Шлак 5.0 (СИ)

— Ну… я не знаю. Рано вроде. Да и нет его. На дачу он… ещё вчера уехал.
— А мне сказал, чтоб я с утра зашёл. Вот ведь прощелыга. Ладно, зайду завтра.
Я вернулся к такси. Горе-охранник сидел на тротуаре, тряс башкой и пытался нащупать свой аргумент, не иначе жаждал продолжения поединка. Проходя мимо, я слегка добавил ему коленом по носу. Может это научит его не хамить людям.
— Давай по второму адресу, — садясь рядом с Алисой, велел я.
Такси развернулось и помчалось на выход из города. По полупустым дорогам до привилегированного особнячка на берегу Волги домчались быстро. Остановились перед ажурными воротами. Фонарь освещал вылизанную от снега дорожку и сторожевую будку с привратниками. На наше появление никто из них не шевельнулся, видимо, общение с таксистами в их обязанности не входило.
— Побибикай, — выбираясь из машины попросил я.
Мэр не вот какая крупная шишка, хоть жителей в городе давно перевалило за миллион, поэтому охраняли его всего-то два балбеса, да и те частные. На звук клаксона из будки вышел один, мордой смахивающий на того, которого я оставил отдыхать у шлагбаума. Он и воспитанием не особо отличался, тоже рванул с места к неприятностям.
— Слышь, музыкант, я те в задний проход ща так вдую, ты у меня не только на этом, ты у меня на всех инструментах играть научишься! Усёк, придурок?
— А ты чё, дирижёр что ли? — усмехнулся я.
— Чё ты брякнул?
— А, не, пардон, не дирижёр — дерижоп! Хе-хе. Что ж с городом-то стало? Куда не сунься, одна голубятня.
— Сука!
Он прыгнул ко мне. Я лишь развернул плечи, перехватил запястье и вывернул, заставляя охранника встать в заднеприводную позу. Ему это не понравилось, и он снова взвыл:
— Сука!
— Хочешь сломаю? — и вывернул сильнее.
— Не хочу. Нет. Хватит!
— Вениамин Степанович дома?
— Дома, дома. Сука, что ж ты… Я ж говорю — дома!
— Не ори. Сколько всего людей?
— Я знаю? — пришлось нажать на локоть. — Знаю, знаю! Что ж ты… Только мы с Гошей, домработница и собака…
— Собака? А рыбок у него нет?
— Нет, нет!
Из будки выскочил второй охранник, на этот раз с пистолетом, и встал в позу. Похоже, пересмотрел американских сериалов про полицию и теперь демонстрировал мне это.
— Отпусти его. Живо!
Пистолет на вид как настоящий, но явно травмат, иначе бы интуиция окрасила стрелка в красное.
— Убери, — посоветовал я, — поранишься.
Он не услышал. Судя по выражению лица, ему очень хотелось выстрелить, даже скулы свело от желания. Блин, расстояние метра три, не увернусь, придётся встречать пулу грудью. Резина сильно не навредит; больно будет — да, но не более того. Вытерплю, а потом навтыкаю.
Я сжал зубы и процедил:
— Ну, стреляй же!
Стрелок выронил пистолет, обхватил голову и застонал. Из носа обильно потекла кровь, несколько капель упали на снег.
— Чё за… нах…
Из такси вышла Алиса, взяла меня под руку.
— Оставь их, идём в дом.
Я разжал пальцы, выпуская запястье охранника, и кивнул Коптичу:
— Водилу гони, только убеди его забыть и нас, и эту поездку. Потом свяжи охранников и сиди в будке. Если кто-то подъедет, говори, мэра нет.
— Нет? Тогда на кой хер мы сюда припёрлись?
— Баран, его для других нет.
— А, ну так бы и объяснил, чё сразу обзываться?
— Ты ещё обидься на меня.
Коптич пожал плечами и пошёл разговаривать с таксистом.
Я выглянул в калитку. Двор пуст, хотя первый охранник обещал собаку. Надо было спросить, что за порода, может, болонка, а может, собака Баскервилей. Мне, конечно, без разницы, и с той, и с той справлюсь, но хотелось бы знать, на какую встречу надеяться.
— Дон, холодно, — жалобно пропищала Алиса.
— Всё, милая, идём.
