Я вырубила его одним ударом (СИ)
— У тебя была неделя, чтобы обработать Деклана. Что хорошего в сексе, если ты не собираешься использовать его для стоящих вещей? — она разочарованно качает головой.
— Ты хочешь, чтобы я использовала секс, чтобы заставить Деклана дать мне ответы на вопросы для викторины? — спрашиваю я, улыбаясь про себя, что уже думала об этом. Именно отсутствие нашей сексуальной жизни является причиной сбоя в этом плане.
— Ну, конечно. Для чего ещё тебе заниматься с ним сексом? — она качает головой, как будто я ничего в этой жизни не понимаю.
— Ммм… Как насчёт удовольствия? — я пожимаю плечами, когда она фыркает на моё предложение.
— Дитя, со временем ты поймёшь, что большинство мужчин не имеет ни малейшего представления о женском теле. Если ты найдёшь мужчину, который сможет удовлетворять тебя и делать это хорошо, тогда считай, что тебе повезло, и ты одна из немногих. Что касается остальных из нас, нам приходится искать возможность получить от этого хоть какой-то прок.
— Что ж, — быстро вставляет Джей, — тогда, может быть, этот мальчик один из немногих. Ей не нужно выторговывать ответы на викторину, если она даже не может вспомнить своё собственное имя.
— Если она получает удовольствие, я рада за неё. Но это не значит, что она не может заодно получить ответы, — утверждает Амара.
— Их отношения ещё только зарождаются. Подожди, пока всё не перестанет быть новым и захватывающим, и тогда она начнёт допрашивать беднягу, — парирует Джей. Я чувствую себя немного как на теннисном матче, пока поворачиваю голову от одной старушки к другой.
Я открываю рот, чтобы перебить и подметить, что моя сексуальная жизнь или отсутствие таковой не является подобающей темой для обсуждения в комнате, полной людей. Хотя в случае с данной комнатой это может быть исключением. Кажется, никто вокруг нас не слушает, или, возможно, они просто не слышат. Учитывая, сколько раз Деклану приходится повторять вопросы в течение вечера, меня это не удивило бы.
— У нас нет времени, Джей! Нам нужны очки рейтинга, и победа в викторине — один из способов добиться этого! — возражает Амара, перегибаясь через свой стул, чтобы помахать кулаком перед лицом Джей.
— Другой способ — устроить эту чёртову свадьбу! Вы оба уже помолвлены? — спрашивает меня Джей, ничуть не смущённая вспышкой Амары.
— Если у них не было времени привыкнуть к прекрасному сексу, с какой стати они готовы к браку? Брак — это на те случаи, когда надо оживить отношения или нужен папик, — указывает Амара Джей, которая качает головой.
— Лучшее время, чтобы подцепить мужчину — это когда секс хорош, — делится со мной Джей.
— Скорее всего, это самое глупое время, — бормочет Амара, закатывая глаза и кивая в сторону Джей.
Я решаю, что нужно быстро сменить тему, поэтому указываю на мужчину в инвалидном кресле, сидящего отдельно от всех остальных. За весь вечер я не видела, чтобы кто-нибудь подходил к нему, и его хмурый вид и прищуренные глаза кажутся высеченными из камня.
— Кто этот парень? Кажется, я с ним ещё не познакомилась.
Амара и Джей перестают препираться ровно настолько, чтобы посмотреть на мужчину, на которого я указываю, и на их лицах мгновенно появляется отвращение, когда они замечают его.
— Это Барт Бэрон, — Амара произносит его имя так, словно проглотила кислый леденец.
— Почему ты так скривилась?
— Он ужасный человек, — объясняет она. — Он нам всем не нравится.
Я смотрю на него в ответ, думая, что он выглядит немного одиноким. В своей жизни я встречала немало сварливых стариков. Многие из них были учителями в моей средней школе, а с некоторыми я сталкиваюсь в продуктовых магазинах и парках. Они любят ворчать на меня и разглагольствовать о том, что молодежь понятия не имеет, какова жизнь на самом деле. Кажется жестоким исключать кого-то так, как все здесь поступают с этим мужчиной. Если с кем-то неинтересно находиться рядом, это не значит, что он заслуживает одиночества.
— Я подойду к нему и поздороваюсь, — говорю я им.
— Не очень хорошая идея, — говорит мне Джей, качая головой.
