Добрые Люди (СИ)

В доме было абсолютно пусто, ни единого намёка на пребывание людей, только голые стены и каменные ступени, ведущие с этажа на этаж: ни истлевшей мебели, ни ложки-поварёшки, вообще ничего. Создавалось впечатление, будто кто-то вычистил дом, что называется, под метлу, а быть может тут не жили вовсе, но тогда для кого построили все эти сооружения?
На улице ничего не менялось. Изменённые не пытались воскреснуть, чего, признаюсь честно, я опасался, потому как помнил — тела тварей желательно сжечь. Переживших падение тоже не наблюдалось. Я трусцой перебежал улицу и заскочил в один из домов, который по памяти должен был быть с пробитой крышей и не ошибся: тварь обнаружилась на втором этаже и ещё была жива, череп её был треснут, а из ран сочилась густая слизь. Райтшверта не было. Изменённый, завидев меня стал клацать перекошенной челюстью и скрести уцелевшей лапой, пытаясь ползти.
— Живучая гадина, — процедил я сквозь зубы и опустил стопу твари на голову, поджигая поток. — Шестьдесят пять.
Изменённый дёрнулся и замер, а я поднялся на чердак и выбрался на крышу. Конёк этого здания немного возвышался над окружающими строениями, и я сразу приметил ещё несколько домов с дырами в кровле. Задумался на миг:
«Так ли нужен мне меч? Быть может, плюнуть и поспешить?»
Я всё ещё надеялся встретиться с группой засветло, но здравый смысл подсказывал, что без клинка уходить не стоило. Чуяло моё сердце, что основная схватка ещё впереди, а надеяться на один лишь поток, вернее, на его остатки, я позволить себе не мог. Да и сэр Тормик расстроится, узнав о потере меча.
Следующие несколько строений встретили меня пустыми комнатами и мёртвыми изменёнными. Райтшверта не было и тут. Отчаявшись, я решил проверить последние два дома, и удача мне улыбнулась: в двухэтажном здании с низкими потолками и лестничным маршем ограждение которого было выполнено в виде резных балясин с толстым мраморным поручнем, я обнаружил дохлую тварь. Райтшверт торчал у той из пасти, рукоять меча с виду была целой. Клинок завяз крепко между позвонков, поэтому пришлось снова тратит силу, дабы высвободить оружие.
«Бесов праздник…»
Рюкзак я, разумеется, искать не стал — поделом, да и не было в нём чего-то жизненно необходимого. Следовало спешить. Тщательно вытерев клинок крупными листьями, которыми был усеян весь пол — следствие падения изменённого сквозь пышную крону, укрывавшую собой низкое строение, — я собрался было спуститься на первый этаж и замер. Схожее чувство беспокойства охватило меня в Хранителе при первой встрече с проклятыми. Я прислушался, но шум воды заглушал все звуки. Подойдя к окну, я прижался к откосу и осторожно выглянул: из пруда пытался выбраться раненый изменённый, ещё двое стояли на берегу, один из них фыркал, втягивая ноздрями воздух.
Плохо дело.
Я решил не рисковать и посмотреть, что твари будут делать дальше. Меня они не чуяли, так как в комнате стояла одуряющая вонь от вывернутых наружу кишок разбившегося проклятого. Изменённые помогли выбраться раненному товарищу и втроём заковыляли в противоположную моему маршруту сторону. Я облегчённо вздохнул, про себя отмечая, что между ними всё ещё оставались слабые связи свойственные человеку, и помимо взаимопомощи, они скорее всего умели мстить, а также были жутко злопамятны, впрочем, как и большинство людей.
Выйдя из дома, я цепким взглядом изучил пруд и прилегающие окрестности — убедившись в отсутствии опасности, направился к центральной площади. Поначалу двигался короткими перебежками от дома к дому, стараясь держаться теневой стороны улицы, заглядывал сквозь пустые окна в пустые же помещения — в домах царили мрак и запустение. После ускорился, игнорируя брошенные здания: не было смысла тратить драгоценное время и отвлекаться на изучения преданного забвению города.
