Э(П)РОН-9 Водный мир. Конкиста (СИ)

— Пока ещё нет, отрок, — покачал головой Майский. — Общественность должна убедиться в их истинности, а это дело небыстрое, сам понимаешь. Так что… положение твоё на данный момент крайне шаткое.
— Понимаю, — кивнул я. — Но в них я уверен, они железные.
— В отличие от твоих инсинуаций в мою сторону! — грохнул кулаком по подлокотнику трона Аверин. — Это прямое оскорбление главы клана!
— Ваше право, глава, расценить мои слова именно так, — не стал я спорить, — но даже в этом случае у меня более чем достаточно оснований для назначения судебного поединка. В клановый суд вас не вызвать, ведь вы и есть суд, а для судебных инстанций уровня Протектората доказательная база — пока! — явно недостаточна. Поэтому только поединок, — развёл я руками. — Правда, есть одно крайне щекотливое обстоятельство. Поскольку мой статус главы рода Елагиных подтверждён на самом высоком уровне, а выставить вместо себя в качестве поединщика мне тупо некого… уж извините, нет настолько близких родственников мужского пола! В общем, биться придётся мне лично. И раз я глава рода, то, согласно Уложению, поединщик мне положен аналогичного статуса. То есть вы, глава. Я прав, Клим Дмитриевич?
— Прав, — недовольно буркнул тот.
— Ну а если в поединке сходятся два главы рода, один из которых ещё и глава клана, то поединок автоматически превращается из судного в иерархический, то бишь на кону статус оного клана главы, — закруглился я с речью и с интересом покосился на Аверина: ну-ка, что он скажет?
И да, мне реально интересно. Просто потому, что я загнал его в угол, так что от поединка ему в любом случае не отвертеться. Но при этом, что характерно, кое-какая свобода манёвра у него все же осталась, так как есть возможность вывернуть ситуацию наизнанку и выставить уже меня невежей и лжецом. Зря, что ли, я так старался, наглел и почти открыто грубил? Вот-вот.
Спросите, мне-то это нафига? Так очень просто: в любом поединке есть две стороны — вызываемая и вызывающая. Вызываемая определяет правила поединка, вызывающая — время и место. Вот и думай, что лучше. Поспешишь с вызовом в надежде оттянуть действо и подготовить почву для общественного мнения, а то и вовсе спустить дело на тормозах, так не дай бог оппонент выберет пулевики, и тогда полнейшая лотерея. А решишь определить оружие и степень поражения, так кто знает, что вражине взбредёт в голову насчёт окружения? В общем, как в старой присказке: и хочется, и колется, и мамка не велит.
Впрочем, я был практически уверен, что именно выберет Сергей. На этом предположении и строился финальный этап плана. А заключалось оно в том, что Аверин решит определить оружие и правила поединка. И причин у него на это целых две. Во-первых, ему нет смысла откладывать дело в долгий ящик, поскольку чем дольше тянешь, тем громче ропот, типа, это что же у нас за глава такой, от драки бегает?! А если выбор времени и места за оппонентом, то и к Сергею в этом плане претензий никаких. Ну и во-вторых, он далеко не последний человек в фехтовальном мире Протектората Росс. В «топ пять» входит уж точно. А на Гессионе, да и в системе Иддии в целом, он реально лучший. Виртуоз рапиры. И коль уж нет возможности от боя откосить, то гораздо лучше — и безопасней! — провести его в привычных конкретно для тебя условиях. Но меня, в принципе, любой исход устроит, вся эта затея с вызовом больше акт отчаяния, нежели осознанный выбор. И если совсем уж откровенно, я просто пользуюсь случаем. Риск? Ещё какой! Но игра однозначно стоит свеч. Поэтому и пришлось заморочиться с созданием видимости выбора для Аверина.
А Сергей, к слову, не разочаровал. Сделав вид, что взвешивает все «за» и «против», он уже через минуту (ну, или около того) напустил на себя донельзя официальный вид, приосанился, и объявил во всеуслышанье:
— Пожалуй, пусть это будет судебный поединок! Слишком мелко для действующего главы клана требовать у неоперившегося юнца сатисфакции за неосторожные слова! Ибо сказано, что до тех пор, пока ты не примешь оскорблений, они принадлежат тому, кто их нанёс!
 
— То есть я правильно понял, глава, что вы принимаете мой вызов на суд Божий? — на всякий случай уточнил я, тщательно скрыв довольную улыбку, что так и рвалась наружу.
— Правильно, отрок! — не стал юлить Аверин. — Называй место и время! Только не торопись, подумай хорошенько!
