Невеста для младшего принца (СИ)

— Изольда хочет бросить Тирона? — эльф смотрит на меня полными слез глазами.
— Нет, что ты, — поспешно восклицаю я, — я просто пошутила. Я останусь здесь. С тобой и бабушкой. Будем вместе продолжать изучать магию. Я столько всего уже придумала. Есть у меня идея, как сделать приспособление для мгновенного разогрева пищи. В моем мире были специальные микроволновые печи. Вот я и подумала, взять вместительный глиняный горшок и завязать в нем магию так, чтобы помещенная в него еда мгновенно становилась горячей. Как думаешь, получится?
Тирон задумчиво скребет ногтями затылок.
— Попробуем ночью. Севастия спит. Кухарка спит. Тирон и Изольда эк-спе-ре-мен-ти-руют, — медленно произносит по слогам Тирон последнее слово.
Я невольно смеюсь, и эльф следует моему примеру.
— Изольда, ты одна? — стучится в мою комнату бабушка. Выдерживает паузу и открывает дверь. Эльф шустро занимает свое насиженное место за диваном.
— Одна. Читаю историю Рона-завоевателя.
— Мне показалось, что я слышала в твоей комнате голоса, — бабушка подозрительно обводит взглядом гостиную.
— Ну что ты, ба. С кем я могу находиться? В этой глуши в радиусе пары километров ни одной живой души.
— Значит, показалось, — бабушка немного грустно вздыхает. У меня возникает мысль, что она ищет Тирона. Наверное, надеялась встретить его в этом доме. Столько грусти и разочарования мелькает в ее взгляде.
— Тирон, давай расскажем про тебя Севастии, — предлагаю я эльфу, — бабушка скучает по тебе.
Тирон молчит. Отводит взгляд, опускает голову и ушки. Он тоже скучает — понимаю я. Надо непременно этих двоих свести друг с другом.
  
13
 
— Раз, два, три, четыре, — учитель танцев, долговязый и сухопарый пожилой мужчина с узкими усиками на гладковыбритом лице, крепко держит меня за руку и отсчитывает такты, ведя меня в танцевальном па по центру музыкальной комнаты. Севастия Халитовна увлеченно наигрывает на клавесине замысловатую пьесу. От всех пируэтов у меня уже кружится голова и мелькает в глазах. Хочется побыстрее сбежать и проверить, замерзло ли мое мороженое в смастеренном мною этой ночью морозильнике.
В качестве морозильной камеры я приспособила хорошо просмоленный со всех сторон бочонок с тугой крышкой. В погребе, из-под самой земли потянула за лучик, что так и грозил заморозить мои ладони. Соединила его с водной стихией. Закрутила в тугой узел внутри бочки, и ее внутренняя поверхность сразу же подёрнулась инеем. Сверху я свою импровизированную морозильную камеру накрыла вощеной бумагой и закутала, как в кокон. Холод не должен утекать из бочки, а тепло, наоборот, не просочится. Кухарка сбила на кухне для меня смесь из сливок и сахара. Полученную массу я выложила в плошку и поместила на дно своего морозильника. Плотно закрыла крышкой. Теперь, вместо па-де-де меня волнуют результаты моего многочасового труда.
— Леди Изольда, держите темп. Не спешите, — певуче нашептывает мне в ухо учитель танцев.
Я скромно улыбаюсь, потупив взор, как учила бабушка, и продолжаю неловко следовать его наставлениям. Стискиваю губы, чтобы не выругаться, когда с завидным рвением учитель ведет меня в танце по очередному кругу.
Когда мои мучения заканчиваются, я спешу на кухню. Откидываю крышку морозильной бочки и достаю заветную плошку. Масса застыла и по вкусу напоминает настоящее мороженое. Я с гордостью ставлю приготовленное блюдо на стол.
— Мороженое? — бабушка вскидывает брови и берет чайной ложечкой маленький кусочек.
— Ну как, нравится? Правда, вкусно? А ты говоришь, что я ерундой занимаюсь…
— Все это, конечно, хорошо. Твоя печка-горшок и котелок-варка просто прелестны, но, прошу тебя, сосредоточься на основных уроках. До твоего отбытия во дворец остались считанные дни, еще столько нужно успеть.
— Бабушка, за оставшуюся неделю я не стану виртуознее играть на клавесине. Не научусь более грациозно танцевать. Да и манерами никогда не сравнюсь с другими претендентками, в которых вдалбливали все это с малых лет. Ну не пройду я этот отбор, на этом жизнь не закончится. Просто пообещаю, не посрамить наш славный род.
 
