Его дерзкий трофей (СИ)

  
Его дерзкий трофей
 
Мария Летова
   
Пролог
 
— Ты подарок для Кати положила?.. — взволнованно потребовала мама, шерстя мой чемодан.
— Положила, — ответила я с наигранными страданиями, усаживаясь на корточки и убирая её «заботливые» руки в сторону.
Застегнула его и повесила замок, демонстративно глядя ей в глаза. Она не менее демонстративно за него подёргала, проверяя надёжность. Будто я собираюсь в Москву образца девяносто девятого года, где меня саму могли бы запихнуть в чемодан. Воры были бы в жёстком обломе, завладев моими вещами, там у меня трусики всех цветов радуги и куча футболок.
— Паспорт, телефон?.. — уточнила мама, упирая руки в боки.
— Газовый баллончик… — кивнула я.
— Больно взрослая стала?.. — недовольно заметила она.
Вообще-то, да. Мне двадцать, а это ведь третий десяток.
Я обняла свою матрону и поцеловала её щёку. Она нежно заправила мне за ухо прядь свежевыкрашенных платиновых волос и невозмутимо перекрестила.
Я закатила глаза.
Прошлым летом я подрабатывала на заправке заправщицей, слава Богу, в этом году мне повезло больше.
Моя двоюродная сестра жила в Москве, и ей нужен был свой человек, который помог бы присмотреть за её двухлетним сыном. И она оплатит мне за эти два месяца баснословными, между прочим, деньгами!
Может, я даже слетаю куда-нибудь с подругами. В ком-то веке.
Сестру звали Катя, и она была одиозной фигурой в нашей семье. Предметом бесконечных обсуждений и сплетен, к которым питала слабость моя родительница. Катя выскочила замуж за богатого папика, который старше её на десять лет. Так гласила молва. Мы с пяток лет не виделись, так что я не знаю, какой конкретно в этих домыслах процент вранья.
Разумеется, я тут же побросала ВСЕ дела, включая свою личную помидорную грядку на даче, и мчала к своему двухлетнему питомцу, несущему золотые перепелиные яички.
— Святой водой не сбрызнешь?.. — поинтересовалась я, просовывая ноги в сандалии, и взялась за ручку чемодана.
— Не остри, — посоветовала мамуля, подавая мне рюкзак. — Юбки покороче не было?..
— Просто у меня ноги длинные, — парировала я, выкатывая чемодан за порог нашей квартиры.
— Язык у тебя длинный, — фыркнула она.
И он тоже.
Во мне метр семьдесят сплошных углов и обтянутых кожей костей. Я не знаю, почему такая тощая, наверное, гены, а рост — прощальный финт от без вести пропавшего отца, которого я в глаза никогда не видела.
Оглянувшись напоследок, делаю лицо в стиле: «Ну, чтооо это такое?», потому что мама собирается пустить слезу.
Мы с мамой — одни против всего мира, поэтому я посылаю ей воздушный поцелуй, как залог своей любви. Надув театрально щёки, громко сдуваю его с раскрытой ладони. Она ржёт и ловит мой подарок над головой, прижав его к сердцу.
Смеюсь и закрываю за собой дверь.
Несусь по ступенькам вниз, таща на себе чемодан, даже не подозревая о том, что в мою спокойную не очень организованную жизнь вот-вот вломится десятибальный ураган, верхом на чёрной псине, такой же кобелистой, как и её хозяин!
  
