В поисках спасения

Сэм никогда не занималась сексом с мужчинами, работающими в Джойсвуде. Ну, во всяком случае… после того, первого раза, пять лет назад. Но Джуд на следующий день уезжал, поэтому риск был невелик. И тогда она не была боссом.
— Прекрасно, — проворчала она, раздраженная таким поворотом событий.
— Я думала, ты покончил с консультациями, Пол, — заметила Джилл.
Она чувствовала, что между ее знакомыми что-то происходит, хотя и не могла понять, что именно. Она видела тот поцелуй на трибуне. Это был отнюдь не невинный клевок в щеку. А настоящий, полнокровный французский поцелуй. А потом, на вручении наград… они были так поглощены друг другом!
У Пола явно было что-то на уме помимо поисков делового партнера для Сэм. Его намерение пробыть в Джойсвуде до — как он выразился — полного удовлетворения можно было истолковать двояко.
— Просто этот парень — мой лучший друг, — предпринял попытку объясниться Пол, и Джилл, безошибочно чувствовавшая, когда мужчины лгут, насторожилась.
Ей оставалось только надеяться, что потенциальный партнер действительно существует и все это не тщательно продуманный план интрижки, предпринятой в отместку бывшей возлюбленной. Джилл неоднократно имела возможность наблюдать за Полом и Элинор, когда они были вместе, и видела, как увлечен ею Пол. Слишком уж невероятным казалось совпадение — внезапная страсть к Сэм вспыхнула в нем именно тогда, когда поблизости оказалась Элинор.
— Почему ты скрываешь его имя? — с подозрением спросила Джилл у Пола.
— Жизнь научила его осторожности. Но он тут же появится перед Сэм, если решит стать ее партнером. Даю слово.
— Хорошо, — сдавалась Джилл.
Она вовсе не считала Пола способным одурачить Сэм в денежном смысле. Что же касается личных отношений… то Сэм наверняка сумеет постоять за себя. Возможно, Рут и была мужененавистницей, но о ее дочери ходила молва как о пожирательнице мужчин. Слухи среди лошадников разносятся быстро. Поговаривали о ветеринаре несколько лет назад. И о парне, продававшем витамины для лошадей. И о том, который работал в компании по перевозке. И это только те, о которых слышала Джилл.
Может быть, следует беспокоиться о Поле?..
  
6
 
Воскресное утро было ясное и прозрачное. Сэм по привычке проснулась с первыми лучами солнца. И все же Джилл уже наблюдала за своими подопечными на тренировочной дорожке. Лошади вернулись в тщательно вычищенные денники задолго до того, как лондонцы открыли воскресные утренние газеты.
Тем не менее Джилл настояла на том, чтобы приготовить Сэм завтрак и побаловала ее и себя яичницей с беконом и кофе с тостами, сервировав все на круглом деревянном столе, который занимал большую часть кухни в ее кирпичном доме с красной крышей в пригороде Лондона. Она унаследовала его — и конюшни — от отца, также тренера лошадей, который умер от удара, когда у одного из его питомцев анализ на допинг после соревнований дал положительный результат и отца лишили лицензии. Матери не стало за несколько лет до этого, в противном случае она тоже умерла бы со стыда, считала Джилл.
Джилл, которой тогда было лет тридцать, а ее развод находился в самом разгаре, приняла этот вызов судьбы и приложила все усилия, чтобы добиться успеха в карьере, о которой всегда мечтала, но против которой восставала ее мать, считавшая, что дочери лучше выйти замуж за врача, имевшего частную практику, две большие машины и дом на Стрэнде. Для полного счастья ему недоставало только красавицы жены и парочки очаровательных детей.
Однако Джилл не могла иметь детей — это было одной из причин, по которым ее брак не удался. Другой — постоянное одиночество и скука жизни жены преуспевающего врача. Теперь лошади заменили ей детей, что, возможно, объясняло ее невосприимчивость к их недостаткам. Независимо от того, в чем они провинились — пусть даже в излишней медлительности, — она всегда была уверена, что сможет это исправить. Но самое забавное — то, что довольно часто это ей удавалось.
— Хорошо спала? — спросила Джилл за второй чашкой кофе.
 
