тишина. Прав был Мишенька, когда говорил, что Красные Орлы чудесное место, - мама приготовила вкусный завтрак и теперь вся семья сидела за столом.
  Маруся передернуло от одного упоминания о «Мишеньке»! Нет, она не плевалась ядом,  понимая, что Волохов где –то прав, но обижена была очень сильно. Злилась. Настолько, что забыла о Юрке и о том, что он ее ждал, вероятно. Впрочем, Юра не написал и не позвонил, а это означало только одно – Мишка прав и Юрке все равно. А она- девочка по вызову! Но, не помогало. Прав, не прав, а выливать столько грязи на нее он права не имел и точка!
  После завтрака Машуля проводила родителей, помахала им в след и пошла домой, решать задачи. Точнее, одну задачу. Она дичайшим образом сердилась сейчас на Волохова, не хотела его видеть и думала над тем, уезжать ей или нет. Деревень много! Вон, в Зяблики возьмут работать! А с этим моральным уродом (это она о Мишке) она не желала находится в одном селе! Но, было и «но». Машке очень нравилось в Орлах…как ни странно. Она вспоминала разговор с Олегом Верещагиным и понимала, что согласна с его суждениями по всем пунктам. Здесь –дело. Настоящее, нужное и очень важное. А у Машки тут куча нерешенных задач и одна из них проклятущая полуавтоматическая линия. Вроде, заработала она, поначалу, а потом встала. Машка упрямо возилась с установкой, понимая, что есть конфликт оборудования и программного обеспечения. А в чем он, уразуметь не могла.
  Не в Машкином характере бросать начатое! Она сколотила банду коммунальщиков – Мазур, Гусанов и близняхи. Уже получила на складе стройматериалы, чтобы отделать домишко, в котором должна располагаться коммунальная служба населенного пункта. И что? Бросить все? Ага, щаз. Тут и с водопроводом беда – на Речной горячая вода с перебоями! И у нового моста надо перила выставить. И свиноферма еще не оборудована. И еще масса таких вот мелких и крупных проблем, которые нужно было решить. Уже не говоря о документации, которую ей, как главному инженеру, необходимо рассортировать, описать и заархивировать.
  Но заявление об увольнении написать очень хотелось. А еще больше хотелось швырнуть его в лицо уроду Волохову и залпануть по нему напоследок. Абсолютно нормальная реакция, верно? Но, Машка, не была истеричкой, исключая непонятные проявления при стычках с Волоховым, потому и решала для себя – где ей быть?
  Решала целый день. Он был последним выходным в череде майских праздников и завтра уж на работу идти. А вот с чем идти, с заявлением или наглой рожей? Машка честно пряталась ото всех до конца дня, даже в магазинку не бегала. Легла спать рано, проснулась, соответственно, тоже рано.
 
 Волохов не прятался. Он ходил по Орлам в надежде встретить Занозу и понять, что у той на уме. Впрочем, догадывался, что завтра утром ему на стол ляжет заявление об уходе, и только он и видел московскую фифу! Бродил Мишаня по селу и составлял планы. Как удержать? Как погасить конфликт? Как унять ее обиду? Как обнять, поцеловать? Тьфу, не о том!! Как показать Занозе, что он прав?! Да, оскорбил и нагрубил! Но прав был и стоял на своем! Сдаваться не желал.  Ну, Мишка же…Чё? Характер такой.
  Помаялись немного мультяшки, поразмыслили, день прошел и наступил следующий, рабочий.
  «Утресь» Машка подскочила бодро, приняла душ, позавтракала. Накрутила себя снова на счет поганого Волохова и написала заявление об уходе. Сжала листок в кулачишке и пошла в администрацию. Хлопнула калиткой своей, пуганув воробьев, и застыла «посередь» Свияжской.
  Черединцевы, в виде мужской составляющей, бодро переругивались на своем дворе. Дед Самбрера выводил Петручу и запрягал в тележку. Петухова жена громко будила семейство, приглашая к завтраку. Еленкина мама уже вешала белье на веревки. Машка стояла, смотрела на все это и понимала – блин, родное! Мое! Не хочу никуда! И хрена ему, Волохову, а не заявление об уходе! Скомкала листок, сунула в карман и пошла на разборки с боссом.
- Можно? – Машка нарисовалась на пороге кабинета, и Волохов сразу подобрался, даже сгруппировался, - Я минут десять займу.
- Заходи. Дверь прикрой, - Мишаня готов был к боям и крику, а этого и не произошло вовсе.
- Как скажешь, - прикрыла дверь и выдала, будто по писанному,  - Я благодарна тебе за вчерашнее внушение. Я никуда не поехала и чувствую в себе силы продолжать в том же духе. На этом я закрываю все разговоры и планы на счет «личной причины». Ничего такого больше между нами не будет. Ни личных бесед, ни приятельских отношений. Все только в рамках работы. Я не виню тебя за то, что ты имеешь на мой счет подобное мнение, но и не хочу водить дружбу с человеком, который ценит меня меньше, чем плевок под ногами. Я жалею, что доверилась тебе, но в то же время, ты мне и помог. Теперь по работе – я не могу наладить линию пока. По срокам сориентировать тоже не могу. Это большая проблема и я готова к твоим выговорам. Я буду работать с ней до тех пор, пока все не будет налажено. Затем, в планах водопровод на Речной. Это по крупняку. Есть мелкие задачи и их я планирую решать в рабочем порядке. Как только будет готово помещение для коммунальной службы, я перенесу свой рабочий кабинет туда. Я не хочу работать с тобой нос к носу. Чем меньше мы будем видеться, тем лучше.
  И стоит, смотрит. Волохов офигенски обрадовался ее решению остаться в Орлах, но все остальное было реальной «шляпой», жуткой и неприятной. Если она переедет из администрации, то он совсем видеть ее перестанет. Вот эту его мысль и подтвердила Машка, продолжив свою речь
- По поводу договора о еде, скажу сразу, выполнить не смогу. Если есть нужда, вычитай средства из моей зарплаты на свой харч. Домой ко мне не лезь, не пущу. Придешь ты, уйду я. Имей в виду, что я тебя терпеть не могу, собственно, как и ты меня. На работе это не отразится, а возможно, будет подмогой. Критика всегда помогала мне мобилизовать собственные ресурсы. Я, в свою очередь, обещаю, не поднимать на тебя голос, да и вообще, не слушать. Разумеется, кроме тех моментов, когда разговор идет о моих непосредственных обязанностях. Если есть возражения, я слушаю.
 
  Волохов, при всей своей злости, не мог не оценить ее адекватности. Ведь девчонка совсем, а нашла в себе силы унять свой характер и выдать оптимальное решение. Заноза, вот откуда ты такая взялась, а?
- С чего ты взяла, что я полезу в твой дом?
- Были случаи.
- Были и сплыли. По рабочему плану вопросов нет. Занимайся линией. Нужны допресурсы, сообщи, подумаю. Переезд в другое здание запрещаю. Все. Свободна, - Мишка очень хотел вызвать в Занозе хоть какую–то реакцию, кроме той, что видел.