Обещаю, больно не будет (СИ)

Тихим. Спокойным. Размеренным.
А теперь вот — всколыхнулась осевшая вонючая тина, показав никому не нужные очертания похороненных воспоминаний. Их было слишком много. Целое кладбище истлевших костей. А за рёбрами от одного только украдкой брошенного взгляда тянет. И снова хочется вернуться назад.
Что бы что?
Чтобы сделать ещё больнее. Потому что сейчас кажется, что пожалел. Надо было добить. Надо было растереть в порошок. Тогда мне было хотя бы легче дышать.
Встаю под холодные капли и облегчённо выдыхаю. Тело просыпается, но мозг по-прежнему взбит в кровавый гоголь-моголь. Вытираюсь, надеваю халат и телепаюсь до кухни, где, с тихим стоном и великим прискорбием, прихожу к выводу, что кофе закончился.
— За что? — вскидываю я голову к потолку и понимаю, что без чашки ароматного ристретто сейчас просто не смогу окончательно вернуться к жизни. Так и буду ходить зомбак зомбаком.
Покряхтел обречённо, но всё-таки потопал в гардеробную, где висели немногочисленные мои вещи, прихваченные из столичной квартиры. Схватил какую-то первую попавшуюся белую футболку и голубые бермуды, натянул всё на себя и водрузил на нос солнцезащитные очки, скрывая синяки под глазами от бессонной ночи, а затем припустил на выход.
По пути принял звонок от Олега. Китайцы все подписали. Котлованы начинают рыть на следующей неделе, но Басов-старший тоже не сидит сложа руки и землю роет, но уже носом. Под нас, хотя вся эта эпопея на девяносто процентов заслуга Караева, но деду плевать. Ему в этом мире априори все должны и обязаны
— Позвони старику, поговори с ним, Яр. Ну это уже не смешно.
— Олег, ему не разговоры со мной нужны. Он хочет получить наши активны, и минимум половину. Скажи, ты пойдёшь на это?
— Нет.
— Вот и я нет. Мне хватило прошлогоднего инцидента.
— И того, что он сделал три с половиной года назад? — осторожно прощупывает мужчина тонкий лёд, но я уже пришёл в себя и снова оброс стальной бронёй.
— На это мне давно плевать.
— Ладно.
— Ладно...
— В офисе сегодня тебя ждать?
— Честно? Пока не готов.
Отбиваю звонок и на ходу до пункта назначения гуглю последние сводки по дорогому родственнику. Мэром нашего города он так и не стал, зато каким-то невообразимым образом пролез в команду губернатора края и сейчас сидел в кресле его первого заместителя. Мы работали красиво и чисто, но старый пройдоха всё равно разнюхал, откуда ветер дует и теперь из кожи вон лез, чтобы задним числом аннулировать все наши разрешения и договорённости по масштабной стройке. Или и вовсе выставить нас злостными нарушителями.
К примеру, сейчас Тимофей Романович ратовал за то, что землю под будущий Дворец спорта, парк и многоуровневую парковку мы выбили незаконно, в обход мнениям граждан, видите ли. А сейчас втихую проплачивает широкомасштабные акции, где абсолютно точно купленные люди скандируют «нет» нашему проекту.
— Жадный идиот, — буркнул я, заблокировал телефон и зашёл в тихое, уютное кафе, которое располагалось в притирку к квартире, которую я снял на время пребывания в этих краях. Здесь, по моему мнению, и на моё счастье, варили лучший кофе в городе.
Сел за столик у окна. Озвучил свой заказ подошедшей ко мне молоденькой официантке, на вид ещё школьнице. Молодец, подрабатывает, а не тупые тиктоки снимает, демонстрируя на потеху отмороженным бакланам собственный зад.
Вяло улыбнулся и накинул на чай — это всё, на что меня хватило, а спустя три минуты, словно умирающий от жажды присосался к своему свежесваренному кофе. И зачем-то снова завис в воспоминаниях. Затем на кой-то полез в карты, прикидывая, сколько уйдёт времени добраться до города из моего прошлого. Шесть, максимум семь часов. Если выехать прямо сейчас, то к вечеру я уже успею вернуться.
Зачем?
Ну, может, проверить свою однушку, которую я так и не смог продать. И маяк, который забросил, да так и не довёл до ума.
Или убедиться, что у меня за рёбрами уже ничего не осталось и я наконец-то стал свободным от своих демонов.
