Беглец. Трюкач

Увидев Камерона в столь странном облачении, он в изумлении воззрился на него.
— Мы из съемочной группы, — быстро проговорил тот, чувствуя, как внезапно пересох рот.
— У вас есть документы, сэр?
Камерон отрицательно покачал головой и изобразил на лице дружелюбную улыбку.
— Специально оставил дома, чтобы не промокли, — ответил он. — Меня зовут Коулмэн. Артур Коулмэн.
— Куда направляетесь, мистер Коулмэн?
— Вперед по дороге. Видите ли…
Патрульный озабоченно нахмурился.
— Я каскадер, — пояснил Камерон, — трюкач.
— Это вы вчера были на ветряке?
— Да. — Камерон снова улыбнулся. — Но вчера были съемки, а сейчас что-то вроде репетиции.
— Понятно, мистер Коулмэн, — кивнул патрульный, — но я вынужден провести некоторую проверку. Дорога закрыта, у нас приказ заворачивать назад всех, кто не может предъявить документы.
— Но начальник полиции Брус cap в курсе о предстоящем трюке, а нам всего-то и надо доехать до моста, не далее.
— Я на службе, сэр, и обязан выполнять приказы. Разрешите узнать ваше имя, мисс.
— Мэбри. Нина Мэбри.
— Благодарю. Подождите здесь, — велел патрульный, — Я скоро вернусь.
В зловещем мерцающем свете мигалок он прошел к ближайшей машине и сел в нее.
— Не волнуйся, Нина, все в порядке, — шепнул Камерон, — мы с Бруссаром старые приятели.
Будем надеяться, подумал он про себя, что Бруссар не захочет снова сесть в лужу.
Но элемент риска все же был. Как знать, что на уме у начальника полиции? Да и тот тип из ФБР мог еще не уехать… Если же все сойдет гладко, дальнейший путь в Канаду будет открыт. Канада… Сейчас о ней лучше не думать.
Чтобы как-то отвлечься' и скоротать время, он стал вызывать в воображении недоверчивое лицо Бруссара. Конечно, довольно странный вопрос патрульного непременно вызовет у него подозрение, такая уж должность. С другой стороны, в чем можно заподозрить каскадера, желающего накануне сложного трюка ознакомиться с обстановкой? Ладно, поживем увидим, решил Камерон. Никогда в жизни не ощущал он себя настолько зыбко и неуверенно. Он снова представил лицо начальника полиции, наверняка жующего сейчас очередную сигару. Ну скажи «да», мысленно заклинал Камерон, скажи «да», черт бы тебя побрал, одно только слово — «да»!
Молодой полицейский снова подошел к их автомобилю и склонился к раскрытому окну. Камерон, казалось, перестал дышать.
— Шеф говорит, что все в порядке, мистер… — Камерон едва слышно выдохнул, от чего стекло в маске слегка затуманилось. — …Коулмэн. Следуйте за мной, я поеду впереди.
Камерон не поверил своим ушам, сердце переполнил ужас, по спине побежали струйки пота.
— Спасибо за заботу, — пробормотал он, — но это, право, лишнее. Мы знаем' дорогу.
— Приказ начальника полиции, сэр. Он велел сопровождать вас до места и оказать всяческую помощь.
— Еще раз спасибо, но помощь нам не требуется. Я ведь хочу всего-навсего получше изучить…
Но парень уже спешил к своей машине, считая лишним обсуждать приказы начальства.
— …подъезд к мосту и течение внизу, — сказал Камерон ему в спину и шепотом добавил несколько крепких выражений в его адрес. Повернувшись к Нине, он устало пожал плечами —.Придется подчиниться, другого выхода нет. Посмотрим, что будет дальше.
— И чаю же может быть дальше? — поинтересовалась она, нажимая на стартер и выруливая вслед за патрульной машиной.
— Вдруг подвернется какой-нибудь выход, всякое бывает, — буркнул Камерон.
Он сказал это просто так, только чтобы успокоить девушку. У него не было ни малейшего представления, что теперь делать. Но тут случилось вновь неожиданное: патрульный затормозил, вылез из машины и принялся расчищать дорогу от заграждающих путь козел для пилки дров.
