Слепой царь

— Почему? — Поинтересовалась Лина. — Потому что на юге?
— Может быть, сказал я, протягивая руку к указанной колонне.
и тут же понял, что попал. В следующий миг меня крутануло, и окружающее пространство резко изменилось. Нет, не само пространство, а звук. Я инстинктивно шагнул вперёд и почувствовал, что вокруг никого нет. В тот же миг что-то сильно ударило меня в спину. По инерции пробежал ещё несколько шагов и остановился.
— Ну чего ты стал, как пень? — Послышался голос Лины, и тут же последовала не произносимая тирада из весьма солёных словечек. Девушка отлетела ко мне, подобно пробке. И если б не моё мягкое тело, оставаться бы трафарету на стенах этой башни. Хотя, какие тут стены? Тут перилла, такие же узорчатые, как на нашей башне. Следом вылетела китаянка.
— Shenjingbing! — Высказалась она по-китайски, и добавила по-русски: — Какого лешего ты полез?
— Buyao! — Ответил я, продолжая держать в объятиях Лину. — Я никуда не лез. Меня просто затянуло.
— Да отпусти ты её! — Разозлилась окончательно китаянка.
— Если бы не я, она б уже планировала куда-то вниз. — Сказал я, и отпустил девушку. — Так. И что будем делать дальше?
— Сначала определимся, где мы? — Сказала Сяомин, успокаиваясь. — Извини.
— Извинения будут приняты лишь ночью. Если сумеешь доказать, их несостоятельность.
— Договорились. — Ответила девушка, окончательно приходя в себя. — Так. А мы на моей башне!
— Спустимся?
— Зачем?
— А вдруг там есть новорождённые?
— Вряд ли. — Усомнилась Сяомин. — За последние два дня никого не было.
— Слушай, давай проверим. А то вдруг человек загнётся по твоей воле? Как будешь потом жить?
— Пошли. — Сказала китаянка, распахивая люк.
Здесь всё было зеркально, как в нашей башне. Мы спустились куда быстрее, чем поднимались. Внизу, в самом центре между колонн сидел совершенно голый, здоровенный мужик, с окладистой, широкой, как лопата, бородой, и с закрытыми глазами. Он расчёсывал пальцами свою бороду, и это было единственное его движение.
— Эй, мужик? — Окликнул я его.
Реакции никакой. Тогда Лина подвела меня к нему поближе. Я осторожно, чтоб не перепугать, дотронулся до его плеча. Мужик вздрогнул и открыл глаза. Узрев прямо перед носом двух хорошеньких девушек, он сильно покраснел, а руки непроизвольно метнулись к низу живота, прикрыть срам.
— Очухался? — Спросил я его.
— Ммммм. — Промычал тот. — Можно без дам?
— Блин, девчонки, отвернитесь. Ну, неудобно мужику. Имейте совесть.
— Девушки едва сдерживая хихиканье, отвернулись.
— Ну, говори? — Потребовал я.
— Наклонись? — Прошептал мужик.
— Чего? Неужто так сказать боязно?
— Не боязно. Срамно.
— Во как! Ну, говори? — Сказал я, слегка наклонившись.
— Слушай, мужик, мне бы в клозет? А то здесь нет. И углов нет.
— Бедняга! — Сказал я громко. — Сяомин, у тебя совесть есть?
Девушка резко обернулась ко мне.
— Отвернись. Тебя же попросили. — Одёрнула её Лина.
— Я хочу знать, в чём меня обвиняют? — Запротестовала китаянка.
— Быстро создай туалет.
— Как?
— А чтоб тебя! — Выругался я, и вслух сказал: — Пусть эта башня станет зеркальной башне моего родильного дома. Хм!.. Не родильного дома, а места, где появляются новички: с санузлом и прочими предметами первой необходимости. Да, и сухой паёк, обязательно. Плюс, систему оповещения.
Что-то изменилось потому, как мужик вдруг подорвал с позиции сидя, только его и видели. Хлопнула дверь.
— Ну, вот. Теперь человек не умрёт и не опозориться. Сяо, неужели трудно было сделать хотя бы дверь во двор? НА улицу он выйти не мог, а во двор мог.
— Надо учиться терпеть. — Ответила китаянка.
— Но не весь же день!..
— А он и не был тут весь день.
— Ну, тут мы с тобой расходимся во мнениях. По его поведению видно, что не меньше шести часов, а то и более. Глянь, как рванул бедняга!.. Нельзя так с людьми.
