Красные Орлы (СИ)
- Спасибо, я справлюсь. Работайте спокойно.
Первые приличные слова в адрес друг друга удивили их самих.
Волохов развернулся и направился к зданию фабрики. Окинул взглядом работников, вдохнул запах древесины. Посмотрел в окно, приметив, что Кан со столба сползла и направляется теперь куда-то во внутренний дворик. Мишке не то, чтобы было интересно, но как-то немного любопытственно. Он и пошел по цеху, заглядывая в окна. Маша шла, торопилась, оглядывалась. Такого серьезного лица, какое было на ней сейчас, Волохов еще не видел, потому и подумал – есть повод для тревоги? А даже если и есть! Сама ввязалась, путь расхлебывает теперь.
- Гора, Жора! – он не успел мысль свою додумать, а язык уже воплотил ее в жизнь. – Пойдите во двор оба. Там мастер новый – помощь нужна. Сорвется еще, собирай ее потом по косточкам.
Два высоких плечистых парня абсолютно одинаковой внешности сложили инструменты и в развалочку пошли к выходу. У двери ускорились, столкнувшись плечами в проеме. Мишка заметил, что к Кан близнецы подбежали. Психанул, поняв, что появление в селе такой вот девицы может быть чревато. Чем? Догадаться не сложно. Маша была притягательна как женщина. Отличалась от девушек, которые в большом количестве проживали в Красных Орлах и были, мягко говоря, не в тренде. Одинокие молодые девушки, на которых не обращают внимания мужчины – это страшное дело! Много злости, много зависти к более удачливым своим товаркам. А далее по списку, как говорится. Злые слова, клевета, жестокие шутки.
Волохов заглянул в бухгалтерию – та занимала часть второго этажа – и обрадовал дам, что виден уж свет в конце тоннеля и их ненаглядная «одинэска» скоро заработает. Занятно, что часто он в окно поглядывал. Боялся за склочную Кан? Да там впору за близнецов опасаться.
Пока обсуждал с главным бухгалтером документацию, отчетность, пока ставил подписи и печати – утро перешло в день. Народ расселся обедать кто где. Приятнее всего было на толстых бревнах переднего двора. Там и солнышко грело, и запах наичудеснейший. Мишка не пошел к народу, не желая напрягать своим присутствием подчиненных. Остался сидеть в своем кабинете-закутке. Редко он его посещал теперь…
- Машутка! Подь сюды! На ка, ещь. Да ну перестань. Мне жена навертела. Глянь тока – и котлеты, и огурья. Смотри какие пупырчатые. Жёнка моя самые лучшие огурцы маринует в Орлах. Ешь давай, а то худенькая больно, - Пронин угощал Машу так громко, что Волохов услышал и потянулся, невольно, к окну.
Кан сидела в окружении мужчин и улыбалась. Рядом с ней пристроились близцены: Георгий и Егор Черединцевы, и во все глаза любовались столичной фифой, а она будто и не замечала. Весело трещала с Прониным, угощаясь домашней едой.
- А вот обскажи нам, Мария, с чего тебя к нам занесло? – вопрос нормальный, да?
Волохов навострил оба уха. Ему самому было интересно, «с чего»?
- Захотелось деревенских яиц и молока, – попыталась Машка уйти от ответа, но ей не дали.
- Ну и приехала бы, купила и домой, а ты работать, - не отставали мужики.
Маша прожевала «пупырчатый огур» и сказала просто и с легкой грустью:
- Так получилось, ребята. Вот и Василий Иванович расспрашивал вчера. Я вам скажу так же, как и ему. Врать не хочу, а начать все рассказывать пока не могу. Не обижайтесь. Дядя Слава, спасибо вам за огурья и котлеты. Жене поклон передайте – готовит вкусно очень.
Ну, мужики на то и мужики, чтобы прекратить расспросы, когда следует. Вряд ли у Маши получилось бы так легко съехать с темы, будь возле нее женщины.
Потом все разошлись дорабатывать свой день. Машу видно было то тут, то там. Мишка поражался ее трудоспособности, неутомимости. Правда, замечал в этом ее упрямом труде некий надлом. Попытку забыться? Вероятно.
Вспомнил Мишка себя, когда переехал в Подмосковье. Работал как проклятый, чтобы забыть беды свои. Не помнить кошмарных тех дней, когда каждую минуту жизнь его висела на волоске. Вот оно что, Кан… Сюда приехала тоску глушить? Сбежала? Что ж служилось с тобой, фифочка?
