Обещаю, больно не будет (СИ)

Глава 34 – Тёмные времена
Вероника
— Марта? — тихо постучалась я в комнату к лучшей подруге.
— Я не голодна, — услышала приглушенный голос девушки. Грустный. Надтреснутый. Пустой, лишённый какой-либо эмоциональной окраски.
— Впусти меня, — стукнула я ещё раз в дверь.
— Снова будем реветь. Я устала от слёз.
— Ну и что? Зато вместе, Марта.
— Потом, Ник...
Я от досады закусила губу, но всё-таки развернулась и с тяжёлым сердцем побрела на кухню, где села за обеденный стол и уставилась в его деревянную, покрытую матовым лаком, крышку. Чуть поскоблила прожилки ноготком и вновь обречённо вздохнула, понуро слушая, как стонет за рёбрами избитая ногами душа.
С событий в клубе прошла неделя. Ровно семь бесконечных дней, где кроме тоски и бессильной злобы, я не чувствовала ничего. И если с моим разбитым уже в который раз сердцем было всё понятно, то из-за страданий лучшей подруги хотелось рвать на голове волосы, а ещё плюнуть в равнодушную морду Стафееву. Он ходил по институту с отсутствующим выражением на лице — полный штиль и никакого раскаяния. Тогда как Марта умирала от неразделённой любви, не в силах даже встать с постели и отправиться на занятия.
Взяла больничный и слабо прошептала мне:
— Не могу.
Ещё утром в воскресенье она вроде бы с верой смотрела в завтрашний день, а к вечеру понедельника потухла и перегорела. Рядом с ней лежал телефон, его экран транслировал личную страницу социальной сети той самой Ани, которая пестрела милыми фотографиями в обнимку с Фёдором, сделанные в ночном клубе. На подписи — сплошные сердечки. В комментариях отметился и сам Стафеев с ответными признаниями.
— Мудло, — покрепче обняла я Марту. А та расплакалась и на целую неделю выпала из жизни, страдая по тому, кому она была не нужна.
— Зачем он тогда смотрел на меня так, Ника? — глотая свою безграничную боль, шептала подруга и задавала мне вопросы, на которые я не знала ответа. — Зачем прикасался, будто бы я была важна ему? Зачем помог? Зачем кинулся за мной по щелчку пальцев? Зачем...
— Не знаю, — честно ответила я.
Но у меня и самой было целый воз неотвеченных вопросов, ведь Янковский так и не появился на учёбе. Да и вообще институт, всегда гудящий сплетнями как улей, сейчас странно притих. Никто не смотрел криво в мою сторону, никто не шептался за спиной. И это казалось затишьем перед бурей.
Но мне она была не нужна. Я и так знала, чем кончится это грязное дело, потому что однажды уже прошла по горящим углям через нечто подобное. Сильные мира сего вываляли меня в грязи, а любимый парень поверил в то, что я переспала с его лучшим другом.
Почти зеркальная ситуация...
Вот только я не хотела более проходить через подобное унижение. Мне и одного раза хватило, чтобы понять — Басов никогда не играл в моей команде и всегда готов был верить кому угодно, но только не мне. Так и сейчас: ему расскажут уродливую сказку, где я за деньги продавала двум прожжённым мажорам своё тело, а он и поверит.
Ведь люди не меняются, не так ли?
От этого понимания было почти невыносимо дышать, двигаться и продолжать жить. Но я делала это и каждый божий день приказывала себе забыть парня, без которого я, казалось бы, чувствовала себя мёртвой. Вот только сердце моё глупое меня не слушало, а слёзы сами лились из глаз в тоске по несбыточным мечтам. И душа ждала его звонка, где бы он сказал мне, что со мной. Что любит. Что никогда не поверит ни одной чудовищной выдумке обо мне.
Как итог: вечер субботы клонился к своему логическому завершению. Я в одиночестве поужинала, слушая, как из комнаты Марты доносится жалобная, полная муки, фортепьянная мелодия, а затем вздрогнула, когда в нашу дверь позвонили.
Я тут же вспомнила звонок от адвоката Мирзоева, который настойчиво напомнил, чтобы я не забыла забрать заявление из полиции, ведь у меня осталось так мало времени. По позвоночнику прокатилась волна липкого страха. Но я всё же поднялась на ноги и побрела в сторону прихожей, не желая превращаться в забитого и запуганного зверька.
