На этой стороне (СИ)

Холм попался достаточно крутой, но они были не первыми, кто сюда заезжал, о чём свидетельствовали следы колёс. Вероятно, изначально кто-то из разведчиков Кабачка уже осматривал окрестности подобным образом. Или, наоборот, как раз так и нашли упавший корабль. Дорога наверх не была сильно тяжелой, но Кристофер всё-равно наклонялся вперёд, “помогая” роверу.
— Смотри, там что-то есть! — Австриец первым заметил цветное пятно на сером фоне.
Там, километрах в четырёх, стояла точно такая же, как у них, машина. Без движения.
Их ровер также встал. Казалось, водитель пребывает в нерешительности. Что делать? Вернуться на базу и сообщить или двинуться вперёд и посмотреть, что не так.
Кристофер на себя брать ответственность не спешил, здраво рассудив, что он в этой компании недавно и пока что лучше побудет наблюдателем, не выделяясь.
Искомый ровер замер в каньоне, между двух холмов. На взгляд австрийца — идеальное место для засады, если бы тут, конечно, были те, кому это нужно.
Не было видно никакого движения, света фонарей или иной активности.
В это время его напарник, наконец-то принял решение. Их машина двинулась дальше, медленно разгоняясь. Спуск с той стороны был пологим, если специально не наезжать на камни, то волноваться было не о чем.
По мере приближения ситуация не прояснилась. Через затемненное стекло не было видно, что происходит в кабине, и есть ли там кто-то. Следы также не прибавляли ясности — этой дорогой пользовались не один раз. Отпечатки колёс нескольких машин, оставленные в песчаной почве, пролегали рядом или прямо под замершим ровером. Следов ботинок или чего-то ещё не было.
Решив не подъезжать слишком близко, напарник остановил их ровер где-то за триста метров до цели. Новых подробностей так и не открылось. Было видно, что машина ехала-ехала, а потом встала. Кристофера только смущало, что после этого из неё никто не вышел. Сам бы он, разрядись батарея рядом с базой, пошёл бы дальше пешком. Или использовал бы прыжковый ранец, благо опыт уже имелся.
Знаками показав Кристоферу, что собирается наружу, его напарник взял трубу и открыл кабину. Австриец, вооружившись своей, полез следом. Астронавты аккуратно, не издавая ни звука в эфире, крались, заходя с разных сторон.
Со своей стороны ему открылся вид на бок. Точно, номер сорок! Именно это и говорил священник. Хоть Кристофер и не терял бдительности, дальнейшее стало для него неожиданностью. Громкий крик, оглушающий на фоне вынужденной тишины больно ударил по ушам. Вслед за этим другой, его напарника.
Что именно кричали было непонятно, и он большими прыжками понёсся в сторону кабины. Похоже разделяться было плохой идеей!
Заранее приготовившись бить трубой любую показавшуюся тварь, он вылетел из-за угла машины. Крики к этому времени сменились на подвывание, однако понять, хорошо это или плохо не представлялось возможным.
Не успев толком сориентироваться он увидел летящую на него угрозу и, чудом сумев заблокировать выпад, крикнул:
— Какого чёрта, свои!
— Извини, — ответил ему обычно спокойный напарник, продолжая дёргать на себя удерживаемую австрийцем трубу. — Перенервничал.
— Да этот урод мне ногу сломал! — Раздался в эфире женский голос.
Кристофер удивился, глянув на ровер. Тот был всё также закрыт.
— Мартина? — Осторожно поинтересовался он.
— Нет блин, Ангела Меркель! — Раздражённо ответили ему. — А кто ещё будет в моём ровере сидеть?! Какого чёрта вы, бандиты, вообще вытворяете?
Было видно, что девушка была на грани истерики.
Прослушав дальнейшие упрёки, он, переключившись на личный канал, поинтересовался у напарника произошедшим.
Из причитаний девушки и сбивчивых объяснений напарника выходило, что Мартина уже долгое время была в дороге и, когда ровер разрядился, она решила немного поспать перед выходом. Кристофер с напарником, обследовавшие подозрительный ровер в тишине, ей замечены не были. И когда она, используя аварийную систему, вручную открыла кабину, то не успела отпустить ручку и оказалась выпихнута из ровера, упав прямо на проходящую мимо фигуру в скафандре.
