Не стой у мага на пути! 4 (СИ)

— Флэй, не дразни. Пока не до шуток, — я ощутил невыносимо приятную игру ее пальцев. — Сейчас мы пойдем дальше по тропе. На повороте исчезни в кустах и незаметно вернись назад. За мной должен увязаться парень в рваном синем колете. Попей его кровушки. Только не убивай. Просто проучи.
— Да, мастер Райс, это будет слишком простая охота, но для разминки сойдет, — отозвалась вампирша.
Мы пошли дальше. Момента, когда принцессы вдруг не оказалось рядом со мной, я даже не заметил. Я просто шел дальше, не оглядываясь, делая вид, что говорю с кем-то идущим слева от меня. Потому как слева от меня была высокая трава и заросли, со стороны действительно могло показаться, будто там кто-то есть. Я остановился лишь когда услышал вскрик сзади. Повернулся и быстрым шагом направился назад.
Парень в темно-синем колете, бледный, испуганно сжавшись, сидел у края тропы. На его одежде краснели потеки крови из прокушенной шеи.
— Может быть выпить его досуха? Или выцарапать глаза, чтобы не смотрел за кем не надо? — предложила Флэйрин, вытирая рот обрывком сорочки своей жертвы.
— Кто тебя послал следить за нами? — спросил я, присев на корточки напротив него.
— Господин Харсгол. Пожалуйста, не убивайте меня! Пожалуйста! — взмолился паренек. Вид его в самом деле был жалким.
— А кто этот Харсгол? — полюбопытствовал я.
— Он дает иногда работу: чего-нибудь отнести или за кем-нибудь приглядеть. Живет возле Южного рынка у эльфийской травницы. Вы же меня не убьете? — голосок парня стал совсем жалобным и тонким.
— Откуда ты за нами следил? — спросила Флэйрин.
— От вашей таверны — «Вечерней Звезды». Второй день приглядываю, как он велел, — парень пошатнулся, и я понял, что он сейчас потеряет сознание.
— Ладно, боги с ним. Идем, Флэй, — я встал, рассудив, что если этого несчастного соглядатая направлял Дерхлекс, то скорее всего магистр не отдавал распоряжения напрямую, а заказывал услугу у каких-то людей. Все это уже становилось не слишком важным, потому как парень уже вышел из игры, а через несколько часов закончится сама игра, надеюсь, нашей победой на мерзавцем-магистром. Сейчас меня волновала только Ольвия. Все ли с ней в порядке?
Мы двинулись дальше. Скоро прошли то самое место, где я от реки сворачивал к имению госпожи Арэнт. Там я лишь ненадолго задержался, большей частью по привычке. Еще для того, чтобы быстро войти во второе внимание и проверить, нет каких опасностей поблизости. Пройдя еще с пол-лиги, перейдя по мелководью узенький рукав Весты, мы оказались у того места, где начинался подземный ход к дому графини и мрачным лабиринтам под крепостью Алкур. Здесь мы договорились встретиться с Ольвией, но ее не было.
Опережая Флэйрин, пролез через заросли, скрывавшие вход. Решетка оказалась открытой, хотя это мало о чем говорило: ее могли открыть «Ночные Птицы». Тревога относительно госпожи Арэнт лишь разрасталась.
— Она здесь, — шепнула Флэйрин, стоя за моей спиной. — Я чувствую, Райс. Я очень хорошо чувствую не только тебя, но и твоих любовниц — имей это ввиду.
Я было хотел шагнуть в темноту подземного хода, но вампирша остановила:
— Она там… — Флэй указала мне в сторону поляны, на которой я учил ее магическому шаблону «Усы Тигра».
Ни слова не говоря, я поспешил туда, с хрустом ломая жирные стебли бузины. Через пару десятков шагов сам почувствовал близость Ольвии. Когда я выбежал на поляну, то увидел ее. Графиня лежала ничком у куста. Рядом, в траве испачканной свежей кровью, нашли свое место два вампира. Вампирша мне была знакома — та самая, рыжая, вредная, которая постоянно провоцировала нас с Флэйрин в зале Короля, когда я вершил месть за Салгора и Талонэль.
Я выкрикнул имя графини и бросился к ней.