— Да к чёрту, — бормочу под нос и отшвыриваю от себя телефон, — я и так это знаю.
 
В собственном загрузе не особо обращаю внимание на то, что дверь в кофейню открывается, а вместе с ней по помещению разносится перезвон колокольчика, предупреждающий персонал о новом посетителе. От кассы слышу тихое бормотание и бодрый голос девушки-баристы. Громкий смех. Жеманное пожелание доброго дня.
‍А затем кожаная обивка дивана напротив меня жалобно поскрипывает под чьим-то весом.
Лениво поднимаю глаза и замираю.
— Ну привет, что ли.
— Угу, — киваю я и хмыкаю, хотя внутри меня в секунду всё вскипает и дрожит от едва сдерживаемой ярости, — я надеюсь, ты не решил сделать меня предметом своего сталкерства?
— Губу закатай, Басов, — смеётся Аммо, — это моя кофейня.
Твою мать!
Ярослав
— А ты совсем не изменился, — после минутного и неудобного молчания выдаёт бывший друг и прищуривается на один глаз, крутит пирсинг в правой брови и перманентно мне улыбается.
Да, жаль. Очень жаль, что я тогда, три года назад не вынес ему парочку передних зубов. Сейчас бы потешился.
— Я польщён, Рафик, — хмыкаю я.
— Неужели? — прикладывается он подбородком к ладони и так замирает, изображая бурный интерес к моим словам.
— Столько времени прошло, а ты помнишь все мои трещинки, — допиваю одним глотком кофе, а затем собираюсь встать и уйти, но Аммо не даёт мне такой возможности.
— Лена, ещё один ристретто за наш столик. И пончик с сахарной пудрой.
— Будет сделано, босс.
Я тут же оседаю, чтобы не выглядеть истеричкой. Принимаю максимально расслабленную позу и отзеркаливаю улыбку мудака, что сидит напротив.
Молчим, пока мне не приносят новую порцию кофеина. Я к ней уже не притрагиваюсь. Просто сижу и сверлю бывшего лучшего друга взглядом, дожидаясь очередного хода с его стороны.
— И как Москва?
— Стоит.
— Как банально, — фыркает Аммо.
— Извини, что не смог тебя порадовать, — пожимаю плечами.
— Ну, ты тоже меня извини, раз пошла такая пьянка, — в момент меняется лицо парня. Он облизывается и устремляет бесконечно пустой взгляд куда-то вдаль. Вздыхает. Сосредоточенно трёт переносицу указательным и большим пальцем.
— Ты же не планируешь расплакаться? — уточняю я.
— Нет, — поджимает он губы, — определённо нет.
Срывается в смех, и я на секунду жалею, что у нас с этим придурком закончилось всё так паршиво.
— Бас, знаешь, мне чертовски тебя не хватало, — неожиданно вверчивается в меня взглядом Аммо, и мы зависаем так на несколько бесконечных секунд.
— Прости, Раф, но мне было некогда скучать, — даю я знак девушке за стойкой подать мне воды и складываю предплечья на столешнице, понимая, что сбегать от прошлого уже не комильфо.
— И что заканчивал?
— Караев засунул меня в какую-то пафосную частную московскую школу.
— Завидую, — хмыкнул Аммо.
— Завидуй, — отзеркалил я его реакцию.
— А дальше?
— Да всё банально, Раф. Спорт почти забросил, вышка, параллельно дрессировка в офисе, выспаться из разряда мечты.
— Ну на клуб с блондинкой ты вчера всё-таки нашёл время?
— Рабочая встреча.
— Да я уж смотрю новости, Бас. Круто вы в регион зашли, ничего не скажешь. С размахом. Зачёт.
— Ну а ты?
— А что я? Жалкий студент третьего курса. Закончу вышку, сменю мать на посту. Ты же сам знаешь, за меня биографию ещё до моего рождения написали.
— Ты жаловаться, что ли, собрался?
— Нет, что ты? Я хвастаюсь, вообще-то. Это ты пашешь как не в себя, а я ещё и жить успеваю. Но смотри, только не сдохни от зависти.
— Ха-ха...
Какое-то время молчим, каждый думает о своём, перевариваем эту встречу. Я буксую в снежной каше из прошлого и настоящего. Мне и горько, и тошно, и наконец-то легко оттого, что я вскрыл этот абсцесс на собственной подкорке и выпустил из него весь шлак, который копил годами.