Лейтенант милиции Вязов. Книга 2
— Вы, товарищ начальник, не горячитесь, — сказал Додонов густым баском, перекладывая кепку из одной руки в другую. — Я Володю знаю вот с этих пор, — повел он раскрытой ладонью. — Можно сказать, его учителем был, да и отцом малость. И никогда даже шалостей за ним не замечал, такой серьезный был. Рос парнишка на глазах у всех рабочих цеха, старался. Хотя и без родительского глаза, а стал настоящим рабочим, не в пример некоторым. А тут-арест. Небось и у вас душа бы разболелась, случись такое с вашим сыном.
Майор при упоминании сына поморщился. Немало ему пришлось понервничать из-за Виктор!. Но он ничего не сказал.
— Вот вы и учтите наше беспокойство. Может, люди наговорили, всякое бывает, — продолжал Додонов.
— Хорошо, хорошо. Учтем, — поспешно пообещал майор.
— Вот вы и скажите, за что забрали Володю. Вместе-то мы скорее разберемся.
Спокойный и уверенный тон Додонова действовал успокаивающе.
И майор, сделав над собой усилие, сказал сдержанно:
— Не могу, пока это тайна.
— Не велика тайна — воров да хулиганов ловить. Да мы и не разгласим вашу тайну, могу поручиться за ребят моих честным словом коммуниста.
— Не могу, — уже более резко повторил майор.
— Ну, что ж, придется заставить открыть великую тайну, — угрожающе-спокойно подытожил Додонов, надел кепку и махнул рукой:- Пошли ребята.
Михаил вышел из кабинета начальника отделения вместе с рабочими, проводил их к выходу и попросил разрешения записать их фамилии на всякий случай. Додонов усмехнулся:
— Пиши, пиши. Ваш начальник уж больно что-то спесив. Не мешало бы ему немного спесь-то сбить. Как думаешь, лейтенант?
Михаил ничего не ответил.
А через час в кабинете начальника отделения раздался телефонный звонок. Майор взял трубку и, услышав голос секретаря райкома партии, сел прямее.
— Терентий Федорович? Миронов говорит. Ты можешь сейчас приехать ко мне? Можешь? Вот и хорошо. Жду.
В кабинете секретаря райкома майор увидел рабочих, что приходили к нему в качества делегации. «Нажаловались!»- мелькнула у него мысль, но он не подал виду, что удивлен или раздосадован, уверенно прошел к столу, поздоровался за руку с секретарем и беспечно отрапортовал:
— Прибыл на носках, товарищ Миронов.
— Вот и хорошо, разберемся, не откладывая в долгий ящик, — Миронов с улыбкой посмотрел на Додонова и пригладил ладонью седые волосы. На вид секретарю было меньше сорока лет и седина его не старила. — А то вот товарищ Додонов ужасно не любит проволочек, особенно на конференциях бьет за это смертным боем, — добавил он.
Майор глянул на рабочего и только сейчас вспомнил, как однажды на конференции этот Додонов критиковал работу отделения, и мысленно подосадовал на себя за оплошность. «Память ослабевать стала!» — с ужасом подумал он.
— Скажи уж нам, Терентий Федорович, за что ты посадил их товарища, Пояркова.
— Так ведь, товарищ Миронов, дело не закончено… — замялся майор.
— Тайна?
— Как сказать…
— Говори, говори. Тут все люди свои.
Майор посмотрел на секретаря, потом на рабочих и решился.
— Арест Пояркова связан с убийством на кладбище…
— Ох, Терентий Федорович! — вдруг громко засмеялся Миронов. — Какая же это тайна, если о ней весь город знает! — и, оборвав смех, добавил:- Вы бы лучше с народом поговорили.
— Вот именно, — подхватил Додонов. — Старуху с кладбища, которая старика извела, не арестовывают, невинного человека держат. Правда, Анфиску они забрали, да и то случайно, товарищ Миронов, и, видно, допросить как следует не могут. А ведь старуха и Анфиска водку хлебали кружками. На какие шиши они зелье покупали?
И чем больше говорил Додонов, тем неуютнее чувствовал себя майор. «Откуда ему известно, что старуха сбежала? Откуда он знает, что Лебедева задержана? Черт возьми!»- недоумевал майор, растерянно глядя на рабочих.
А Миронов поглядывал с прищуром и, как казалось майору, с нескрываемой издевкой.
НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ
Подполковник Урманов вызвал в управление Михаила почти тотчас, как ушла из отделения делегация рабочих. Михаил отправился по вызову с неохотой. Сидеть на совещании безмолвным статистом, смотреть, как работают другие или выполнять мелкие поручения подполковника было нетрудно, такая работа не требовала ни большого напряжения сил, ни размышлений. Но это именно и претило деятельной натуре лейтенанта. По временам, когда наплывали подобные мысли, Михаил имел мужество поругивать себя: «Зазнался! Высоко прыгнуть захотел», — однако от этого не становилось легче.
Он шел по улице вялой походкой, не особенно беспокоясь, что опоздает — все равно от него на совещании толку будет мало, а задание получить он всегда успеет.
В управлении подполковника не оказалось, его срочно вызвали в министерство, и Михаилу было предложено придти часа через полтора. Возвращаться в отделение не было смысла. Поговорив кое с кем из знакомых, Михаил сделал круг по двору, покурил, окончательно расстроился и пошел на улицу. Не успел он пройти и полквартала, как увидел Марину Игнатьевну, Встреча с этой женщиной обрадовала, — что-то необычное кроется в ее судьбе, думалось ему, да и вообще она ему казалась симпатичной. Женщина уже спешила ему навстречу.
— Здравствуйте, Михаил Анисимович! — еще на ходу поздоровалась она радостно. — Несколько раз к вам заходила и не могла застать.
Марина Игнатьевна выглядела посвежевшей, красивые глаза ее излучали мягкий ласковый свет. В каждом жесте, в интонации голоса Марины Игнатьевны было столько женственности, столько обаяния, что Михаил откровенно залюбовался ею. А она неожиданно опустила глаза и торопливо достала из сумочки носовой платок.
— Як вам по делу заходила, Михаил Анисимович, — сказала Марина Игнатьевна.
— Опять что-нибудь случилось? — встревожился Михаил, осторожно пожимая мягкую шелковистую руку женщины.
— Нет… То-есть, случилось, но не со мной, — заторопилась она. — Я хотела посоветоваться.
— Пожалуйста. А сынишка здоров?
— Конечно. Я вас и поблагодарить не успела…
— Не обязательно. Муж-то успокоился?
— Наладилось.
— Ну что ж, рад за вас. Может быть, мы пройдемся?
— Да, да.
Они пошли по тротуару. Марина Игнатьевна все еще. смущенно мяла в руках носовой платок и не глядела па Михаила. Недоумевая, он спросил:
— О чем же вы хотели посоветоваться?
Марина Игнатьевна встрепенулась, посерьезнела и спрятала платок в сумочку.
— Видите ли, Михаил Анисимович, у моих соседей несколько дней назад куда-то ушла дочка и до сих пор не возвратилась. Девушка взрослая, лет двадцати. Трудно предположить, что она от родителей убежала. Мать и отец ее люди старые, тихие, мы, соседи, от них никогда громкого слова не слышали, да и сама девушка скромная, обходительная. Родители, конечно, заявили о милицию, однако, до сих пор никаких следов девушки не найдено.
— Как звать девушку? — спросил Михаил.
— Мария Туликова.
— К сожалению, ничего о ней не слышал, — признался Михаил. — Надо в городском управлении поинтересоваться.
— Вы не можете знать все, что твориться в таком большом городе, как наш Ташкент, — согласилась Марина Игнатьевна. — Бедные родители везде уже побывали. Но я не об этом пришла вас просить. Сегодня я вспомнила такой случай. Однажды приходит ко мне Март (мы с ней дружили, хотя и в церковь не хожу, и в бога не верю), так вот, приходит она и показывает мне несколько листков бумаги. «Вот, говорит, дали мне переписать песни, а в них что-то неладное. Посмотри, Марина». Песни были напечатаны на ротаторе, буквы расплылись, и я читала их с большим трудом. Это были, собственно, не песни, а толкования некоторых мест библии, в основном тех глав, где говорится о страшном суде, пришествии дьявола, о той каре, которая постигнет безбожников. Всех религиозных людей призывали готовиться прогнать дьявола. Я сказала Мане: «Отдай ты эту стряпню, не связывайся. Не наши люди занимаются такими делами». Она согласилась. А сегодня мне и подумалось: нет ли тут какой тайны?