— извини. — Сказала девушка и подошла ко мне, протянула руки для объятия, да так и замерла.
— Вот как это случается!.. — Сказала Лина.
— Что случается? — Не понял я.
 
— Человек рождается. — Сказала Сяомин.
— Мммм!.. Как в смысле?
— Ещё один. — Сказала Лина.
— Где? — Не поверил я.
— У твоих ног. — Ответила китаянка.
— Тоже китаец. — Сказала Лина.
— Нет. — Возразила Сяомин. — Японец.
— Можно подумать, ты можешь отличить японца от китайца. — Усмехнулся я.
— Могу. — Заупрямилась девушка.
— Ну-ну! Даже голых?
— Даже голых.
— А ты их голыми-то видела?
— Хватит вам упражняться в красноречии. — Встряла Лина. — Человеку помочь надо.
— Чем? — Спросил я.
— Разбудить, объяснить…
— А! — Сказал я и опустился на корточки. — Он как лежит?
— К тебе головой. — Сориентировала Лина.
Я протянул руку и коснулся головы лежащего. Ничего не произошло. Тогда осторожно похлопал по щеке. Японец дёрнулся, открыл глаза и сел, уставившись на китаянку.
— Ну, мужик, как дела? — Спросил я, поднимаясь.
Он молчал, глядя на девушку. Скосил глаза на меня, и снова уставился в прежнее место.
— Что-то его смущает в твоём виде. — Сказала Лина.
— Он японец. — Сказала, как отрезала, Сяомин.
— И что с этого? — Спросил я.
— Он просто не понимает нас. — Предположила Лина.
— Это ещё как? — изумился я. — Быть этого не может?.. До сих пор все появлялись, зная русский язык.
— А теперь будут появляться разноязычные. — Снова предположила Лина.
— Типун тебе на язык! Нам ещё языкового барьера не хватало.
— Типун, не типун, а факт остаётся фактом.
— И что нам с ним делать?
— Не знаю. — Ответила Сяомин.
— Попробуй поговорить с ним на китайском. — Предложил я.
— Это всё равно, что ты будешь говорить со мной на древнегреческом.
— Хм! А это мысль!
Я сосредоточился, вспоминая все основные языковые группы, какие знал. Заодно подумал, что всякий проходящий через наш темпоральный переход должен автоматически изучить русский язык, язык всеобщего общения.
Ты меня понимаешь? — Заговорил я по-японски.
— Да, господин. — Ответил японец.
из туалета вышел мужик, уже одетый.
— Спасибище тебе, мужик! Спас от позора и греха неминучего!
— Успокойся. Как тебя зовут? — Обратился я к мужику.
— Василий. Василий Семёнович Потрошков. Сорок восемь годков стукнуло. — Сказал он, подходя, и подавая мне руку.
Познакомились.
— А теперь, Василий, обратился я к мужику. — Помолчи немножко. Тут ещё один кадр появился. Разобраться надо бы.
— Хорошо, хорошо! — Согласился Василий и отошёл чуть в сторону.
— Так, — Обратился я снова к японцу. — В туалет тебе не надо?
— Нет, господин.
— Но одеться тебе надо?
— Надо, господин.
— Тогда иди вон в ту дверь, за ней будет душевая, туалет и шкафчик. В шкафчике найдёшь одежду, наденешь. Потом выходи сюда, пойдём туда, где все.
— Спасибо, господин. Вы так добры ко мне.
и он рысцой подорвал в указанном направлении.
— Так, Сяо, беги наверх, отправляйся домой и позови своих охранников. Пусть помогут разместиться новичкам. Отведут в общагу и так далее. Мы с этими двумя за тобой.
— Как они с ним общаться будут? — Спросила китаянка.
— Слушай! У нас времени совсем нет. НА улице уже темно. А дел ещё выше крыши. Я уже всё решил. Сама убедишься вскоре.
Сяомин побежала по лестнице, не издав ни звука возражения или неповиновения.
— Так, Василий. Сейчас поднимайся по лестнице на самый верх. Там подожди нас.
— А может вместе? — Опасливо поинтересовался Василий.
— Ну, тогда жди, когда этот япошка выйдет.
Через минуту все были в сборе. А ещё через десять мы стояли у порталов, и я опять понятия не имел, какая наша. Тут помогла Лина. Она указала на колонну, из которой мы вывалились. Девушка запомнила её по месту напротив, в которое чуть не угодила на выходе.