Глава 1. Диана
 
Москва встречает меня сумерками. Горячий воздух перрона забрался под юбку, пока я катила к выходу свои пожитки, желая поскорее выбраться из толпы.
Я крайне редко бываю в столице. У меня здесь кроме Кати знакомых нет, а на стипендию не особо разгуляешься.
Катя ждёт меня на парковке в красном Ауди Q7. Цвет такой ядрёный, что я машину за двести метров заметила. Моя сестра — глубоко беременная нежная блондинка. Белые волосы собраны в косичку, которая аккуратной змейкой лежит на груди, в то время как моя копна свободно болтается по ветру. Я не умею плести внятные косички. Вечно получается какая-то кривая фигня.
Сестра порывается выйти мне навстречу, но я машу руками на бегу, веля оставаться в машине. Вдруг мы не сможем запихнуть её обратно?
— Ого! — смеётся она, изумлённо рассматривая мои длинные конечности. — Ты времени не теряла!
— Да… — смущаюсь я, тыча пальчиком в её живот. — А ты арбуз проглотила?
— Это Алиса! — хохочет Катя, пристёгивая ремень.
Сама-то она такая, какой я всю жизнь мечтала быть. Миниатюрная и очень хорошенькая.
Тем удивительнее, что карапуз, сидящий в кресле на заднем сидении похож на цыганёнка. Черноволосый и черноглазый. А маленькие тёмные бровки сложились в такой разлёт, что можно позавидовать.
— Глеб, познакомься, — воркует Катя, поглядывая в зеркало заднего вида. — Это Диана…
К моему удивлению, внимательные карие глазюшки, и правда, сосредоточенно меня изучают, в то время как маленькие пухлые ручонки мнут ухо плюшевого зайчика.
Ну и фрукт этот Глебушка.
Оборачиваюсь к малышу и доверительно спрашиваю:
— Показать тебе мой паспорт?
Катя смеётся, а Глеб продолжает меня разглядывать. Спокойный и внимательный.
Мы болтаем всю дорогу о том, о сём. У неё восьмой месяц беременности, именно поэтому она перестала справляться с сыном, ведь он только с виду такой спокойный. Я склонна верить, в конце концов, это обычное дело для всех детей, притворяться паиньками первые пять минут общения с незнакомцами, а дома они сбрасывают маски.
— Мне нужна помощь в течение дня, — говорит она, лавируя в вечернем трафике очень медленно и очень аккуратно. — И еще меня могут в любой момент в больницу забрать, а мой муж часто в командировках.
Киваю, позёвывая.
— Мы живём за городом… — продолжает Катя, включая фары, потому что стемнело окончательно. — Если захочешь в Москву, можешь брать мою машину…
— У меня нет прав, — говорю я, разглядывая проносящийся мимо город.
И даже если бы были, я бы не взяла её машину. Она стоит столько же, сколько наша квартира в Рязани.
Москва жужжит, как муравейник. Такая непривычная. На секунду ощущаю себя заблудшей душой, попавшей в другое измерение. Я здесь очень чужая. Прям очень-очень. Наверное, нужно было почаще выбираться из дома.
— Ладно, придумаем что-нибудь, — кивает сестра. — …ой, извини…
Приклеенный к приборной панели айфон звонит, и она тычет на приём, стараясь не отвлекаться от дороги.
— Да?..
— Привет, Пушистик… — стелется по салону бархатистый мужской голос.
У меня по руке бегут мурашки.
— Блииииин… — тянет Катя, пытаясь отключить громкую связь и одновременно вести машину.
— Где ты? — летит ей в ответ.
— Домой еду, — морщится она, оставляя попытки локализовать разговор.
— Тогда я кладу трубку, — говорит мужчина. — Как мои дети?
— Соскучились… — улыбается девушка лобовому стеклу.
— А ты? — хрипловато требует он.
— И я…
— Вылетаем через сорок минут. Не засыпай.
На этом он отключается, а я покраснела и разволновалась в темноте, до того этот простой разговор показался мне личным.
ЭТО И ЕСТЬ ЕЁ ПАПИК?
Судя по голосу его рано списывать в утиль.
Кошусь на сестру, она глупо улыбается дороге.
Вау. Это выглядит так, будто она влюблена по уши.
Я никогда не была влюблена по уши. Почему-то так получается, что на меня обращают внимание не те парни, на которых обращаю внимание я. На меня клюют застенчивые и добропорядочные. Опыт показал, что мы с такими из разных тест. Даже дружбы не слепить, не то что страсти. Мама говорит, что это максимализм, и как раз таких разбирают ещё в школе.
Это не помогает мне смиряться. Она даже хотела сдать меня в монастырь на лето, чтобы изгнать бесов.
Какое варварство.
Спустя два часа я гипнотизирую глазами свой чемодан, сложив на груди руки.
Нет, я не жду что он со мной заговорит.
Просто я такая сказочная дура, диву даюсь, как дожила до своих лет?! Я забыла ключ от этого смехотворного замка на тумбочке! И, что мне теперь делать?
Повыв в потолок, я опираюсь руками на подоконник и высовываюсь в окно.