Не стой у мага на пути! 4 (СИ)
С драконом мы много общались в пути: продолжили прежний разговор о свободе и долге — тянуло моего друга в эти философские темы, не имеющие слишком однозначных ответов, да и практической пользы. Главное, я понимал, что Гирхзелл не сожалеет о своем выборе. Это при том, что другой дракон, имя которого Эрхекзулл — с ним он общался, когда мы пролетали над полетной башней Вестейма — назвал Гирхзелла глупцом, променявшим сытую жизнь, на полуголодные скитания. Что ж, каждому свое. Я даже был рад, что Эрхекзулл свободе предпочел сытый желудок. В этом тоже есть польза — не разрушится система воздушных перевозок, сложившуюся за многие столетия в Арленсии.
А для Гирхзелла этот полет с пассажирами и грузом на спине, но теперь уже при полной свободе был, пожалуй, самый желанным полетом за всю немалую двухсотлетнюю жизнь. Еще я чувствовал его желание и попытки ментального общения с госпожой Арэнт. Не знаю, что привлекало дракона в моей возлюбленной — позже задам ему этот вопрос. Ольвия не слышала его, но при желании я мог научить ее ментальному общению.
Немногим позже Часа Раковины мы опустились возле юго-западного края Альтерско озера на удобном, пологом берегу. Рядом шелестела листвой небольшая роща, где можно было разжиться дровами для костров и чистой водой из родника. Отсюда до Старого Калнгара было не более двадцати лиг: если присмотреться, то вдалеке на водной глади Альтерско озера виднелись паруса рыбацких суденышек с поселения.
Полностью разгружать Гирхзелла с его согласия мы не стали. Сняли часть провизии, шатер, три палатки — на юго-западе клубились тучи, ночью мог пойти ливень. Пока воины барона разводили костры, ставили шатер и палатки, Флэйрин снова изъявила желание покормить Гирхзелла. В этот раз к ней присоединилась Ольвия со слугой и Салгор. Все вчетвером взяли по большому отрубу мяса и направились к морде дракона, обходя его длинное тело.
— Смори, Салгор, драконы бывают неаккуратны и могут оттяпать руку вместе с угощением, — предупредил я.
— Ты шутишь, мастер? Знаю — шутишь, — этот хитрец не повелся на мое, конечно, шутливое предостережение. — Между прочим, я слышал ваш разговор. Не все, но кое-что смог понять. Вы говорили о каком-то другом драконе, что остался в загоне возле полетной башни и называл Гирхзелла дураком.
— Верно, Сал. Только ты же сам понимаешь, кто их этих двух драконов на самом деле глуп? И продолжай в том же духе — тренируй ментальную чувствительность. После ужина я дам тебе пару хороших упражнений. Слышать мыслеформы — очень полезный навык. А сейчас во время кормления, попробуй наладить контакт с Гирхзеллом. Ему не повредит такой собеседник как ты, — теперь уже вполне серьезно сказал я и отправился помочь воинам с установкой шатра. Все-таки этот шатер предназначался для госпожи Арэнт, и негоже мне было стоять в стороне.
Не успели мы закончить с установкой распорок, как Салгор подбежал ко мне и сообщил:
— Мастер! Гирхзелл говорит непонятные мне вещи! Непонятные и очень беспокойные! Он сказал про эльфийку, только я совсем не понимаю, что такое тревожное он хочет до меня донести!
— Что именно он сказал? — сидя на корточках возле незакрепленной распорки, я поднял взгляд на ученика.
— Сказал, что вам не надо ее спасать, потому она может погубить вас. Вас — это именно вас, мастер, ее сиятельство госпожу Арэнт и принцессу Флэйрин, — с заметным волнением ответил Салгор. — Но уже через минуту Гирхзелл уже начал говорить другое: что мы должны спасти эльфийку. Должны, потому что наша свобода в выборе действий не отменяет долга. В общем, долг это не свобода, но свобода это вовсе не отсутствие долга. Извините, мастер Ирринд, но он несет такую чушь, что у меня чуть мозги не вытекли через уши.
— Сал, разве они у тебя такие жидкие? Тебе надо учится понимать драконов — это отличная тренировка ментальных возможностей. Давай, займись установкой шатра, я пойду пообщаюсь с Гирхзеллом, — я передал Салгору веревку и направился к дракону.
Конечно, общаться с Гирхзеллом я мог, бы не сходя с места, но мне хотелось оказаться перед ним так, чтобы видеть его глаза.
