Обещаю, больно не будет (СИ)

Он был недостоин не одной моей слезинки, пролитой по нему бессонными ночами.
— Это моя расплата за прошлое, Ник, — подняла несчастные глаза на меня Максимовская — за всё то, что я с тобой сделала. Никак не расплачусь по счетам. Прости меня...
— Да брось, Марта. Я от тебя добра получила больше, чем от кого бы то ни было в этом мире. Родная мать топила, пока ты меня за волосы из болота вытаскивала. Одна.
— Всё равно, Ник, прости меня. Прости, пожалуйста, — плакала девушка, пока я гладила её по голове и бессвязно бормотала утешения.
Да, у судьбы отличное чувство юмора, чёрт возьми. Но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним...
Вероника
Я подняла подругу со стула и аккуратно повела за собой в гостиную, где мы обе завалились на диван. Марта всё ещё плакала и шмыгала носом, а я, крепко обнимая её, включила телевизор, а затем и наш любимый фильм «Привидение» на минимальной громкости.
— Может мне перевестись, Ник? — задала девушка вопрос так жалобно, что я почувствовала острое желание отыскать чёртового баскетболиста, оторвать ему конечности и засунуть их ему в задницу. Максимально глубоко!
— Только представь, как обрадуется Стафеев, если ты сделаешь это.
Марта с минуту лежала тихо и даже всхлипывать перестала, а после выдала:
— Да, ты права. Он от меня так просто не отделается.
— Лучше включи игнор на максимум.
— Легко сказать, — судорожно выдохнула девушка, а затем мазнула по мне быстрым, смущённым взглядом. — Вот ты ведь даже не удивилась, Ник. Неужели мои чувства так очевидны? Неужели все вокруг в курсе, что я третий год сохну по этому придурку?
— Не знаю, — честно ответила я, — но думаю, что твоё залипание на его фотки в сети видела только я.
— Пф-ф-ф… что я вообще в нём нашла? — закатила глаза девушка, а я хмыкнула.
— Ну, он реально смазливый. А ещё спортивный. Умный. Высокий и...
— Так, стоп, — зажала Марта уши и тихонько пискнула.
— Прости.
— А ведь я действительно думала, что ненавижу его. Весь первый семестр первого курса прям мечтала придушить гада. А потом увидела, как он на остановке в засос целовал Альбину Ефимову с параллельной группы. И всё — меня прям бомбануло. Смотреть ему в глаза уже было архисложно, взгляд то и дело соскальзывал на его губы. Дальше всё по классике — я стала тушеваться и вспыхивать в его присутствии, нон-стопом искать его глазами в институте. И вишенка на торте: киснуть, когда он пропускал занятия.
— А он только конфликтовал с тобой всё это время?
— Нет. Сначала просто смотрел как на пустое место, а потом лишь отмахивался и саркастически огрызался.
— Дерьмовый расклад, конечно, — подытожила я. — Но всё-таки не стыкуется у меня равнодушный к тебе Фёдор с тем, кто всю ночь без продыху вертел тебя на волшебных качелях.
— У меня на это есть только одно, но очень логичное объяснение: он знает о моих чувствах.
— И?
— Сделал подачку.
— Но ведь это... жестоко.
— Жизнь вообще полна дерьма, Ник. Оглянись вокруг. Вот у тебя тоже на шее свежий засос, так? Первый раз простительно, ибо ты наступила на грабли по дурости и наивности. И сейчас снова делаешь это, но уже сознательно.
— Да. Не было никакого заказа на выгул дорогущего лион-бишона. Басов заманил меня к себе, а потом...
— Ой, Ника, только не говори, что у вас тоже всё было этой ночью. Ладно я — эпическая дура. Но ты ведь у меня с мозгом.
— Нет, — успокоила я подругу, а сама моментально выхватила резкий укол прямо в сердце. Задохнулась. Зажмурилась, снова прокручивая в голове то жаркое сумасшествие, что случилось между мной и Ярославом.
— Фух, — приложила руку к груди Марта. — Но что-то ведь было, так?
— Так. Мы очень мило поговорили. Мне любезно напомнили о том, какая я дрянь, как взяла деньги у его дедули и тем самым продала нашу любовную любовь. А ещё мне сунули под нос фотку, где Аммо откровенно лапал меня в своей тачке.