 
Не глядя в глазок, распахнула дверь, но тут же замерла и, кажется, рот открыла от изумления.
— Привет, — с ноги на ногу переступил парень и хмуро на меня глянул.
— Привет, — процедила я и выше подняла голову, давая понять, что ему тут не рады.
— Я к Марте.
— Да неужели? — удивлённо приподняла я брови.
— Её нет на парах с понедельника.
— И что?
— Я ведь староста, — развёл руками Стафеев и шумно сглотнул. — Пришёл узнать, может, чем нужно помочь по учёбе или...
— Или пойти на хрен, Федя, — прорычала я и почти захлопнула перед его носом дверь, но тот успел сунуть в створ носок своих кроссовок.
— Марта! — крикнул парень и словно табуретку отставил меня в сторону, разулся и прошёл внутрь. — Марта?
— Ну ты вообще красавчик, конечно, Стафеев, — выпала я в нерастворимый осадок.
— Где её комната? — игнорируя моё замечание, спросил нежданный гость, но тут же на звук его зычного голоса в коридор высунула нос Максимовская и поражённо воззрилась на парня.
Секунда и Фёдор Марту просто занёс обратно в комнату, а затем плотно закрыл за собой дверь. А я пошла на кухню, где попыталась доесть свой остывший ужин и не прислушиваться к разговорам двух молодых людей, да только не получилось.
— Ты чего припёрся, Стафеев?
— Я волновался.
— За всех в группе так волнуешься или только за ту, которую трахнул и послал в долгое пешее, м-м?
— Я звонил тебе, но ты не брала трубку.
— Я, представь себе, не имела желания с тобой говорить.
— А я имел!
— Уйди, пожалуйста...
— Может что-то в аптеке купить? Чем ты больна?
— Воспалением правой пятки, Стафеев!
— Марта!
— Уйди, твою мать! — разговор скатился в крик.
— Да не могу я уйти!
— Пф-ф-ф...
— И не хочу!
Пару секунд колючего, прошивающего насквозь болью молчания, а затем Марта ломается. И я на расстоянии ощущаю, насколько непоправимо её перемалывает эта мясорубка под названием «безответная любовь».
— У тебя совесть есть, Федь? — я слышала, как задрожал её голос. — Или тебе просто доставляет удовольствие вот так изощрённо пить мне кровь?
— Я скучал по тебе, — тихо, надломлено, едва слышно произнёс Стафеев. — Марта...
— Скучал?
— Да...
— Тогда прямо сейчас звони своей Анечке и, будь добр, поставить и её в известность, по кому именно ты скучаешь и что это точно не она! — снова отчаянный крик.
Громкое чертыханье. Мат!
Хлопок двери и быстрый, злой топот ног в сторону выхода из квартиры. Бросаюсь следом и слепо смотрю, как обувается Стафеев, как тянет на себя входную дверь. В последний момент оборачивается и смотрит так, будто бы хочет придушить меня. Или себя.
— Басов сегодня улетел в Москву. Насовсем, — рубит он, и каждое его слово словно разрывная пуля влетает в меня, и я разлетаюсь на куски.
В мясо, чёрт возьми!
Ну я же говорила... Ярослав даже не позвонил мне, просто бросил, не желая мараться о такую, как я.
Дверь за парнем захлопнулась, а я рухнула на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.
Не нужна…
Глава 35 – Бермудский треугольник
Фёдор
— Куда попёр? Халат надень! — ворчит моя тётка и хмурит кустистые, но бесцветные брови.
— Блин, — кое-как протягиваю руки в рукава и морщусь, психуя, что одёжка не по размеру сковывает движения. — А без него никак?
— Никак, — углубляется в написание историй болезни женщина, а я только закатываю глаза, но подчиняюсь. Других вариантов у меня нет, уже пробовал, посторонних не пускают. — Тринадцатая палата.
— Помню, — киваю я и покидаю просторный кабинет, пропахший антисептиком.
Выхожу в коридор и быстрым шагом направляюсь почти в самый его конец, где сворачиваю в нужную дверь. Коротко стучусь, но, не дожидаясь ответа, толкаю створку и прохожу внутрь. Глаза пациента, на секунду вспыхнувшие бесконечной надеждой, резко тухнут.