Уже вечером, когда разошелся рабочий люд по домам сериалы смотреть, Волохов отдал последние распоряжения охранникам и двинулся на выход.
В этот момент вспыхнул свет ярко, жужжанула техника. Вот настырная эта Кан! Починила таки! Стало быть, придется оставить барышню в селе. Вот только говорить ему об этом не хотелось. Снова начнет фифочка изгаляться.Потому взял и сбежал. А что? Пусть помучается неизвестностью, заноза.
Машуля плелась домой. Забавно, что настроение ее было совсем не таким, как ее походка. Впрочем, не так уж и забавно. Ведь запросто можно словить кайф от продуктивного рабочего дня. Для многих это может быть диким, странным или невозможным. Но Маша работу свою любила. Что тут скажешь – повезло!
Дома увидела она полный разброд и шатание. На приятном адреналине взялась за недособранную мебель и через час домик ее стал вполне себе уютным. Быстро протерла пол, пыль, поставила на полочки фотографии отца, мамы и их общую, семейную. Осталась довольна. А когда душ приняла случилось неприятное. Припомнила Машулька, что в холодильнике у нее колбасная «попка», половина пакета молока и огрызок белой булки. Стало быть, придется тащиться в магазин.
Надела джинсики модные, футболочку вызывающую, накинула куртяпку свою московскую и пошла.
- Решили сегодня суп сварить? Неужто? – наглая кассир с любопытством разглядывала машин набор продуктов и посуды. - А говорили давеча, что супы варить не ваше царское дело. А тут и посудки решили прихватить?
- Я давеча говорила, что каждый своим делом должен заниматься. Вы тут чеки пробиваете? Вот и пробивайте,- грубовато выдала Маша, удостоилась гремучего взгляда кассира и ушла с покупками.
Дома, уже понимая, что устала, все же не дала себе послабления и приготовила ужин. Настоящий домашний, как мама учила. И картошечку с курочкой, и салатик, и супцу.
Достала из шкафа льняную скатерть, опять таки, сунутую туда мамой, расстелила на столе в "горнице" и сервировала стол. Делала и сама над собой смеялась. Ну, для кого это все, а? Могла бы и в кухне поесть. Просто захотелось как дома. Скучала она…
Волохов после позорного побега места себе не находил. Ругался на себя, психовал. Совесть пересилила и с тоской в душе, но готовый к бою, направился к стервозной Кан. Несколько времени потоптался на пороге ее домика, но постучал, собрался и состроил серьезное выражение лица.
Маша удивилась его приходу, но поняла, что именно сейчас и будет вынесен приговор ей как работнику.
- Доброго вечера, босс. Проходите.
- Виделись уже, Марья Сергеевна, – Волохов втолкнул себя в ее дом и огляделся.
Куда проще приструнить беспомощную женщину, согласитесь. А тут… И полки повешены, и шкафы собраны. В прихожей даже вешалка висит и не падает. Обувница, она же диванчик, ровно стоит там, где обязана. И пахнет едой! Домашней, вкусной. В гостиной на столе скатерть красивая, на ней тарелки, вилка….и нож.
Вот этот столовый ножик и добил Мишаню. Повеяло столицами, Старой и Северной. Давненько не ел он ножом и вилкой. Все закусывал на ходу. А когда в гости звали сельские, там ложки выдавали, вилки реже.
Сама Кан робу свою рабочую сняла. Футболка модная, джинсы. И волосы распущены. Стало заметнее, что смесок она. Не русских кровей, но с русской душой. В этом не сомневался Волохов, поняв уже, что за характер у этой фифы. Не сдается никогда!
- Ужинать будете? Я только накрыла, – Кан не то, чтобы растерялась, но задумалась.
Звать к столу барина не хотелось, но он гость, вроде бы. Неприлично. Мама уж точно бы по голове за такое не погладила.
- Спасибо. Можно, - и уселся, в надежде, что Машка в готовке полный профан.
Она быстро поставила второй прибор и аккуратно подала салфетку. Придвинула салат, угостила картошкой и курицей. Волохов хотел завыть, но передумал. Вот ведьма! И тут справилась. Вкусно было…
После ужина, прошедшего в обсуждении дел фабрики, когда чай уже плескался в чашках, Волохов решил, что не фиг тянуть. «Раньше сяду, раньше выйду»!