 
Напарник Кристофера, то ли от испуга, то ли от неожиданности, отоварил девушку трубой и та, сама не помня как, успела залезть обратно. И теперь, подвывая от боли, сидела в абсолютной темноте, обвиняя парней во всех смертных грехах и не желая выходить наружу.
— Послушай Мартина, Шон совсем не хотел тебя ударить, мы были все на нервах. — Попытался примерить их австриец, но успеха его действия не возымели.
— Ну прямо детский сад какой-то. — Пробормотал он, отключившись от общего канала. Повернулся к раздосадованному напарнику: — Что делать будем?
— Можно разбить окно и вытащить её силой.
— Ты сдурел? Мы на спасательной миссии, а не на охоте. — Воскликнул Кристофер
На что тот лишь пожал плечами.
Знаками показав напарнику идти за машиной, тем самым убрав раздражитель из поля видимости, он опять попытался заговорить с девушкой. Вариантов у той, действительно, было не так уж и много — либо она идёт с ними, либо ползёт к Кабачку одна, либо тихо умирает внутри.
Естественно, первый вариант был предпочтительнее для обоих, но вот обиду на напарника и, частично, на самого Кристофера она явно затаила. В итоге сошлись на том, что она с ним поедет внутри, а Шон — во второй машине. Под конец австриец вспомнил описание устройств ровера и предложил попробовать залечить травму в комплекте выживания. Помнится, Ада рассказывала про функцию контроля и восстановления здоровья.
Сороковая скептически отнеслась к его словам, но попробовать согласилась, понимая, что тут не больница и никто с ней носится не будет.
В этот раз резко открывшаяся дверь не выкинула девушку наружу. Морщась и ругаясь вполголоса, она аккуратно вылезла из машины, опираясь на Кристофера.
Некоторые сложности возникли с тем, чтобы сцепить обе машины тросом. Гарантии, что мощности одной машины хватит, не было. Но они решили рискнуть — бросать технику тут не хотелось.
Демонстративно отвергнув помощь Шона сороковая, оперевшись на Кристофера, залезла в кабину. Следом проник австриец. Вдвоём, следуя указаниям на экране, они попытались запустить процедуру лечения.
— Так, нужно снять верхнюю часть скафандра. Да стой ты! Вначале воздух пустим.
— Отлично, раздевайся. Да не смотрю я, отвернулся, видишь.
— … теперь засунь правую руку в этот люк. Откуда я знаю, будет ли больно? Я ни разу не проводил такие процедуры.
Сороковая ойкнула, отдёрнув руку и пожаловалась на укол. Похоже получила лекарство. Или прибор взял какой-нибудь анализ. Кристофер не знал принцип действия и возможности устройства.
Надпись на экране гласила: “Сканирование окончено. Возможен ушиб мягких тканей правого бедра. Введено обезболивающее. Рекомендуется посещение медблока.”
— Ты как? — Уточнил австриец у пострадавшей.
— Болит, но уже меньше.
— Если честно, я надеялся на большее. Судя по описаниям, прибор должен прямо лечить. Но не расстраивайся. На Кабачке наверняка есть медблок.
Уточнив у напарника, готов ли он, Кристофер сел за штурвал и медленно двинул машину прочь.
Ровер, развернувшись, бодро покатился к Кабачку. Разговаривать никто не хотел — австриец с напарником всё обмолчали ещё по пути сюда, а Мартина, похоже обидевшись, на контакт не шла.
Небольшое оживление возникло лишь на подъезде к стоянке, когда стоявшая всю дорогу за спиной водителя Мартина увидела стройку.
С едва уловимым оттенком гордости Кристофер пояснил, что это солнечные панели. И скоро энергетический кризис будет преодолён.
— Какие огромные! Намного больше, чем у Германа с Мириам. — Удивлённо произнесла девушка.
Австриец, не надеявшийся уже, что девушка поделится с ним хоть какой-нибудь ценной информацией, сразу же уцепился за её оговорку.
— Ты встречалась с моим другом Германом? — Нейтральным тоном спросил он. — Как он?
— Лучше нас устроился. — Хмыкнула девушка со странной интонацией. — Из машины сделал танк.