Ярость и Разрушение (ЛП)

— Потому что ангелы не должны связываться с людьми?
— Можно сказать и так. "Грехи отца перейдут на сына"
— Это архаично, и откуда нам знать, что это правда?
— Потому что, как и в случае с разложением человечества в результате деяний, происходящих в Эдеме, душа Истиннорождённого темнее человеческой и не так чиста, как у Стража.
Я вспомнила, что сказала Лейла, когда увидела мою ауру — мою душу. Она описывала её и как тёмную, и как светлую, но я не обратила на это особого внимания.
— В Истиннорождённом есть равновесие, как есть равновесие в мире, но эти весы можно отклонить.
Я была поражена.
— То есть ты хочешь сказать, что я могу превратиться во зло?
— Вовсе нет, Тринити. Даже отдалённо. Ты хорошая. Ты всегда была хорошей, и мы приняли меры, чтобы тебя не соблазнили твои способности.
Но так ли это?
Я была эгоистична и склонна к мелочности и едва сдерживаемому насилию. Я не была хорошим другом, и список моих недостатков был длиной в милю. Посмотрите, что я сделала с Фэй. Я не испытывала угрызений совести.
— Произошло восстание Истиннорождённых против Стражей, — объяснял Тьерри, отвлекая меня от моих мыслей. — Это случилось много веков назад, и большая часть истории потерялась во времени. Всё, что я знаю, это то, что была замешана связь, и в результате погибло много Стражей. Узы между Стражами и Истиннорождёнными были разорваны, и после этого Истиннорождённые вымерли.
— Я... Я даже не знаю, что сказать, — потрясение рассеяло мои мысли. — Только вы все должны были мне это сказать. Кто-то должен был мне это сказать.
— Ты права, — сказал он тяжёлым голосом. — Мы должны были, но мы никогда не думали, что это будет проблемой...
— Потому что я — парадигма порядочного человека?
— Потому что ты хорошая, и мы также позаботились о том, чтобы ты не полагалась на свою благодать и не использовала её слишком часто.
Я резко втянула воздух.
— Благодать — прекрасная вещь. Это сияет твоё ангельское происхождение. Но это также самое смертоносное оружие, известное на Земле, на небесах и в аду, и такая сила опасна, — продолжал он. — Это может быть соблазнительно. Мы не хотели, чтобы ты к этому привыкла.
Комната, казалось, накренилась, хотя я всё ещё сидела.
— Но вы все ошибались. Я понимаю, чего вы пытались избежать, но вы ошибались.
— Тринити...
— Вы учили меня использовать её только в крайнем случае, и всё закончилось тем, что меня вырубили более чем на час прошлой ночью. Я должна была использовать её немедленно, и это оказалось главной слабостью, которую этот другой Истиннорождённый сразу же использовал, — сказала я ему. — Теперь мне придётся отменить годы обучения всему остальному, прежде чем я воспользуюсь своей благодатью. Вы ошибались.
Тьерри долго не отвечал, и когда он это сделал, раскаяние в его голосе было таким же сильным, как и разочарование, которое я чувствовала.
— Ты права, и мне очень жаль. Мы не должны были заставлять тебя идти против своей природы, даже если бы эта природа могла измениться.
Прислонившись к бетонной стене, я поправила свои новые солнцезащитные очки. Дужки были мне велики, так что они всё время скользили по моему носу.
— У меня такое чувство, что мы бездельничаем, — сказала я. Мы ждали, когда Рот и, как я догадалась, Лейла, присоединятся к нам, на углу улицы, ведущей к школе.
— Наверное, потому, что технически мы делаем именно это, — ответил Зейн.
Я посмотрела на него, поигрывая кончиком толстой косы, которую мне удалось заплести, прежде чем покинуть квартиру. Он стоял в футе или двух от стены, одетый так, как будто собирался патрулировать, как и я, хотя мне не полагалось ни в чём участвовать. К счастью, у Зейна хватило ума найти мои кинжалы и вернуть их. Они были прикреплены к моим бёдрам, но если дело дойдёт до драки, я не буду ими пользоваться.
Больше нет.
Я вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Я рассказала Зейну о звонке по дороге сюда. Он был так же ошеломлён, как и я.
Могу ли я обратиться во зло?