Улицы постепенно погружались в сумерки и туманное облако медленно ползло к земле. Когда я подошёл к площади, белёсая дымка полностью накрыла собою город, а видимость снизилась до шагов двадцати, но вопреки ожиданиям поселение не погрузился во тьму, а будто замерло во времени: солнце уже должно было скрыться за скалами, отдав власть тёмной ночи, но этого не происходило — казалось сам туман излучал слабое свечение, а быть может так оно и было.
 
Вскоре я расслышал звук журчащей воды, а ещё шагов через тридцать из тумана показалась статуя — женщина запечатлённая в камне была изображена в виде служительницы Храма Дейлы, но несколько отличалась от современниц: короткая стола едва доходила до колен, обнажая красивые ноги; пышные волосы волнами спадали на плечи, а голову её венчала тиара с неизвестным мне знаком; в руках женщина держала кувшин из которого вырывался поток воды, наполняя круглый бассейн. По периметру водоёма замерли другие скульптуры. Это были совсем юные девицы в длинных туниках: скульптор столь мастерски изобразил лица, что казалось ещё немного и статуи оживут, завертятся в танце, зазвучит лютня, а тонкий голос менестреля наполнит сердца собравшихся тоской. Я отогнал наваждение и попытался определить как этот фонтан работает на протяжении сотен лет? Но ни водонапорных башен, как у фонтанов Довура, ни каменных акведуков, коими славился Тимброл я не заметил.
Площадь мне следовало пройти насквозь, чего я делать не хотел: открытое пространство не внушало доверия, а потому я решил поискать иной путь, чтобы выйти к нужной улочке, ведущей к другому концу города. Выбор мой пал на высокий дом слева. Я предположил, что смогу пробраться на соседнюю улицу сквозь строение, а после к следующему дому пока не обойду площадь по кругу. Внутри очередного дома обстановка мало чем отличалась, за тем лишь исключением, что здесь в окно проросло дерево и мне пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось продраться сквозь густую растительность. Через окно я попал во внутренний двор. Здесь расположился небольшой сад с когда-то ровными рядами декоративного кустарника и широкими лавочками: кустарник теперь разросся и заполонил собой всё пространство дворика, а деревянные сидения лавок давно истлели.
Обход отнял у меня около получаса и, казалось, что это мера была излишней, но как бы там ни было, а площадь вызывала двоякие чувства, но уж лучше так — через кустарник и бойницы пустых окон, — чем очередная встреча с изменёнными или ещё какими сюрпризами Белых гор. Уж чего-чего, а этого тут было в избытке.
Выбравшись к нужной улице, я в последний раз окинул статую взглядом и, мысленно попрощавшись, направился прочь. Слева, возможно через пару улиц, раздался душераздирающий крик человека, голос знаком не был, поэтому я решил ускориться, более не таясь. Возможно, это был кто-то из отряда колдуна или сбежавшие разведчики — ни с теми, ни с другими я пересекаться не планировал, и очень надеялся, что на пути им повстречались изменённые.
Где-то на середине пути я заметил слабый отблеск вдали и юркнул в ближайший дом. Чем бес не шутит, а светиться могла чешуя проклятого. Через задний двор строения я вышел на широкую аллею с рядами фонарных столбов и коваными лавочками, фонари естественно не горели, как впрочем и не работали маленькие фонтаны, попадавшиеся порой на пути. На одной из развилок мне показалось, что я услышал голоса и свернул проверить. Подобравшись к трёхэтажному зданию, я прислушался.
— Тэсс, ты хоть понимаешь во что ввязалась?! — голос принадлежал Гариусу, мягкий тембр владеющего сложно было не узнать.
— Слушай, Гар, это моё дело, — Тэсс пыталась говорить тихо, но видимо от эмоций её голос дрожал. — У меня были на то причины.
Владеющие вели беседу на втором этаже. Я подпёр стену плечом и решил послушать.
— Тэсс! — не унимался Гариус. — Добрые Люди?! Ты в своём уме?
— Представь себе, в своём.
— Это же…
— Ну что? Что?! Ты веришь в дурацкие сказочки? Это братство ничем не отличается от ордена Верных или Союза Владеющих.
— Тэсс! Да за эти слова тебя сожгут на костре без суда и следствия! Вдумайся только о чём ты говоришь!
— Я знаю, о чём говорю, где и кому. И так же знаю, что ты…