Свет vs Тьма. Избранная (СИ)
— Вы слышали когда-нибудь о поглотителе Тьмы? — задал тот неожиданный вопрос.
Естественно, это словосочетание мне знакомым не было, а вот отец сразу же заинтересовался:
— Это не тот ли артефакт, который так тщательно оберегает Светлое Управление?
— Верно, Геннадий Сергеевич. Это он. Артефакт, способный вытянуть из любого Темного адъютора его Тьму, — ответил Власов. — Ну, или из нейтрала ее остатки… Именно его я имел в виду, Аня, когда говорил, что собирался помочь Берникову поскорей стать Светлым…
Хотя я еще не до конца понимала, о чем идет речь, но упоминание о Никите заставило меня подобраться и осторожно уточнить:
— И… Какое отношение к этому артефакту имею я?
— Похоже, ваш сигнум действует почти так же…
— То есть? — оторопело улыбнулась я и переглянулась с не менее озадаченным отцом.
— Это не Тьма других сигнумов пытается добраться до вашего. Он сам притягивает ее к себе, вернее, пытается ее вытянуть из ее же носителя… — пояснил Власов, внимательно следя за моей реакцией.
— Но погодите, — услышанное никак не хотело укладываться у меня в голове, — а как же те Темные, с которыми мы только что в клубе проводили опыты? А моя бабушка? А Алина? Их сигнумы никак не реагировали на мой! И никакую Тьму мой сигнум из них не вытягивал! Вы ведь сами себе противоречите!
— Я же сказал, что ваш сигнум действует «почти», но не точь-в-точь так же, как и артефакт… Похоже, он может вытягивать Тьму только у тех, кто желает от нее отказаться. У тех, кто уже или еще, — при этих словах Власов глянул на моего отца, — открыт Свету… Для этого я и хочу испытать еще одного «не совсем Темного» адъютора… Надеюсь, Иван скоро будет здесь со своим «экземпляром»…
Я была так потрясена очередной новостью, свалившейся на меня, что, наверное, минут десять просто молчала, переваривая информацию.
— И давно вы поняли, как действует мой сигнум? — спросила я после.
— По правде говоря, эту идею мне подсказал Иван, когда стал случайным свидетелем той сцены во время вашего свидания с Берниковым, — Власов начал расхаживать по комнате, беспокойно поглядывая на часы. — Он успел увидеть, что происходило с вашими сигнумами, и это ему напомнило о поглотителе… Ваня-то работает в Спецотделе и прекрасно осведомлен, как тот себя ведет во время поглощения и как это выглядит со стороны… Я тогда попросил его никому пока не рассказывать о своих предположениях, сказал, что понаблюдаю еще за вами… А сегодня, когда на моих глазах подобное повторилось, только с вашим отцом, я подумал, что это все действительно может оказаться правдой…
— И все равно я не могу понять, почему вы все это делаете втайне от Управления? Почему хотите помочь мне? Зачем вам это? — я посмотрела на него, подозрительно сузив глаза.
— Неужели вы не поняли до сих пор? — Власов вдруг удрученно улыбнулся. — Вы мне нравитесь, Аня… Очень нравитесь… Нет, даже больше этого…
О-о-о… Только этого мне не хватало… Этот Светлый ко мне что-то испытывает? Видит во мне не только подопечную или даже друга, а женщину?.. Нет, нет, не надо… Господи, и что мне с этим признанием делать?.. Я и так выжата до дна, а тут еще и это… Я уже не могла контролировать свои эмоции, и, видимо, вся паника, охватившая мое нутро, явственно отразилась на моем лице, потому что улыбка Власова стала еще более печальной и напряженной, и он проговорил отрывисто:
— Не волнуйтесь, Аня, я не буду нагружать вас своими признаниями и чувствами… Я понимаю, что сейчас для этого не время и не место… Да и сердце ваше занято другим… Просто я хотел, чтобы вы поняли причину моих поступков и не задавали больше глупых вопросов… И не подозревали меня в сговоре с Управлением… Да, и Ваню тоже можете не бояться. Он мой лучший друг, поэтому никогда не причинит мне вреда, а значит, и вам тоже… И вас, Геннадий Сергеевич, прошу простить меня за столь неприглядную сцену, в которой оказалась замешана ваша дочь… Больше этого не повторится, обещаю…
Отец, который на протяжении всей нашей беседы со Светлым хранил вежливое молчание, теперь тоже лишь понимающе кивнул и перевел свой взгляд на меня, будто ожидая моего ответного слова. Поэтому мне пришлось пробормотать что-то наподобие:
— Да, давайте все оставим, как есть…
— Да где же этого Ваньку носит? — вдруг в сердцах воскликнул Власов, отчего я даже дернулась.