— Здесь и сейчас! — глядя ему в глаза, процедил я.
Пусть порадуется, гнида такая, напоследок.
— В таком случае, — не отвёл взгляда Сергей, — я выбираю рапиры и бой до смерти одного из поединщиков!
— Да будет так! — торжественно заключил Майский, не поленившись подняться со своего места. — Судебный поединок! Род Елагиных против рода Авериных! Исход трактуется однозначно и не подлежит пересмотру ни ныне, ни присно, ни во веки веков!
А молодец Сергей, всё хорошо просчитал. Теперь, если он меня грохнет, вердикт будет вынесен раз и навсегда, правда не всплывёт, даже если я сейчас некую «закладку» из компромата организовал. Любые новые данные клан попросту проигнорирует, ибо дело уже решено. Ну и на публику сыграл, шельмец, мотивировав выбор собственным великодушием, а вовсе не шкурным интересом.
— Ты готов, глава?
— Готов, Клим Дмитриевич.
— А ты готов ли, отрок?
— Готов, Клим Дмитриевич.
— Доставить поединщикам оружие! — рыкнул в пространство Майский, пребывая в полнейшей уверенности, что его приказание будет незамедлительно исполнено. — Сергей Аверин, глава рода Авериных, станет биться фамильным клинком! Иван Елагин, глава рода Елагиных…
— Э-э-э… — перебил я распорядителя.
— Ну чего ещё?! — вызверился старикан.
— Боюсь, мне нечем биться, — сокрушённо развёл я руками. — Моя фамильная шпага сейчас дома… вернее, под его обломками. И если дожидаться, пока её откопают и доставят, если она вообще уцелела, то «сейчас» уже не выйдет.
— Ладно, принесите и отроку что-нибудь! — подкорректировал приказ Майский с молчаливого одобрения Аверина.
Минут пять прошло в напряжённом ожидании, потом, наконец, заявился кто-то из эсбэшников с парой продолговатых и заботливо обёрнутых в шёлковую ткань предметов в руках. Первому, естественно, оружие поднесли действующему главе клана, а уж то, что осталось, перешло ко мне.
Ну-ка, что мне тут перепало, так сказать, от щедрот? Лёгкая тростиночка, так называемый камзольный меч. Рапира в позднем её понимании, а вовсе не метровая тяжёлая железяка, которой можно смело рубить, а не только колоть. Одно радует, что у Сергея Аверина точно такой же «вертел». Даже похуже в смысле отделки. Но наверняка вещь с историей, раз стала родовой реликвией. Хм… ну и что мне с этой зубочисткой делать? Я, знаете ли, усреднённо-европейскому фехтованию обучен крайне слабо. Я бы даже сказал, что совсем не обучен. Да-да, всё по той же причине: приличному человеку пристало изучать цзянь-шу или на худой конец тайцзи-цзянь. Ну, или дао-шу. А с этой невесомой фигнёй какие, скажите на милость, размашистые рубящие удары? Вся надежда только на собственную ловкость и увёртливость. Знал Аверин, какое оружие выбрать, чего уж тут. И поступил так абсолютно осознанно: он-то, в отличие от меня, в фехтовании на рапирах дока. И вот с этаким монстром мне предстоит помериться силами. Что ж, видит бог, я этого не хотел. Но теперь придётся пускаться на всяческие ухищрения. Эх, вот если бы мне пару ножей-бабочек подогнали! Вот тут бы я поспорил с Сергеем на равных: моя пара против его рапиры. Зрелище бы получилось, смею надеяться, неплохим. Но раз уж так сложились обстоятельства, пусть на себя пеняет.
Пока суть да дело, я вжикнул молнией на комбезе, содрал верхнюю часть и подпоясался рукавами, оставшись с голым торсом. Типа, показать, что с моей стороны никаких уловок с бронёй. Да и по правилам положено. А Сергей Аверин тем временем спустился с тронного возвышения и принялся неторопливо разоблачаться — в официальном костюме, при галстуке и в запонках, особо не разгуляешься. И пиджак при первом же резком движении по швам разойдётся, и всё остальное мгновенно товарный вид утратит. Собственно, в итоге мой оппонент остался в расхристанной рубахе, с закатанными рукавами и навыпуск. А вот с тесными брюками и щёгольскими туфлями ничего не поделаешь. Но даже в таком виде Сергей впечатлял: на полголовы меня выше и на треть шире. И двигается при этом легко и текуче, что твой танцор. Впрочем, немудрено — он топовый фехтовальщик. А таким не станешь, если обладаешь грацией посудного шкафа.