Step back (СИ)

– Как двусмысленно это звучит, – дернув бровями, Морган расхохотался.
– Эй-эй, не увлекайся! – Элиот встал. – Это моя малышка, если ты не забыл!
– Да хватит вам, – девушка взглянула на брата, – не смешно ведь.
– Смешно! – хором заявили мужчины, а Миа насупилась. – Ладно, не будем, я хочу есть, – мистер Уолтер взъерошил волосы, – тащи уже ее в кровать, но биг-бро Элиот придет и проверит, чем вы там занимаетесь!
Морган лишь фыркнул и направился к лестнице.
– Ты будешь сейчас работать, да? – грустно проговорила Миа и закрыла глаза, прижимаясь к широкой груди мужчины.
– Следовало бы. Ты хочешь, чтобы я лег с тобой? – брюнет поднимался по деревянной лестнице.
– Да. Ты мне нужен.
– Дела подождут, открывай, – Джозеф кивнул на дверь, а Миа послушно нажала на ручку.
Посадив невесту на белый диванчик, брюнет расстелил кровать и нашел в шкафу футболку, в то время как девушка разглядывала комнату. здесь все было так же, как она помнила: бледно-розовый ковер на ореховом паркете, окно во всю стену, которое открывало вид на заснеженный сад, завешенное красной плотной гардиной, широкая кровать. Морган подошел к Миа и взялся за край свитера, сняв затем его с шатенки, и, аккуратно сложив, положил на спинку дивана. Джозеф надел на любимую футболку, снял с нее брюки и нежно провел ладоням по ногам.
– Не холодно?
– Нормально, Джо, я не маленькая.
– Маленькая, – Морган поцеловал девушку в кончик носа и вновь взял на руки, отчего та закатила глаза, – ты моя маленькая.
Мужчина уложил Миа в кровать и бережно накрыл одеялом. Словами невозможно было передать всю нежность, что он испытывал к этой девушке. Сейчас она была такой беззащитной, словно котенок, которого чем-то обидели и выгнали на улицу. На инстинктивном уровне он хотел ее оберегать, любить, заботится, никуда не отпускать. Джо поправил подушку и погладил Миа по щеке.
– Ты же обещал, – Уолтер надула губки.
– Помню, – поцеловав невесту в лоб, Джозеф обошел кровать и лег прямо в одежде.
– Как всегда, ты уйдешь.
– Спи, родная. Пока ты не уснешь, я буду здесь. А потом мне нужно окончательно уладить дела, хочу провести этот месяц с тобой, а не с работой.
– Милый, я тебя люблю, – Миа обняла мужчину и спрятала лицо у него на груди.
Было хорошо и спокойно, не смотря на бушующую за окном непогоду, сыплющую крупными снежными хлопьями. Им было тепло и уютно рядом, проблемы и прошлое отошли на второй план, уступая место безграничной нежности, любви и заботе, которые так нужны были обоим, чтобы не потерять себя в этом большом и зачастую подлом мире.
Глотая горькие слезы, Деми забежала в квартиру и, хлопнув дверью, села на пол, прижавшись лопатками к стене. Девушка громко всхлипывала, не в силах остановить поток воды, хлещущей из глаз. Она не понимала, почему с ней так поступают, что она такого ужасного сделала, заслужив всеобщую ненависть. Сначала ее едва не ударил Джозеф, затем Джон выставил вон, громко выкрикивая проклятия, а мать никак на его действия не отреагировала. Элиот вообще не сказал ни слова, лишь уходя, бросил взгляд, полный ненависти и презрения.
– Дем? Деми, что случилось? – из кухни вышла Майли и растерянно похлопала глазами. – Деми, что произошло? – блондинка села рядом с подругой. – Милая, расскажи мне, наконец. Я волнуюсь, понимаешь? Ты вчера не выходила целый день из комнаты… Деми…
– Он… Он… Он, – Гонсалес захлебывалась слезами и лишь махнула рукой.
– Что? Что он сделал?
– Он меня уволил! Вышвырнул из компании! Написал отвратительную характеристику! Моя жизнь кончена! А все из-за чего?! Из-за этой суки!
– Уволил? – девушка была растеряна. – А на балу… Что было на балу?
Шатенка покачала головой и опять всхлипнула.
– Ты рассказала?
Последовал утвердительный кивок.
– А они?
– Ничего! Эта чокнутая психанула и куда-то уехала, а кто виноват?! Я виновата! Во всем меня обвинили! Я… Просто хотела найти мать… А она… Она молчала весь вечер! И этот ее муж… Придурок! Скотина! Миа, Миа, Миа! Она что, центр Вселенной?! Больше никого нет?! Что они с ней носятся все?!