Быстрым шагом мы прошли к главному входу. Дом казался спящим: света нет, окна зашторены. Я подёргал ручку — заперто. Честный человек никогда не будет запираться, тем более что охрана у ворот, да ещё собака где-то лазит. Я включил интуицию. Тишина, ни красноты, ни серости, только слева что-то шевелится, скорее всего, та самая псина. Алиса могла бы сказать точнее, живых она определяет на ментальном уровне, но сейчас её заботил исключительно холод.
 
— Хрюша, открыть сможешь? — снова дёргая ручку, окликнул я айтишника.
— Погоди годик, выучусь на медвежатника, открою.
— Остришь? Ладно, пойдём другим путём.
Слева от входа располагался гараж. Ворота секционные, если изнутри не закрыты, можно поднять. Я сунул пальцы под нижний край, напрягся. Секция слегка поддалась на мои усилия, но поднялась сантиметров на пять, не более. Пришлось звать на помощь Хрюшу.
— Слышь, остряк, подсоби.
Вдвоём у нас тоже ничего не получилось, хотя в фильмах такие ворота вскрывают по щелчку пальцев.
— Может Коптича позовём, он договориться? — в очередной раз сострил Хрюша.
Я влепил ему пощёчину. Получилось громко и больно. Он схватился за щеку.
— Ты совсем, Дон… У тебя в голове все пиксели битые, тебе её дебажить пора!
— Добавить? Мне не сложно.
Он заткнулся, а я попытался выломать секцию. Потянул на изгиб, вроде бы поддаётся.
— Помогай!
Хрюша ухватил за другой край, дёрнул, ещё раз. С третьей попытки мы всё-таки её выломали — со скрежетом, на матюках. Я опустился на колени, попробовал пролезть в щель, не получилось, слишком узко. Потянули второй сегмент. Выломать не удалось, но согнули. Щель стала шире. Я пролез первым, за мной Алиса.
В гараже стояли два автомобиля: чёрная мазда и что-то китайское. Позади мазды находился проход в дом. Дверь чуть приоткрыта, из глубины долетали непонятные звуки. Похоже, проснулся кто-то, по времени пора бы, начало седьмого.
Интуиция по-прежнему не выказывала опасений, поэтому осторожничать я не стал и открыто двинулся по коридору. Справа увидел широкую гостиную, лестницу на второй этаж, слева кухню. Звуки доносились оттуда. Хлопнула дверца холодильника, зашипело масло на сковородке. Я заглянул. У плиты стояла женщина в сером платье и переднике, на голове шиньон из седых волос, проколотый длинной спицей на японский манер. Я кашлянул, она резко обернулась.
— Ой… Вы кто?
Очень хотелось ответить в рифму, но какой смысл хамить бедной женщине, которой и без того не вполне комфортно. Появление незнакомца в рваном кожаном плаще радости никому не прибавит, скорее уж наоборот. Поэтому я поспешил её успокоить, для достоверности добавляя в речь волжский акцент.
— Мы родственники хозяина, вот, приехали из деревни как снег на голову. Завтраком покормите? А то мы со вчерашнего не емши.
— А-а-а… Завтраком? Ну, конечно, конечно. Вам где накрыть?
— Да в гостиной. Я там, погляжу, печка есть.
— Это камин.
— Во-во, и дровишек поболе подкиньте, а то холодно у вас.
В доме, как ни странно, действительно было холодновато.
— Принесу, конечно, только предупрежу Вениамина Степановича, чтоб спустился к вам. Он в это время обычно спит.
— Не стоит беспокойства, я сам предупрежу.
— Но это как бы… — домработница развела руками.
— Нормально. Мы в детстве с ним на одной лавке спали, одним тулупом укрывались, так что я его разным видел.
— Ну, если видели, то тогда да.
Я провёл Алису в гостиную, усадил на диван. Взял со столика плед, укрыл ноги. Дрова в камине потрескивали, но затопили его недавно и тепло только-только начинало просачиваться в комнату.
— Сидите здесь, я за хозяином.
Поднялся на второй этаж. В просторном холле стоял бильярдный стол, накрытый светло-зелёным сукном, сбоку кадка с декоративной пальмой. Повядшие листья в очередной раз напомнили о холоде, можно подумать, хозяин потомственный морж, и жить в тепле не приспособлен.
В холл выходили двери двух спален, из-под одной выбивалась полоска света. Понятно. Я вошёл в комнату. Мэр сидел на кровати в полосатой пижаме. Он только что проснулся, тёр пальцами виски. Увидев меня вздрогнул.
— Э-э-э…
Я с порога почувствовал силу; не полная, скорее всего, четверть. В глазах во всю колыхалось серебро. И оно среагировало.