Запрещенные друг другу (СИ)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Можно было бы посоветоваться с Зыкиной или Наташей, но потом же фиг отвертишься. Сразу посыплются вопросы «кому?», «зачем?». Оно ей надо? И так только успокоились насчёт Марины.
В общем, сколько не ломала голову, а ничего толкового так и не смогла придумать. Галстуки, ремни, часы, книги, вазы… Ну всё не в тему. Всё не то! Аааа… Как её злила эта безысходность. С одной стороны Вал, с другой — Глеб, а посерединке, в самом центре — Сашка. И хоть ты тресни.
Единственным событием, вырвавшим её из вязкой массы нерешенных проблем, и заставившим хотя бы немножечко приободриться, стало радостное заявление Наташи о том, что Полинка отлично перенесла операцию и теперь её жизни ничто не угрожало. Все встретили эту новость громогласным «ура!» и отметили сие событие распитием земляничного чая под аккомпанемент заварных пирожных.
Юлю даже посетила мысль написать Валу короткое сообщение со словами благодарности и поведать о результатах операции. Так и повод появился бы, и Вал вряд ли бы позволил себе лишнего. Но оказалось, что припозднившаяся с утра Бондарчук его уже лично поблагодарила и обо всём успела рассказать, так что спонтанно вспыхнувший предлог так же спонтанно потух, оставив после себя легкое разочарование.
***
Вечер понедельника ничем не отличался от предыдущих дней.
Как всегда спешила домой, чтобы приготовить что-нибудь новенькое, интересное, так как «одно и то же» некоторым лицам стало надоедать в последнее время. Как всегда пряталась на кухне, словно за крепостными стенами, не рискуя лишний раз испытывать судьбу.
Глеб пришел ровно в шесть часов, и, как и всегда, прошел прямиком на кухню. Сашка играл на улице в песочнице, а Юля спешила накрыть на стол, чувствуя в груди непонятное волнение. Сколько не прислушивалась к нему — всё не могла понять причину. Да, ей было отчего нервничать, не спать по ночам и без аппетита давиться едой, но поселившаяся на сердце тревога появилась именно под вечер, и что самое странное, именно с появлением мужа.
— Привет, — замер он в проходе, прислонившись плечом к косяку. Как же её раздражала эта его привычка. Нет, то, что стоял и смотрел — Бога ради. Ей не жалко. Но как смотрел? Это уже другой вопрос. Если раньше в его глазах плескалась любовь и своего рода гордость, то сейчас в них притаилась угнетающая тяжесть.
— Привет, — ответила, продолжая насыпать по тарелкам овощное рагу. — Как прошел день? — тут ничего нового. Всё по заезженной пластинке. Сейчас он скажет, что нормально и спросит то же самое у неё.
— Нормально. Всё как всегда.
Всё та же поза, тот же взгляд.
— А у тебя?
Ну вот.
Хотела сказать, что тоже без изменений, но потом вспомнила про Полинку и на сердце вмиг потеплело.
— Тоже нормально. Слушай, Глеб, — поставила на стол тарелку и впервые за долгое время улыбнулась. — А у меня отличная новость: Наташиной племяшке в пятницу сделали операцию и теперь с её сердцем всё хорошо.
На лице Глеба отобразилось недоумение.
— Ну, подружка моя, Наташа, работает нянечкой в группе, так вот у неё есть маленькая племянница… — ударилась в объяснения Юля, запоздало вспомнив, что ему всегда было пофиг на её подруг. — Помнишь, мы ещё деньги собирали на прошлой неделе?
— Ммм, — равнодушный кивок, мол, да, вспомнил. — Я рад. — И тут же добавил, приподняв насмешливо бровь: — Вот видишь, всё обошлось, а ты истерила тут как ненормальная. Чуть кольца свои в ломбард не загнала.
Юля вскинула на него удивленный взгляд. Она хорошо помнила сей момент и то, как Глеб презрительно швырнул за них пятьсот рублей. Неприятный они оставили осадок. Как не убеждала потом себя, что деньги на благое дело, а всё равно чувствовала себя запятнанной. И дело ведь не в сумме, которую ей выделили с барского плеча изначально, а в самой подаче.
— Ага, здорово. Всё-таки мир не без добрых людей, — произнесла с гордостью, отвернувшись к шкафчику. На душе вмиг стало тепло и радостно.
 
— Это упрёк?
