Гремучий коктейль – 3
Глава 4
– Меч – это всего лишь поэтика, Кейн, – напротив меня в позе фехтовальщицы стояла с рапирой готовая к бою Кристина, – Это лишь большой нож, которым наловчились резать друг друга варвары еще во времена Римской империи. Копье куда более смертоносно, но слишком громоздко и тяжело! Рапира и спада взяли от этих двух оружий лучшее. Признай это… перед тем, как я тебе наставлю синяков!
– Ты сегодня необычно активна с утра, – ухмыльнулся я, разминая запястье вращением тренировочного меча, – Хороший сон приснился, жена?
– Разозлить меня хочешь? – непроницаемо черные глаза супруги сощурились, а её стойка стала напоминать готовую освободиться пружину.
– Нет, – качнул головой я, – Но будет нечто другое. Тебе, возможно, даже понравится. Потом, когда-нибудь.
Померяв меня взглядом несколько секунд, девушка, одетая в домашние брюки и рубашку тонкого шелка, решительно кивнула своим мыслям, озвучив вслух:
– Ты меня разозлил.
…и бросилась в неистовую атаку.
Мелкая тощая врушка, подумал я, быстро отступая по паркету в глухой обороне от мелькающей взбешенной змеей рапиры. Бывшей боярыне нужен был повод для такой сумасшедшей атаки, и она его буквально выковыряла из носу, а теперь пытается меня достать как можно большим числом атак затупленного оружия. Не сказать, что у неё не получалось, девушка, будучи в звании подмастерья рапиры, чувствовала себя в тренировочной дуэли настолько уверенно, что не одела никакой защиты, кроме этой своей пижамы, носимой ей, обычно, под халатом.
Удар-отскок, удар-отскок. Девушка прыгает по паркету легко и свободно, а вот у меня так не получается. Зато я хамски отбиваю её тонкое лезвие плоскостью меча, на что активно пытающаяся наставить мне синяков жена то и дело обливает меня презрением. На самом деле – всё это ловушка. Моя ловушка, расставленная загодя, спланированная и безукоризненно воплощающаяся в жизнь. Выживать, пока злобная брюнетка не выдохнется, а затем…
– «Опять!», – недовольно восклицает в моей голове другая брюнетка, тоже не самого доброго нрава, когда я, коварно подгадав момент, срываю одной рукой с пояса гримуар и ловлю меж его страниц тонкий клинок Кристины, намертво зажимая его, а затем слегка поворачивая запястье.
– Эй! – бурно дышащая Кристина, из чьей руки только что вывернули шпагу, пытается её поймать за рукоять, но не успевает. Выпустивший из рук тренировочный меч я вытягиваю в быстром выпаде указательный палец, нажимая его подушечкой на плечо девушки. Этого тычка хватает, чтобы она оказалась на полу.
Именно в этот момент, не позже и не раньше, а точно по расписанию, открывается дверь и в зал входит наша Анна Эбигейловна Розеншварц вместе с Мишленом.
– Кейн! – бывшая Тернова подпрыгивает с пола, как будто её укусили. На её лице смятение, злость и чуть-чуть стыда.
Уворованное оружие я демонстративно уронил на паркет. Эдак, со звоном.
– Прискорбно! – заявил я почти торжественным голосом.
– Что ты…, – договорить жена не успела, на неё пала мрачная зловещая тень её, точнее, уже нашей горничной.
– Слушайте же, княгиня, приказ вашего мужа и повелителя, – без всякой радости, но очень и очень серьезно проговорил я, – С этого самого часа, я вам категорически воспрещаю использовать способности своего даймона для того, чтобы не спать ночами. А вам, уважаемая Анна Эбигейловна, приказываю наблюдать за диетой моей жены по вот этому вот списку! Кроме того, вы, Кристина Игоревна, будете ежеутренне упражняться со мной в беге и других спортивных мероприятиях, что я сочту нужными! На этом всё.
– Да как ты сме…! – вскинулась жена, которая вовсе не считала себя женой. И тут её предали.
– Слушаюсь, Ваше Сиятельство, – зловещий гигант в черном склонилась в низком реверансе, – Всё будет исполнено.
Слова горничной прозвучали зловеще, даже обрекающе, вводя бывшую Тернову в состояние терминального шока. Даже Мишлен, жалостливо мяукнув, принялся утешительно тереться о покрытые черным шелком ноги хозяйки.