— Рейтинги могут быть хорошими, и любой шанс разоблачить Барта — это хороший момент. Держу пари, Саша выскажет ему всё, что о нём думает, — быстро парирует Амара с задумчивым лицом.
Я хмурюсь, когда они начинают спорить о преимуществах рейтинга и о том, достаточно ли я «подкована», чтобы противостоять Барту.
Я стараюсь не обращать на них внимания, направляясь к Барту, и коротко улыбаюсь, когда ловлю взгляд Деклана. Его внимание возвращается к Меррис, женщине, которая, если я не ошибаюсь, немного влюблена в Деклана.
Оказавшись всего в паре метров от Барта, я понимаю, что он не заметил моего приближения. Однако, как только он это делает, у меня возникает неприятное чувство, что я знаю, почему никому не нравится находиться рядом с ним.
Он следит за каждым моим шагом, пока я подхожу, и его губы поджимаются, как будто он попробовал что-то ужасное, а щёки слегка краснеют по мере моего приближения.
Я не уверена, как трактовать ситуацию, пока не оказываюсь перед ним. Если я проигнорирую его сейчас или повернусь обратно, будет слишком очевидно, но я уже могу сказать, что разговор не будет приятным или желанным.
— Здравствуйте, сэр, — говорю я, наблюдая, как его глаза щурятся, глядя на меня.
— Я не давал тебе разрешения разговаривать со мной, девчонка, — ворчит он.
— Не знала, что мне нужно разрешение.
— Такие люди, как ты, все думают, что могут творить что угодно, — теперь он бормочет что-то себе под нос, но я слышу каждое слово. — Я помню время, когда я мог как следует заткнуть вас всех.
Вау, вот вам и неприятные манеры.
— Вы недовольны тем, что я чёрная, или тем, что я женщина? — спрашиваю я, явно удивляя его своей прямотой.
— Уходи, — отвечает он.
Я понимаю, что так и стоит сделать. Я должна просто развернуться и оставить всё как есть, но мои ноги приросли к полу, и я не могу найти в себе сил прикусить язык.
— Вы никогда не задумывались, почему вы здесь один? — спрашиваю я, упирая руки в бока.
— Мой внук говорит, что я больше не могу говорить то, что на самом деле хочу сказать. Позволить вам всем быть освобождёнными было самой большой ошибкой в истории, — он смотрит на свои колени, и его старческие руки сжимаются в кулаки.
Ладно, видимо, мы сосредоточены на цвете моей кожи, хотя нельзя исключать, что мой пол тоже вызывает у него отвращение.
— Вау, это хуже, чем любые войны? Чем сбрасываемые бомбы или массовые убийства детей? Вы думаете, что предоставление прав чернокожим людям было хуже, чем это? — рявкаю я, и мой голос заставляет его обратить на меня внимание.
— Как я уже сказал, я никогда не давал тебе разрешения разговаривать со мной.
— Тем хуже вам, потому что мне не нужно разрешение. А ещё отстой то, что я работаю на частных детективов, у которых, держу пари, не возникнет проблем с выяснением сведений о вашем внуке. Интересно, холост ли он. Как вы относитесь к тому, что в семье появится чернокожая женщина? — спрашиваю я, видя, что задела его за живое.
— Ты не посмеешь! Мой внук и близко не подойдёт к таким, как ты, — выплёвывает он, и его верхняя губа дрожит.
— Ну не знаю. Мужчины, кажется, немного сходят с ума от этого, — я показываю на свои сиськи, и его лицо краснеет ещё сильнее, когда его взгляд скользит по ним, после чего он сверлит меня пристальным взглядом. — И держу пари, вашего внука или любого другого мужчину в вашей семье можно переубедить. У меня три горячие сестры; может быть, я натравлю их всех на вашу семью, — угрожаю я, когда меня охватывает гнев.
— Ты омерзительна! Будь у меня с собой трость, я бы побил…
— Ох простите, надо бежать! Я теряю время впустую, а ведь могла бы флиртовать с членами вашей семьи! — кричу я через плечо, жалея, что прощальная подколка не приносит мне большого удовольствия.
Я не в первый раз имею дело с кем-то вроде него, но легче не становится.
— Ты в порядке? — спрашивает Деклан, когда я подхожу к нему. На его лице беспокойство, а вот моё лицо, уверена, предупреждает о грядущем извержении вулкана.