Девочка выглядит усталой, думала она. Хотя от этого не менее красивой. Как получается, что в двадцать пять тени под глазами только добавляют сексуальности, а когда тебе за сорок — делают похожей на развалину?
— Прекрасно, — солгала Сэм.
Большую часть ночи она без сна проворочалась в постели, не в силах перестать думать о том, что Пол, возможно, обманул ее, и теперь занимается страстной, неистовой любовью с ужасной, но такой ошеломительно роскошной Элинор.
Ее неустанно терзали злость и ревность, хотя трудно было сказать, на кого именно она злится. Сэм и теперь не знала этого. Возможно, на Пола — уже за одно то, что его угораздило влюбиться в такое чудовище. Господи, неужели он начисто лишен вкуса? Эта женщина — ведьма. Коварная, сребролюбивая, бессердечная ведьма!.. Возможно, великолепная в постели… Более, чем великолепная. Испорченная. Мужчины любят, чтобы женщины в постели были испорченными. Очень любят. Сэм точно это знала…
— Все дело в Поле, не так ли? — резко спросила Джилл.
Сэм оторвала от тарелки невидящий взгляд.
— Что?
— В Поле Хакстере. Он вскружил тебе голову.
Сэм пожала плечами.
— А кому бы не вскружил?
— Мне. Он вообще не мой тип.
Удивление от того, что у Джилл может быть «свой тип», должно быть, отразилось на лице Сэм, поскольку приятельница рассмеялась.
— Полагаешь, у меня нет сексуальной жизни?
— Я… я как-то не думала об этом.
— Типично. Молодые считают, что секс только для молодых.
— Нет, я так не считаю, — возразила Сэм. — Я просто думала, что ты так поглощена своими лошадьми, что мужчины тебе не нужны. Мама говорила, что ты разведена, и я сделала поспешные выводы. Неверные, как я теперь понимаю, — добавила она, испытывая одновременно и любопытство, и удивление. Эта женщина много лет присутствовала где-то на обочине ее жизни, но она так и не удосужилась узнать ее получше.
Однако Джилл нравилась ей. Очень нравилась.
— Так каков же твой тип, Джилл? Скажи.
— Трудно описать. Но я сразу узнаю его, когда вижу. Обычно он среднего роста. Я не люблю, когда мужчина возвышается надо мной. Хорошо сложен, но не лопается от мускулов. Изящен в движениях. Хороший наездник, — поведала она с озорной улыбкой. — И с темными глазами. Обожаю темные глаза!
— Какого возраста?
— Возраст не имеет значения. У меня были и двадцатилетние, и пятидесятилетние любовники.
— И где ты находишь этих мужчин? — Сэм знала, как трудно наладить отношения с мужчиной, когда семь дней в неделю работаешь с лошадьми.
— Я их нанимаю.
Сэм постаралась не показать, насколько шокирована, и это ей почти удалось.
— Ты… нанимаешь… их… — медленно произнесла она, пытаясь справиться с головокружением. — Но… где? В эскорт-агентстве?
Джилл поперхнулась.
— Боже, нет! Я имею в виду, что нанимаю их к себе на работу. Ты ведь знаешь, как часто приходят и уходят конюхи в нашем бизнесе. Когда я провожу собеседование с поступающими на работу и вижу парня, который волнует меня физически, я его нанимаю.
— Надо же. И он… хмм… Они… хмм… никогда не подводят?
— Как правило, нет. Я ведь босс.
— Ух ты!
— Ты не очень шокирована?
— Нет! Господи, нет. Но эти мужчины… Они… хмм… не болтают?
Джилл пожала плечами.
— Не часто. Они знают, с какой стороны намазано масло. Честно говоря, я бы предпочла постоянные отношения, но какой мужчина сможет справляться изо дня в день с такой сильной женщиной, как я?
— Я понимаю, о чем ты говоришь.
— А как ты, Сэм? Наверняка рано или поздно ты захочешь выйти замуж?
— Никогда! — Ни разу в жизни ей не встречался женатый мужчина, который не хотел бы властвовать над своей женой. Ни разу. А Сэм знала, что этого не потерпит.
— А дети? Ты не хочешь детей?
Сэм всегда откладывала мысли о детях на потом.
— Возможно, когда-нибудь у меня и будет ребенок. Мне бы не хотелось оставить Джойсвуд чужому. Но для этого совсем ни к чему выходить замуж. И я не вижу повода для спешки. Мне всего двадцать пять.