Разумеется, это не была целиком моя инициатива, а хитрый план, с которым ко мне пришла Елена Аркадьевна Тернова, мать стоящей передо мной брюнетки. Мать, не желающая видеть дочь в таком же прискорбном физическом состоянии, как и у себя с мужем. Однако, Кристина в семье занимала особое положение, принимая многие важные решения за себя, поэтому и слышать от родителей ничего не хотела. Для неё, хрупкой девушки, добившейся в своем возрасте таких высот и успехов, уговоры семьи о том, что она должна заботиться о своем здоровье, выглядели как предательство самой себя. Всё, чего она достигла – всё это было плодами неустанного труда при помощи даймона.
Но муж – это не просто семья, это её глава. Здесь вам не тут.
– Вы… вы все…, – прошептала себе под нос Кристина, сжимая кулачки.
– Они правы, хозяйка, – густым молодым голосом отозвался со стола лежащий там второй том Короля Терний, – Я присоединяю свой голос к их голосам.
– И ты?! – мрачно сверкнув глазами, девушка развернулась на пятке, а затем стремительно удрала в свою комнату, звучно хлопнув по дороге дверью.
– Я даже не успел сказать, что это мой первый и последний приказ, – озадаченно пробубнил я, почесывая затылок.
– Это очень хорошо, Ваше Сиятельство, – невозмутимо поведала мне горничная, – что не успели. Смею заметить, это было бы…
– Ошибкой?
– Да, чем-то таким, я вас уверяю, – решительно кивнула большая и страшная Анна Эбигейловна, – Сделать вам кофе?
Приготовление горячего напитка стало именно той паузой, после которой горничная могла вполне спокойно зайти к своей хозяйке и, как я себе это представлял, парой-тройкой спокойно высказанных фраз поставить бывшей Терновой мозги на место. Кристина, будучи человеком самоотверженным и молодым, просто не могла смириться с реальностью, в которой последствия от всех приложенных ей усилий уже готовы были ударить по её телу и разуму.
Ну ничего, если что, у нас еще и письмо есть, за подписью всех членов семьи этой мрачной девушки.
Через полчаса мы уже шагали к местной Управе на встречу с нашим будущим куратором и начальником. Кристина шла, самым натуральным образом дуясь на меня, но благодаря нескольким мимическим упражнениям, скрытно продемонстрированным при нашем выходе Анной Эбигейловной, я уже знал, что она не всерьез. Ну… почти.
– Еще какие-нибудь приказы будут, муж мой? – ядовитейшим образом поинтересовалась девушка, принимая мою руку при выходе из местного трамвая.
– Молоко, – подавив в себе желание мученически вздохнуть, сказал я, – Анна Эбигейловна будет подавать тебе молоко утром и вечером.
– Молоко? – удивилась девушка, глядя на меня сверху вниз.
– Да. За вредность.
Книга на её поясе гыгыкнула мужским голосом. На щеках Кристины вспыхнул небольшой румянец.
– «Ты с ней носишься как с хрустальной куклой…», – недовольно пробурчала Фелиция у меня в голове, – «Если получится как с той, огненноволосой, не говори, что я тебя не предупреждала! Ты постоянно ошибаешься в женщинах!»
– «Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, даймон. Я помню свою старую жизнь, ты восемнадцать лет притворялась моей старой доброй подругой, но вот уже прошло столько времени, а ты ни разу не вспомнила Юджина Соларуса, твоего подопечного…»
– «И что это значит?!», – осведомилась внутренняя брюнетка.
– «То, что я не всегда ошибаюсь».
Даймоны, демоны, эйри, да хоть черт на ступе – они не люди. Некоторые из них прекрасно умеют притворяться нами, но прокалываются на таких вот «мелочах». Достаточно заметить пару из них, как перестаешь обращать внимание на милую внешность, декольте и ноги, обнаженные чуть ли не до места, из которого они растут. Нет уж…
Мужчина, ожидавший нас в отдельном кабинете, не производил впечатление опытного бойца с иномировой заразой. Весь его потёртый временем облик буквально кричал о том, что этот сорокалетний мужчина – обычный городской житель из самых небогатых благородных, обреченный ежедневно ходить на работу и давно свыкшийся с этой мыслью. Единственное, что выделяло этого спокойного до меланхолии господина, выжидательно рассматривающего входящих в кабинет нас – это свисающая с его пояса чернокнига. Государственная, четырехцепная.