Обещаю, больно не будет (СИ)

— Ладно...
Дальше мы собираемся молча. Марта танцует под звучащую на всю катушку попсовую музыку, периодически подбегая к зеркалу то в одном наряде, то в другом. Я на эти нервные телодвижения смотрю с улыбкой, потому что знаю — такой взвинченной она может быть только по одной причине — Фёдор Стафеев. У подруги за три года учёбы сформировался чёткий пунктик — довести этого симпатичного баскетболиста до нервного тика.
— Какие планы на сегодня? — наносит на пухлые губы алый тинт Марта и улыбается своему отражению в зеркале.
— Первую пару я прогуливаю. Ребята с мясокомбината привезут заморозку для собачьего приюта. Волонтёры полгода деньги собирали и по итогу закупили костей на несколько тонн. Будут теперь ролик для стимуляции добрых дел снимать, а твоя тётя вновь попросила посветить лицом вместо неё.
— Ну, звезда!
— Да уж куда там, — смеюсь я, но поправляю лёгкий нюдовый макияж на лице.
— Тебя довезти?
— Нет, Валентина Ивановна обещала вызвать мне такси. Так что, не беспокойся. Давай лучше на большой перемене сходим в наше кафе, м-м? У меня сегодня организм требует дозы углеводов.
— Давай, — кивает Марта, и мы наконец-то прощаемся, расходясь каждая по своим делам.
В приюте всё складывается отлично и материал отснимают с первого дубля. А ещё мужчины из съёмочной команды забирают сразу двух псов, один из которых натурально расплакался, когда его вывели из клетки и дали понять, что теперь у него вновь есть человек.
Конкретно эту собаку выгнали из дома. Как и меня когда-то. Просто дали пинка под зад, а затем, наверное, как и моя мать, пошли мило улыбаться другим людям, пить чай, спокойно спать или посещать церковь, моля всевышнего даровать им счастья, здоровья и творческих успехов.
Вот так встречаешь человека, смотришь ему в глаза, думаешь, какой он милый и хороший в общении: в бога верит, в храм ходит регулярно. Молодец! А на самом деле он всего лишь жалкий кусок дерьма.
Из приюта уезжаю в странном настроении. Мне и тепло на сердце оттого, что сразу два чистых и преданных человеку существа вновь обрели дом. Но в то же время внутри у меня вновь начали кровоточить старые раны.
Не выдерживаю и набираю номер телефона, который уже несколько раз зарекалась себе удалить из списка контактов. Но, увы, за всё три года я так и не смогла этого сделать.
— Здравствуйте, тёть Наташ, — после трёх гудков на том конце провода всё-таки берут трубку.
— Здравствуй, Вероничка. Давно не звонила. Ну как ты там?
— Всё хорошо, учусь на отлично. Летом проходила практику в одном авторском ателье и меня пригласили на работу после выпуска.
— Ты умничка, с божьей помощью всё у тебя получится. Ты, главное, не забывай церковь посещать и у всевышнего просить помощи, он милосерден, он, знаешь, какой...
— Тёть Наташ, — прерываю я бесконечный поток словесного мироточения, — как там мама, бабушка?
— Ну...
— Что?
— Мать твою из школы уволили.
— За пьянку?
— Так ты знала? — молчу, лишь жду продолжения. — Ещё в начале этого лета. На выпускном такое вытворила, ой...
‍— А сейчас что?
— Затворница. Да и бабушка твоя лежит, совсем уже не встаёт. Пролежни там страшные, говорят. Но Алевтина сама за ней ухаживать отказывается. В постоянном поиске сиделок, но и они надолго не задерживаются. Одну девочку молоденькую из общины вообще по лицу ударила за пустяк. Там такие разборки были...
— И на что она сейчас живёт?
— Пенсия же есть, да и мы все люди милосердные — помогаем.
— А, ну да...
— Ты приедешь их проведать? — после длительного молчания уточняет тётя Наташа. Она каждый раз спрашивает одно и то же, хотя и знает, что я отвечу категорическим нет.
— Я перезвоню, — откровенно сливаю я этот разговор, а затем убираю телефон, закрываю глаза и откидываюсь на спинку автомобильного сидения.
За рёбрами дерёт. Гадко. Горько. Но жалости нет. Зачем тогда продолжаю звонить? Не знаю...