* * *
Яркус ждал, когда они все-таки уберутся. Недавнее стеснение своей наготы перед чужими людьми унялось. Сейчас он даже не спешил с поиском дорожного мешка с одеждой, хотя успел почувствовать по запаху, где его искать. Наконец, парень, все еще державшийся за собственное горло, забрался в повозку. Седовласый бросил взгляд в сторону Бороды, а тот, которого звали Нарлоном, тронул коня в сторону города.
  
Имелся риск, что эти недобрые люди, едва добравшись до заставы, что стояла перед Торгатом на пересечении дорого, пожалуются стражникам на нападение оборотня. В своем рассказе они во многом приврут, выставят себя особо пострадавшими и будут требовать наведения порядка. Стражи могут поверить им, проникнуться надуманной бедой и направить сюда конный патруль. Но Яркус всего этого не слишком опасался, тем более у него самого была теперь лошаденка. Видно, не очень резвая, но хоть какая-то. Учитывая, что Борода не был опытен в верховой езде, то его устраивала и такая лошадь. От лошадей его в свое время отвратила Ионэль. У Тетивы Ночи имелось много странностей. Вот одна из них: насколько сильно ее тянуло к драконам, настолько же незримая сила ее отталкивала от лошадей.
Когда у Ионы с Яркусом собиралось достаточно денег, что можно было купить пару недорогих лошадок, эльфийка таким тратам очень сопротивлялась. А ведь при беспокойной жизни, когда много времени проводишь в дорогах, лошади очень полезны. Дилижансы и попутные повозки далеко не всегда помогают добраться быстро туда, куда надо. И вышло так, что многие годы проведенные с Тетивой Ночи отвернули Яркуса от передвижений верхом. Она даже к лошадям стал относиться почти как Ионэль. Сейчас же все поменялось всего на несколько минут.
Повозка и два всадника скрылись за зеленью молодого орешника, и Яркус удовлетворенно вздохнув отправился искать свой дорожный мешок, при этом не отпуская уздцы. Обычно лошади не чувствуют оборотня до тех пор, пока оборотень в теле человека. А эта как-то была не слишком расположена к новому хозяину.
— Ну, чего ты? Не бойся — не обижу, — Яркус не стал ее насильно тянуть за собой, по-доброму потрепал по морде, провел растопыренной ладонью по рыжеватой гриве. Как ладить с лошадьми его учили еще в детстве, в те годы, когда он не знал свою сестру. Даже вспомнились особые заговоры. Яркус не помнил, кто ему подсказал их. Какой-то человек с юга, караванщик. А вот те странные слова помнил. И произнес их полушепотом поближе к уху лошади, не понимая смысла, но точно воспроизводя загадочное звучание.
Когда Борода проговорил: «Ларссе ярле кунху менс», лошадь вдруг замерла, посмотрела на него большими темными глазами как-то особо, осмыслено, потом даже ткнулась мокрой мордой ему в плечо.
— Хорошая, меня не бойся, — повторил Борода по-арленсийски и решил, что лошади надо дать имя. Недолго думая, назвал ее Сельвой. Это имя тоже пришло из его смутных детских воспоминаний.
Когда он отпустил повод и пошел дальше, в поисках вещмешка, Сельва не остановилась, а направилась за ним — значит приняла.
Не прошло и четверти часа, как Яркус, одетый в темно-серую дорожную тунику с вещевым мешком за плечами, выехал на дорогу. Было большое искушение свернуть в кукурузное поле, которое тянулось чуть поодаль вверх по холму. Если забрать с дестяток кочанов, у хозяина не убудет, а ему, Яркусу, и Сельве такое явно было бы на пользу. Он снова чувствовал голод и представлял, с каким бы удовольствием вонзил зубы в кочан пока еще молодой кукурузы. Однако на дороге со стороны Торгата показалось с пяток всадников, кажется, вооруженных. Борода заподозрил, что они вполне могли быть по его душу. Поэтому свернул в другую от поля сторону, направил лошаденку через редкий орешник, держась дороги, но так, чтобы не быть на виду.
Сделав две остановки, давая Сельве отдохнуть и попить из ручья, примерно к Часу Береса Яркус перевалил через небольшую возвышенность, за которой виделась гладь огромного озера и у самого его края в дрожащей дымке деревянные домики — Старый Калнгар. А дальше едва различимые в мареве вставали горы.