Этот вопрос не выходил у меня из головы. Каждый раз, когда это происходило, я думала о другом Истиннорождённом, и о том, что я сделала.
 
О том, на что, как я знала, я была способна.
Нервная энергия гудела в моих венах, когда я пыталась отогнать эти мысли.
Зейн посмотрел на меня, его черты расплывались в лучах солнца.
— О чём ты думаешь?
Связь между нами была столь же удобной, сколь и неприятной.
— Я старалась не думать о том, что сказал мне Тьерри.
Он повернулся ко мне.
— Ты не зло, Трин. Ты никогда не станешь злом.
Я ценила его веру в меня, особенно после всего, что произошло между нами.
— Не знаю, стоит ли мне волноваться, что ты точно знаешь, о чём я думаю.
— Ты не должна беспокоиться, что станешь такой же, как тот Истиннорождённый.
Мимо нас прогрохотал почтовый грузовик.
— Дело в том, что мы ничего не знаем об этом Истиннорождённом и о том, почему он делает то, что делает... Я убила ту ведьму.
— Ведьму, которая предала нас и была виновна в смерти огромного количества людей, — он придвинулся ближе.
— Я знаю, но она...
— Что? — мягко настаивал он.
Я крепко зажмурилась за тёмными очками.
— Она была напугана. Она не хотела умирать, даже после того, как поняла, что это произойдёт, как только появилась Старуха, и я... Не знаю, волновало меня это или нет. То есть я понимала, что она напугана, но в этот момент, прежде чем она отпустила Бэмби, мне захотелось её убить, — чувствуя себя так, словно искупалась в грязи, я открыла глаза. — Моя рука была на её горле, и мне хотелось её убить.
— Я хотел её убить.
Я резко повернула голову в его сторону.
— Ты действительно так шокирована? Она передавала заклинания, которые не только убивали людей, но и подвергали Стражей опасности. Она сделала это, чтобы использовать части тебя, — напомнил он мне. — Я не потерял сон из-за того, как всё обернулось для неё. Единственное, чего я хочу, это чтобы тебя это не беспокоило.
— Да, — прошептала я. — Я тоже.
Зейн медленно поднял руку, протянул её и подвинул мои солнечные очки обратно на переносицу.
— Тот факт, что ты сомневаешься в себе и своих реакциях, доказывает, что ты не злая.
— Ты думаешь?
— Я знаю.
Я улыбнулась, осторожно прислонившись головой к стене. От его слов мне стало немного лучше. Я просто надеялась, что смогу держаться за них. Что я могу им верить.
— Ты не устала? — спросил он через пару минут.
— От чего-нибудь, кроме скуки? Нет.
— Просто дай мне знать, если устанешь от чего-нибудь, кроме скуки, — сказал он и добавил: — Или от меня.
Мои губы дрогнули.
— Не уверена, что смогу дать такое обещание насчёт последней части.
— Постарайся сдержаться.
Я оттолкнулась от стены, чувствуя, что должна что-то сказать. Быть честной.
— Не думаю, что ты мне когда-нибудь наскучишь.
Удивление прокатилось через Связь, как порыв холодного воздуха.
— Раздражение — совсем другое дело, — поправилась я.
— Ну, я знаю, что лучше этого не ожидать.
Я медленно придвинулась к нему.
— Тебе... тебе скучно торчать со мной?
Он наклонил голову, и тепло разлилось по моим щекам.
— Не понимаю, как ты могла подумать, что хоть одно мгновение с тобой может быть скучным. Ты заполнила всю мою кухню нездоровой пищей и спрятала моё кокосовое масло.
— Несправедливые обвинения, — сказала я и слегка рассмеялась. — Ладно. Я спрятала твоё масло.
От его смеха моё лицо потеплело ещё больше.
— Я не смотрю на это, как на "торчать с тобой", Трин, — сказал он, и воздух застрял у меня в груди. — Всё было...
Я почувствовала дрожащее горячее предупреждение о приближении демона, эффективно остановившее всё, что собирался сказать Зейн. Я подавила вздох разочарования и отступила. Через несколько секунд Рот и Лейла вышли из-за угла и направились к нам, словно воплощение света и тьмы. Они перешли улицу, взявшись за руки, и в моей груди вспыхнула лёгкая зависть, когда счастливая пара присоединилась к нам.