— Нет, констатация факта.
— Ну извини, что я у тебя так жмот. Нужно было отдать всю заначку и остаться ни с чем, да? Какой-то там Наташе на нужды какой-то там Полины. Ты этого хотела? У вас на работе много сдали? Я удивлюсь, если кто-то сдал больше восьмисот рублей.
— Нет, такой суммы никто не сдал, — ответила тихо, совсем не это имея в виду. Ей просто хотелось чуткого сострадания к чужому горю, только и всего.
— Вот видишь, — хмыкнул, скрестив на груди руки. — А ты, вместо того, чтобы расцеловать меня, до сих пор дуешься.
Теперь настал Юлин черед хмыкнуть. Ты посмотри, как запел. Лично её уже давно никто не благодарил.
— Интересно, а кто это у нас столь щедрый нарисовался? Наташка случайно не рассказывала?
— А какая разница? — замерла у плиты Юля. — Главное, что с Полинкой всё хорошо.
— Ну да, это понятно. Просто любопытно.
— Я не интересовалась, — повернулась к Глебу спиной, чувствуя, как обдало жаром лицо. Скользкая тема, однако, лучше бы не говорила. — Но если хочешь, могу спросить? — не удержалась от возможности съязвить. — Скажу: Наташ, узнай у своей сестры, кто им дал денег, а то моего мужа задавила жаба.
Глеб недовольно выпятил подбородок, метнув в её сторону молнии.
— Да мне похер, если уж на то пошло, — оторвался от двери и присев за стол, облокотился о столешницу сцепленными в замок руками. — Давай ещё и на этой почве поскандалим. Вообще будет супер. А то я смотрю, тебе в последнее время лишь бы придраться.
Юле оставалось только захлебнуться от возмущения, поражаясь изворотливости мужа. Это она придирается-то? Она?!! Ну и выдал.
— Ладно, закроем эту тему, а то и, правда, поссоримся, — заявил благосклонно Глеб, поглядывая в окно. — Я завтра уезжаю в командировку. На сколько дней — ещё не знаю. Скорее всего, до пятницы. Приготовишь легкий перекус и парочку рубашек, хотя не уверен, что они пригодятся там, начальство-то всё равно остается тут.
Стоп! Как так? Да Осинский в жизнь не ездил по командировкам. А если… Нет-нет! Гнать эту мысль как можно дальше.
— Какая командировка, Глеб? — постаралась унять дрожь в голосе, параллельно выстраивая в голове алгоритм действий. — Ваши объекты у нас в городе, зачем уезжать куда-то, я не понимаю?
— Если бы ты меня внимательно слушала, — прозвучало укоризненно, — то была бы в курсе объединения нашего управления с двумя районными. Я, между прочим, рассказывал об этом в пятницу.
Хоть убейте, а что-то не припоминала. Но оно, конечно, и не мудрено. В голове в последнее время столько всего намешалось, что мысли текли в своем русле и ни в какую не хотели улавливать царившую вокруг атмосферу.
— Хорошо, поглажу, — пробормотала заторможено, коря себя за невнимательность. — И позови Сашу, у меня уже всё готово.
Глеб ещё с минуту посидел за столом, придирчиво рассматривая её лицо, а потом нехотя поднялся.
Именно в этот момент затрезвонил прикрепленный к стене стационарный телефон. Так резко и оглушающее, что Юля от неожиданности едва не выронила из рук заварник. Просто телефонный звонок, мало ли, кто это мог быть, но в позвоночник, словно тысяча иголок вонзились.
— Да! — поднял трубку Глеб, находясь в этот момент возле телефона. — А кто её спрашивает? — нахмурил светлые брови, мазнув по Юле колючим взглядом.
Пауза. Тягучая. Удушливая. Потом в трубке зазвучал женский голос, и у Юли отлегло от сердца. Нашла из-за чего пугаться.
— Ааа, понял. Приятно познакомится, а я — Глеб, её муж… Вы не поверите, но мы только-только разговаривали о вашей дочери. Рад, что с ней всё хорошо.
 
Юля тут же догадалась, кто это и нервно сглотнув, и протянула руку, требуя передать ей трубку, но Глеб неожиданно подался назад, предупреждающе выставив вперед свободную руку.
— …Да вы что?!!… Конечно горжусь. Разве можно не гордиться такой женой?.. — свирепо заиграл скулами, буравя её тяжелым взглядом.