— Разрыв шаблона, — зарычала Марта, — как это всё-таки по-мужски, господи!
— Даже если за уши притянуть, то ты же понимаешь, насколько это абсурдно, да?
 
— Ещё бы! — мстительно скривилась Максимовская. — Ты узнала про его жестокие игры за твоей спиной и на банальную месть права не имеешь. А вот бедный Ярик — да. И его загул со Стеф после твоего мнимого предательства ты просто обязана была понять и простить. Ну, потому что...
— А чё такова? — потянули мы в унисон и фыркнули.
— Он всё врёт, Ник. Я не верила в его чувства тогда, не верю и сейчас.
— Я знаю, Марта. Вот только есть одна загвоздка: мне обещали, что время лечит, что после его анестезии будет не больно. Так вот — соврали.
— Ты всё ещё его любишь, — это был не вопрос. Утверждение.
— Головой я всё понимаю, но телу не прикажешь молчать. И я не знаю, куда меня всё это приведёт, если он продолжит на меня давить. Мне страшно, Марта. И я сама себе не принадлежу рядом с ним.
— Такая же фигня, — вздохнула подруга, а затем обняла меня и затихла, следя за тем, как на экране привидение Сэма целует свою Молли.
— Если я когда-то и соглашаться на любовь, — прошептала я, — то только на такую.
— Такой не бывает, Ника...
Остаток дня и вечера мы провалялись на диване. Ели вредную еду, болтали, смотрели старые мелодрамы и утешали друг друга как могли. Телефон Марты молчал. Мой тоже. И если я держала руки при себе, то Максимовская уже ближе к полуночи всё-таки сорвалась и полезла в сеть. А там уж перерыла почти все фотографии Стафеева и смогла-таки вычислить ту самую Анечку.
— Красивая, — вперила жадный взгляд в русоволосую девушку подруга и поджала губы. А затем нервно выключила телефон и подорвалась с дивана. — Я спать, Ник. Спокойной ночи.
Спустя ещё полчаса я услышала, как подруга тихо всхлипывает в своей комнате. И да, я знала, что за болезнь на живую жрала её изнутри — жестокая и неконтролируемая ревность.
Мою же душу душило совсем другое чувство, ещё более страшное и разрушающее — неуверенность в себе. Оно обвивало меня изнутри ядовитым плющом и мешало жить полной грудью. Ведь я до сих пор в своей голове слышала слова собственной матери и общества в целом, что с пеной у рта гнобили меня:
«Ты, Вера, серая, ничем не примечательная мышь. Обычная. Заурядная. Посредственная. Но это ли не дар Господа нашего, дочь моя? На такую простушку, как ты, никогда не посмотрит с любопытством такой популярный парень, как Басов».
Теперь в каждом парне, встреченном на своём пути, я подсознательно видела агрессора. И до конца не могла поверить в то, что смогла стряхнуть с себя шелуху невидимки, вешалки и аутсайдера. А действительно ли им нужна именно я, а не всего лишь эмоции от игры с очередной куклой?
Под эти деструктивные, выжигающие изнутри всё дотла, мысли я и уснула, а наутро проснулась разбитой и рассеянной. Всё валилось из рук. Я зависала где-то за гранью этой хмурой реальности и старалась себя убедить, что всё сделала правильно.
А то, что тело бунтует? Ничего, от этого ещё никто не умирал.
Марта тоже была неестественно тихой с утра. Я видела степень её переживания перед неизбежной встречей с тем, кто хладнокровно убил её надежды. Но подруга несмотря ни на что держала хвост пистолетом: оделась с иголочки в обтягивающее платье и высоченные шпильки, подвела веки убийственными стрелками и с вызовом посмотрела в глаза своему отражению.
Бедный, Федя...
Выходим из подъезда, а я украдкой кручу головой по сторонам. Почему-то всё ещё не верю, что Басов так легко сдал позиции, ведь это вообще не в его стиле. Но телефон мой упорно молчит, а двор пуст. У института на парковке тоже его видного автомобиля не оказывается. Прямо странные дела, и меня чуть ведёт от такого расклада, хотя мне и стыдно в этом признаться.
Радоваться не могу. Мне было приятно, что он за мной бегает и получает отказ за отказом. Ни то, чтобы я была мстительной стервой, но получить хоть какую-то моральную компенсацию за его прошлые грехи приятно, чёрт возьми.