 
– Тише, милая, тише, – Тревис обняла подругу, – успокойся.
– Да не могу я! Чем она лучше?! Почему ее любят, а меня ненавидят?! Тошнит от ее идеальности! Ненавижу ее! Чтобы она… Ненавижу!
– Деми, хватит.
– Что?! – девушка растерла слезы.
– Тебе нужно нормально поговорить с матерью. Ты ей, в конце концов, не чужая.
– Да, нужно, – Деметрия неожиданно вскочила на ноги, вновь вытирая слезы. – Я ей позвоню, – сейчас она была полна решимости, как никогда.
Шатенка взяла трубку радиотелефона, справочник и заперлась в комнате. Нужно было звонить, пока не угас ее энтузиазм, нужно было хоть что-то делать, но никак не сидеть на месте, глядя, как рушится вся твоя жизнь, как идет к черту 21 год твоей жизни.
Почти пять минут Гонсалес ходила из угла в угол, пытаясь прийти в себя и разложить по полочкам последние события. Все было слишком сложно. Не так она представляла свою встречу с семьей, не на такой финал надеялась, но жизнь, как всегда, оказалась неприглядной прозой. Она шмыгнула носом и ничком упала на кровать, так же, как и провела вчера весь день. Деми глубоко вдохнула, а по телу пробежала дрожь. Лишь через полчаса девушке удалось пересилить себя и прекратить рыдания. Деметрия нашла номер Уолтеров и набрала его, приложив трубку к уху. Длинные гудки. Бесконечные, тянущиеся, словно поезд, замедляющий ход.
– Да, – тихо ответили на том проводе, и Деми вздрогнула.
– Мишель?
– Да. Кто это?
– Это… Деми, – голос Гонсалес был хриплым, готовым сорваться в любую секунду. – Я хочу с вами встретиться. Поговорить. Вы же… Моя мать…
– Нет, черт возьми, нет! У меня одна дочь! – закричала на том конце провода женщина. – Из-за тебя, из-за тебя я ее едва не потеряла! Она не говорит со мной! Из-за тебя! Для чего ты появилась?! Ты не нужна мне! Не звони и не приближайся к моей семье!
Последний выкрик, тяжелый вздох, частые гудки. Деметрия опустила руку и села на кровать. По щекам текли слезы, но она не чувствовала их, глядя прямо перед собой. В один миг внутри сделалось пусто, мир разом потерял краски. Ее жизнь стала пуста. Все, к чему она шла столько лет, наивно мечтая о счастье, оказалось ненастоящим, лживым и мерзким. Все ее существование окончательно полетело к чертям, погребая последние крупицы глупой надежды и дурацкой веры. Она не из их мира и никогда в этот мир не войдет. Она не того круга, эти люди счастливы и без нее.
Гонсалес легла на кровать, закрывая глаза. Было желание мстить, но девушка понимала все глупость своих мыслей: ей закрыт путь в этот мир. Увы, нельзя прикоснуться к солнцу, не обжегшись.
Мишель сбросила звонок и устало опустилась на диван, закрыв глаза. Она ощущала странную пустоту внутри себя, не знала, правильно ли она поступила, но в какой-то степени ощущала облегчение – с прошлым покончено. Это чертово прошлое перевернуло всю ее жизнь, разрушило то, что было построено непосильным трудом. Так тщательно она укрывала правду от Миа, от своей девочки, которая была для женщины всем. Для всей семьи она была лучом света, радостью, смыслом жизни. А теперь она в другом штате, не хочет их видеть и ужасно злится.
Женщина всхлипнула, прокручивая в голове вчерашний день. Миа не удостоила ее даже взгляда, сразу же направившись в спальню, чтобы собрать вещи. Нужно лишь сказать, Мишель кардинально изменила свое отношение к Джозефу. Он оказался совершенно не таким, как она думала, невольно сравнивая мужчину со своим бывшим мужем. Морган сходил с ума от неизвестности, громко кричал в трубку на охрану, не понимая, что не так-то просто найти человека. Поражала его нежная забота, которая хорошо читалась в глазах.
Миша поднялась и, подойдя к шкафу, открыла его створки. Женщина глубоко вдохнула, взяла бумажный пакет, зажигалку с прикроватной тумбочки и спустилась на первый этаж. В роскошной гостиной было тихо, весь дом казался неживым, а в голове женщины пронеслись мысли о маленьких Элиоте и Миа, всегда норовивших что-то придумать. Она злилась, пыталась привить детям хорошие манеры и только теперь понимала, что с манерами или без, они – ее жизнь.