— Иза, я все понимаю, — бабушка сжимает мою ладонь, лежащую на столе, — просто это важное событие в жизни каждой семьи. Ты так быстро выросла, уже невеста. Это так волнительно. И мне безумно хочется, чтобы тебя заметили и по достоинству оценили при дворе. И если не принц, то возможно кто-то другой, достойный молодой человек, обратит на тебя внимание. Попросит твоей руки.
— Севастия Халитовна, не начинайте, — смеюсь я. Сама мысль о том, что у меня может появиться жених приводит меня в смятение.
Как это здесь происходит? Раньше у меня был парень. Мы встречались почти полгода, а потом я узнала, что он смеется надо мной с друзьями. С презрением отзывается о моем увлечении электроникой и всем твердит, что от меня несет канифолью. Возможно, его злило, что я отказываюсь от секса. Дальше поцелуев и невинных ласк мы с ним не заходили. Я не дала доступ к своему телу. В некоторых сферах жизни бабушкино воспитание глубоко пустило корни. Только после свадьбы — это, конечно, не совсем мой девиз, но я жду того единственного, который будет любить во мне все. И запах канифоли в том числе.
Мариет, моя горничная, потеснила Тирона в гардеробной. Она теперь с увлечением следит за пошивом нарядов для меня. Бесконечно все утюжит и укладывает во вместительные сундуки. Каждое утро меня ждет новый наряд, вычищенные туфли и в идеальном порядке разложенные мелочи на туалетном столике. После утреннего туалета Мариет занимается моими волосами. Подбирает мне прически, из-за которых нельзя предположить, что мои волосы неподобающей длины. Мариэт идеальная горничная: исполнительная, чопорная и невыносимо скучная.
Каждый новый день приближает меня к отбытию в королевский дворец. Я отношусь к этому, как к необходимому злу. К простой демонстрации, что род Айденов имеет продолжение в моем лице. А там, как говорится, пять минут позора и домой. За этот жест доброй воли с моей стороны нам полностью восстановили все права и вернули титулы, которые бывший король лишил моего деда за мятеж. Бабушка счастлива, у меня есть новое увлекательное дело. Мне больше ничего не надо.
Чтобы помирить бабушку и Тирона я придумываю одно хитроумное средство. Долго примериваюсь, прежде чем соорудить необходимое приспособление. В конце концов меня осеняет идея использовать толстый, полый внутри сук. Я нахожу подходящий, когда наблюдаю, как мужики вывозят спиленные деревья из нашего сада. Перед домом теперь разбиты клумбы, кустарники подстрижены ровными рядами, а задний двор безжалостно очищается от чрезмерно разросшейся растительности. Толстый сук, с прогнившей внутри сердцевиной, сиротливо лежит на траве. Я подбираю его, задумчиво разглядывая. Если его полностью сделать полым внутри, то получится труба. Трубка. Я даже подскакиваю на месте от осенившей меня идеи.
Тем же вечером садовник помогает мне в осуществлении моего плана. Он должным образом обрабатывает древесину, и уже к ночи я имею два необходимых приспособления для эксперимента. Одно из них незаметно кладу бабушке под подушку. А второе…
Я вкладываю небольшой кусок гладко отшлифованной трубки с вырезанной посередине кнопкой в руки Тирона и прошу:
— Тирон, подумай о том, с кем бы ты сейчас хотел поговорить и нажми на этот квадратик.
Эльф вертит в руках полую трубку и задумчиво сопит.
— Чей голос ты бы сейчас хотел услышать больше всего на свете, — проникновенно подсказываю я.
Эльф молчит, жует в задумчивости нижнюю губу, и нажимает пальцем кнопку.
— Произнеси имя, — прошу я.
— Севастия, — дрогнувшим голосом произносит Тирон.
В воздухе разливается тишина. Я подумала, что мой опыт не удался. Может быть воздушных лучей маловато?
— Тирон? — глухо раздается из трубки бабушкин голос.
— Севастия, — повторяет Тирон.
— Тирон, где ты? Я слышу твой голос из какой-то деревянной трубки. Тирон, ты здесь?