Пребывая в тухлых думах, не замечаю, как доезжаю до института. Но прошлое всегда меня засасывает. Сейчас я вновь перебрала мысленно всё и всех, кто когда-то молча топтал мою гордость. Каждого! От этого становится муторно, но определённо легче.
 
Я чувствую, что не просто так прошла по всем этим страшным жизненным лабиринтам. Теперь я стала сильнее. Закалилась. И более никому не позволю манипулировать собой, чувствами и моей любовью. Хотя я и не была уверена до конца, что теперь была способна на последнее.
— Приехали, девушка! — рапортует мне водитель, а я смотрю на часы и понимаю, что ужасно опаздываю. Наверное, Марта уже ждёт меня в кафе.
— Спасибо, — киваю и, на ходу надевая солнцезащитные очки, вываливаюсь из салона в сентябрьское краснодарское пекло.
Делаю всего пару торопливых шагов, а затем без предупреждения получаю разрывную пулю прямо в лоб. Бам — и мозги со свистом вылетают из черепной коробки через затылок. Тело окатывает крутым кипятком, а затем ледяной волной. Колени подкашиваются. За рёбрами в моменте гремит ядерный взрыв.
Потому что я узнаю ЕГО сразу же. Секунда, один лишь взгляд — и всё...
Со всей дури прикусываю щеку изнутри до крови и выписываю себе ментальную затрещину.
«Соберись! Ты же не тряпка!», — ору себе мысленно и приказываю вспомнить, кто я есть.
Я больше не Кочка. И не Вешалка.
Я бессердечная Истома, чёрт возьми!
Прихожу в себя.
Так-то лучше!
Глава 13 – Наотмашь
Ярослав
Странное и давно забытое ощущение струится по моим стылым венам, поджигает отсыревшие фитили и воспламеняет прежде, казалось бы, прогоревший порох. Это он — интерес, которого я не ощущал вот уже долгие три с половиной года.
Он оглушает.
Топит.
Отрезвляюще мажет по лицу, будто бы напоминая о том, что я всё ещё жив. Что не сдох побитой и ненужной собакой тогда, в прошлой жизни. Вот он я — вновь смотрю на девушку, и в груди начинает бурлить подобие азарта.
Я ещё не вижу её лица, но чётко понимаю — она красивая. Очень! Некрасивые девушки так себя не несут. Они сутулятся, смотрят исключительно под ноги и одним своим видом дают сигнал противоположному полу о том, что не стоят того, чтобы на них тратили ресурс.
В своей жизни я знал, только одну девчонку, которая смогла обмануть эту систему. Она же вывернула меня наизнанку. Я ненавидел её до сих пор и ничего не мог поделать с этим разрушающим чувством внутри себя. Потому что я слишком хорошо помнил, как мастерски она прокралась мне в голову, мысли и чувства. И раскурочила там всё своей псевдоневинной улыбкой.
Крошечная, полутораметровая чёрная мамба с глазами удивительного серо-зелёного оттенка. Именно она хладнокровно расстреляла меня в упор, когда я был меньше всего к этому готов.
А теперь передо мной появилась новая цель: густые каштановые волосы развеваются на ветру, стройные ноги уверенно вышагивают по брусчатке, идеальные по округлости бедра выписывают соблазнительные восьмёрки, подбородок горделиво задран и весь вид девчонки будто бы кричит о том, что она тут королева. А все остальные её верноподданные.
И как я уже говорил, есть только два минуса в этой идеалистической картинке: она шатенка и её рост не выше метра шестидесяти. В другой раз я бы хрен к ней сунулся по понятным причинам, но сейчас мне пришлось закрыть глаза на эти бесспорные минусы.
А дальше всё по беспроигрышной схеме: лениво выйти из тачки и непринуждённо прислониться к ней бедром, сложив руки на груди. И ждать, пока добыча сама приплывёт в мои сети.
Но неожиданно план чуть сбоит. Девушка, сделав всего пару шагов от такси, вдруг замирает, облизывает губы и наклоняет голову вниз. Пристально рассматривает свою левую ступню, обутую в босоножку на высоком каблуке. А затем плавно опускается на корточки и принимается поправлять хитроумную застёжку.
Я сглатываю, восхищаясь каждым её грациозным движением. Тем, как ткань её маленького чёрного платья вырисовывает изгибы совершенной фигуры. Меня ведёт. Конкретно!