«Мой друг, что ты там наговорил такого? Салгор не понял тебя. Пришел в замешательстве, даже напуганным», — спросил я, подойдя поближе и коснувшись его морды рукой.
Гирхзелл поднял бледно-зеленые веки, с минуту смотрел на меня щелями огромных зрачков, затем беззвучно произнес:
«Отец, мне снова привиделись образы. Они не пустые. Это важные образы будущего, которое должно случиться. Ты убедился, что если ко мне приходит подобное, то это не мои фантазии, а нечто большее, идущее то ли от ваших богов, то ли от самого светлого Неба. Вот сейчас это случилось снова Нечто говорит, что мне грозит опасность. Причины ее я не понимаю: вижу себя лежащим неподвижно, наверное, мертвым. Затем понимаю, что я не мертвый и потом приходит какая-то радость и тревога сразу. Большая опасность грозит и тебе. Тебе она грозит от Ионы. Все дело в ее огромной злости. Я не понимаю причин этого, но ее злость связана с ее сердцем. Если с тобой будут рядом твои женщины, то Ионэль может убить тебя и их», — дракон тяжко вздохнул — на три десятка шагов трава зашевелилась от его дыхания. Затем он продолжил: — «Твои женщины кормили меня. У них добрые руки, я не хочу им смерти. Предупреждаю: они не должны быть рядом. Запомни, Астерий! Если встретишься с Ионой не держи рядом принцессу, тем более графиню Арэнт», — Гирхзелл, не мигая смотрел на меня и на заходящее солнце, лучи которого окрасили тучи в красный цвет. — «И теперь мне хочется сказать тебе, что раз так, мы не должны спасать Ионэль. Не должны, потому что ей уже ничего не поможет — это я чувствовал раньше. От понимания этого хочется реветь. С другой стороны, долг говорит мне, что мы должны ее спасти. Я не понимаю себя. Не понимаю, это говорящее Нечто. Оно показывает мне такие странные вещи, что хочется рычать и лететь куда-нибудь повыше, подальше! Теперь я снова не знаю, как быть. Как из этого выпутаться? Ведь эти цепи, намного крепче стальных!».
Я старался разобраться в мыслях Гирхзелла, пока солнце не скрылось за горизонтом. Его измышления в самом деле были слишком противоречивыми, настолько путаными, что дракон затруднялся показать их мне. Он говорил еще долго, но его рассуждения мало что проясняли.
«Хорошо. Успокойся мой друг», — в завершении сказал я ему. — «Не стоит больше ломать голову, над этими противоречиями. Я поступлю так, как стараюсь поступать всегда: сделаю то, к чему меня направляет мой долг и здравый смысл. Также, помня твои предостережения, постараюсь, чтобы моих женщин не оказалось рядом при встрече с Ионэль, если такая действительно случится. Ты же постарайся выспаться. Завтра у нас будет трудный день. Возможно, уже завтра мы достигнем цели пути и столкнемся с нашими врагами».
«Да, завтра не позже, чем к полудню мы будем в Темных Землях», — согласился он. — «У того места, где стоит древних храм. Я видел его когда-то давно издалека, пролетая по краю мертвого леса. Еще он мне привиделся в прошлом месяце в ночном виденье. Меня беспокоит то место. Там живет человек, который представляет угрозу для меня и для всех вас».
«Друг мой, мы с тобой и вместе с воинами барона Лорриса — это огромная сила. Верь в нашу победу, если дело дойдет до большой битвы!», — постарался успокоить я его, однако слова дракона меня насторожили. Я подумал, что кроме банды Малгара к древнему храму могут прийти много иных поклонников Калифы, как из Арленсии, так и с пустынных земель по ту сторону гор.
Эту ночь я провел с Флэйрин. И она, и я спали плохо. Дело не только в соединившей нас страсти — она была как всегда яркой, но длилась недолго. А потом и меня, и принцессу мучило необъяснимое волнение: предчувствие, чего-то значительного, должного произойти завтра. То же самое испытывала и графиня Арэнт. Она сидела на берегу озера, почти до полуночи практиковала магию «Холодные Руки». Графиня была убеждена, что уже завтра ей этот навык потребуется, и если она не научится пользоваться им достаточно хорошо, то не выживет в предстоящем сражении. Я подходил к ней, пытался отговорить от поединка с Малгаром, но эта мягкая, добрая женщина в некоторых случаях умеет быть непреклонной. Таковой она была в эту ночь.