Никогда не предполагала, что это сухарь, как я думала о нем раньше, может быть столь эмоциональным. Неужели, это из-за своего признания он так разнервничался?.. Задела моя реакция? Или на себя злится? Наверное, и то, и другое… Господи, как же я от всего устала… Нет, нет, не буду пока думать о внезапно вспыхнувшей ко мне любви Власова, иначе моя голова разорвется на части. Сейчас же у меня есть куча других нерешенных проблем, поважнее этой… А Власов пусть подождет…
— …заждался уже! — прорвался в мои размышления недовольный голос адъютора.
Я встрепенулась, в первую секунду подумав, что это он мне, но оказалось, что наконец-то вернулся Иван. А за его спиной, вжимая голову в плечи, стояло странное создание невысокого росточка, мелкого телосложения, со встрепанными белесыми волосенками и извиняющимся выражением на остреньком личике.
— Знакомьтесь, Полеваев Алексей, адъютор Тьмы, — громко сообщил всем Иван.
— Очень приятно, — пискнул его спутник и превратился в спелую помидорку.
— Ты где так долго был? — накинулся на своего друга Власов.
— А ты чего такой дерганный резко стал? Случилось что за это время? — недоумевал Иван.
— Да ничего не случилось! — рыкнул Власов. — Просто посмотри сколько времени! Через шесть часов уже надо на работу собираться!
— А то тебя кто-то проверяет, — огрызнулся Ваня. — Ходишь туда, когда хочешь… — и уже более мирно добавил: — А я, между прочим, еще домой заскакивал… Вот за этим приборчиком. Узнаешь, что это? — он показал нечто похожее на наручные часы.
— Узнаю… — Власов уже тоже сбавил обороты и теперь внимательно рассматривал принесенную приятелем вещицу. — Определитель уровня Света и Тьмы… Молодец, Ванька, что догадался его взять…
— А я о чем, — довольно хмыкнул тот и пробежался глазами по всем присутствующим: — Ну что, приступим, господа?
Мы с «чудиком» и Ваней разместились на диване, напротив нас, придвинув кресла, сели отец и Власов. Вначале Иван надел принесенный им прибор на своего протеже, а затем на меня. У Полеваева на маленьком экране высветилось «Тьма — 99,3 %, Свет — 0,7 %», а у меня: «Свет — 100 %».
— Принято, — прокомментировал Ваня, что-то помечая на листочке бумаги. — Теперь, Аня, давайте, как раньше… Соедините ваши сигнумы с Алексеем…
Трудно представить, но я даже не успела приблизить свое запястье вплотную, как из сигнума Полеваева потянулась Тьма. В первое мгновение я, испугавшись такой быстрой реакции, даже одернула руку, но Иван остановил меня и взглядом попросил продолжить. Когда же я приложила свой сигнум вплотную к Полеваеву, клубы густой Тьмы стали сразу окутывать его со всех сторон, а потом постепенно всасываться внутрь.
Все мужчины придвинулись ближе и напряженно наблюдали за происходящим. Я же внезапно начала испытывать головокружение. Вначале оно было легким, едва заметным, как от усталости, но затем неприятные ощущения стали усиливаться, и вот уже перед глазами принялись плясать надоедливые мушки, а во рту пересохло и появился неприятный металлический привкус. Тем временем в узорах сигнума Полеваева стали пробиваться светлые пятна, мое же запястье начало чернеть и словно набухать. А вместе с этим моя голова кружилась все больше и больше, и я с трудом фокусировала взгляд на окружающих предметах. Я прикрыла глаза и шумно сглотнула, пытаясь справиться с недомоганием. Это не осталось незамеченным у окруживших меня адъюторов, и первый забил тревогу мой отец.
— Хватит! — почти выкрикнул он и успел схватить меня за плечи, когда я начала заваливаться сторону. — Вы не видите, что ей плохо?
Не дожидаясь действий от других, он сам оторвал мою руку от Полеваева, после чего уложил меня на диван.