Камерон вздрогнул. Еще в самый первый день Готтшалк, вводя его в курс дела, сказал:
— А дальше нашему путнику приходится остановиться — на дороге навалены козлы. Он вылезает и оттаскивает их на обочину… Вот и выходит, что режиссер прав, только искусство и реально, жизнь повторяет кино… Готтшалк и эту ситуацию предвидел. Недаром он предположил, что беглец должен будет убить полицейского!
 
Ведь убийство этого парня в данном конкретном случае и есть их единственный шанс на спасение, подумал Камерон и почему-то вдруг вспомнил, как он мысленно представлял, что гонится за мальчишкой, которому он так легкомысленно дал свой автограф.
Они подъехали к мосту. Чем же он станет — своего рода съемочной площадкой, где действие будет разворачиваться по воле режиссера, или последней вехой на пути к свободе? Камерон подивился лихости, с которой ранее решил, что достаточно раскрутить пленку наоборот, чтобы все обошлось или хотя бы вернулось на свои места.
Полицейский припарковал свой автомобиль, вылез наружу и уставился в их сторону. Но внимание Камерона было занято другим. Он смотрел на новенькие перила моста, блестевшие в свете фар оранжевой противокоррозийной краской. Раньше их не было. Значит, их сделали в последние день-два, и поэтому тогда на мосту валялись инструменты. Это круто меняет дело, подумал Камерон. Перила не только предотвратят грядущие катастрофы, но и послужат прямым доказательством, что никакой катастрофы не было и ранее.
Тут он увидел, что со стороны реки перил еще не было. Значит, тут техники Готтшалка соорудят заграждения из папье-маше, и именно отсюда он должен со свистом низвергнуться вниз. Потом звукорежиссер наложит шумы — скрежет и лязг металла,
— а над ним сомкнутся волны, и он погрузится во тьму, которая навсегда поглотит его…
— Приехали, — тихо сказала Нина.
Камерон вышел из машины, подошел к краю моста и прислушался к шуму волн. На душе его по-прежнему было неспокойно.
К нему приблизился полицейский, наклонился и глянул в мутную бурлящую воду.
— Господи, — воскликнул он. — Неужели вы туда полезете?
— Знаете, говорят — дело мастера боится, — проговорил Камерон.
— Но сейчас прилив, течение слишком сильное, может, отложить.
— На этот случай я припас ласты, — сказал Камерон, мысленно прикидывая расстояние до плеча парня и рассчитывая силу удара, с которой его можно сбросить вниз, не последовав при этом за ним вслед.
Рядом Нина издала хриплый возглас:
— Нет. Нет!
Патрульный оглянулся на нее и кивнул.
— Совершенно с вами согласен, мисс. Мне тоже кажется, что не стоит рисковать. Все-таки темно, да и вода после грозы мутная.
Сейчас, решил Камерон, но через плечо парня увидел застывшее от ужаса лицо Нины. Это было уже не то изумление, с которым она следила, как из-под слоя грима возникает его истинное лицо, это был настоящий ужас. И снова момент упущен, с досадой подумал Камерон.
— Не надо волноваться, — помолчав, сказал он и направился к машине.
Он уселся на переднее сидение, снял ботинки и стал натягивать ласты. Все. Он не перейдет мост, это ясно, как день, потому что тогда ему придется убить патрульного. А убить его он не сможет из-за Нины, из-за этого ужаса в ее глазах. Она никогда не простит ему смерти ни в чем не повинного парня — ни тогда, когда они. уже будут по ту сторону моста, ни позже.
Значит, снова ошибка. Камерон стремился к этому мосту, видел в нем своеобразный шлагбаум, открывающий путь к свободе, а в результате оказался в тупике. А может, им двигало извечное стремление преступника увидеть вновь место преступления? Да, но он же ничего такого не совершал, а следовательно, была другая причина, магнитом тянувшая его сюда. Раскаяние? Желание доказать самому себе, что он с легкостью забыл события того злосчастного дня? Да, наверное, причина в этом.
В мозгу возникли звуки. Громкий всплеск, слышать который он не мог, а только воображал; тихий свист летящего булыжника; таинственный, завораживающий рокот вертолетного винта; требовательный окрик сборщика дорожного налога; переругивание белок в ветвях; нескончаемы# стрекот кузнечиков в траве; шум проносящихся по шоссе машин; усталый голос сержанта, щурящегося на солнце и утирающего рукавом пот со лба…