Беглец. Трюкач

— Не стоит тревожиться, — сказал он. — Сообщение было вскоре опровергнуто официально и названо тщательно продуманным враньем. Так что никакой войны нет, по крайней мере, полномасштабной. Просто легкий испуг,'вызванный чьей-то глупой шуткой. Легкий испуг, которого ты избежал благодаря своей ошибке. Так или иначе, ты же сам видишь, что сборщик налога кричал совсем другое.
— Другое, — пробурчал Камерон. Голова кружилась, словно его мозг, разобранный на части, был помещен в калейдоскоп, в который он сейчас смотрел.
— Что с тобой? спросил режиссер.
— Устал, — ответил Камерон.
— Неудивительно после всего, что ты пережил. Почему бы тебе не пройти за эту стойку и не присесть? Да… Ну и, распутав один секрет, давай перейдем к другому, кроющемуся за заграждением, через которое ты прошел и вышел на дамбу, не так ли?
— Да, — ответил Камерон с готовностью свидетеля, дающего заранее подготовленные адвокатом показания.
— Или точнее, на мост.
— Да.
— Теперь водитель автомобиля — человек, которого ты так сразу заподозрил в желании тебя убить, он выехал с другой стороны?
— Да.
— А в конце дамбы были заграждения?
— Я забыл.
— Попытайся вспомнить.
— Кажется, были.
— Значит, водитель остановился, вылез из машины и отставил козлы для пилки бревен, чтобы проехать по дамбе.
— Какое это имеет значение? — сказал Камерон, считая, что режиссер имеет склонность к окольным путям. — Чего вы добиваетесь?
— Мотива, — ответил Готтшалк. — Ты описал все эти события, закончив попыткой покушения на твою жизнь, но где объяснение?
— У меня его нет.
— Ты хочешь сказать, что оно тебя не интересует.
— Возможно, объяснения просто нет.
— Скептицизм — это всегда удобная маска.
— Почему не расположить детали подходящим образом?
— У вас, молодых людей, нет любопытства, — заметил режиссер'. — Это от отсутствия надежды. Вы просто зрители.
Вместо ответа Камерон поднял руку, как бы защищаясь, на что Готтшалк ответил смехом, означающим, что им надо вернуться к теме.
— В данном, случае на дамбу через болото. — продолжал он. — Но давай сделаем предположение, относительно водителя. Давай предположим, в порядке бреда, что он знал, что делает, когда отодвигал козлы.
— Вы думаете, что у него был мотив убить меня?
— Нет, просто у него была причина проехать через дамбу.
— Все возможно,
— Boт именно:
— Но кто станет действовать, как он, кроме?..
— Сумасшедшего? — сказал Готтшалк, подсовывая слово с такой же легкостью, с какой предлагал бы прикурить.
— Разве такой вывод не напрашивается сам собой?
— В данном случае, нет. Если этот; такт называемый сумасшедший, действительно хотел тебя убить, какого черта он исчез когда ты, беззащитный, валялся на дороге?
— Кто знает?
— Если, конечно…
— Если что? — спросил Камерон с надеждой, что режиссер не начнет высказывать догадку, которая овладела всем его существом.
— Начнем с того, что он не сумасшедший:
Камерон издал вздох облегчения.
— А некто в здравом уме и твердой памяти, кто совершенно легально мог оказался на дамбе.
— Так что из этого?
— Просто ты ошибся я намерениях водителя так же, как ты неправильно понял окрик сборщика налога, — ответил Готтшалк. — Вспомни, это именно ты сказал, что все возможно.
— Да, — сказал Камерон неохотно. — И куда нас это приведет?
— К дальнейшему предположению, — ответил Готтшалк с улыбкой. — Бесконечным предположениям.
— Я уже устал, — оказал Камерон, считая, что режиссер имеет ярко выраженную тенденцию к усложнениям. Но он чувствовал благодарность к Готтшалку, захваченному, как ему показалось, его историей, и взявшему на себя роль актера, читающего неоконченный сценарий, обещающий бесчисленное количество вариантов финала. Да, у этой истории были всевозможные варианты окончания, и он мог помочь режиссеру выбрать один из них, учитывая его склонность соединять фрагменты. — Есть еще одна вещь, — сказал он. — О чем я не упомянул. Пока все это происходило, там находился вертолет…
— Вертолет?
— Прямо над половой.
 
— Интересно, — пробормотал Готтшалк. — Как ты думаешь, что он там делал?
— Откуда я знаю? — пожал плечами Камерон. — Сначала мне показалось, он гонится за автомобилем. Но мне не удалось рассмотреть. Из-за солнца.
— А, да, солнце! Несомненно, солнце — соучастник атой твоей истории.
— Ладно, давайте не будем играть в кошки-мышки, — сказал Камерон спокойно. — Я случайно видел этот вертолет, когда он здесь приземлился.
— Так ты хочешь выяснить про вертолет, — .сказал Готтшалк с улыбкой. — Это довольно просто. Вертолет мой, проще, я его нанял.
— Наняли! — воскликнул Камерон. — Зачем?
— Ответ объяснит многое. Но прежде давай обсудим самое для меня загадочное, короче, почему, чудом оставшись в живых, ты не заявил в полицию, когда добрался до города?
— Я испугался, что мне не поверят. И еще, что меня обвинят в бродяжничестве и арестуют.
— Но в этих обстоятельства, конечно…
— Не верите, не надо, — огрызнулся Камерон.
— …твой долг пойти и заявить им теперь, — продолжал Готтшалк, хватаясь за трубку телефона, стоящего у него на столе.
— Нет, — сказал Камерон. — Я не могу идти в полицию.
— Не можешь?
— Это уже другая история.
— Длиннее, чем та которую я уже выслушал? — спросил режиссер, снимая трубку с рычага.
— Послушайте, я не могу идти в полицию, потому что…
— Да?
— …я пришел из-за горы. Я в самовольной отлучке. Я собираюсь дезертировать.
— Дезертир, — проворчал Готтшалк. — Отлично! Как я раньше не догадался.
— Послушайте, через несколько недель мне исполнится двадцать шесть лет. Я уже выйду из призывного возраста. Они не имели права меня трогать. Вместо этого, они в последний момент забрали у меня бронь.
— А ты забрал ее обратно.
— Что?
— Свою бронь, — сказал режиссер с улыбкой. — У тебя никогда в жизни не было лучшей брони, чем та, которую ты получил на дамбе? — сказал режиссер, вешая трубку.
У этого человека были гораздо худшие недостатки, чем эта страсть к окольным путям. Она его самый положительный недостаток.
— Так вы не собираетесь меня выдать? — спросил он.
— Конечно, нет. Больше того, я собираюсь взять тебя на работу.
— Что делать?
— Заменить трюкача.
— Не понял.
— Который внезапно исчез.
— Вы имеете в виду?…
— Лег на дно, так сказать.
— О, Боже, — сказал Камерон, — Вы хотите сказать, что вертолет…
— Да, — пробормотал режиссер. — Вертолет снимал сцену, в которой автомобиль должен был упасть с моста прямо в реку.
— Откуда я мог знать?
— Ты не мог знать, — сказал Готтшалк сочувственно. — Я убедился, что в этих обстоятельствах ты сделал естественную и абсолютно честную ошибку.
— Но я этого не заслуживаю, вы, наверное, просто не имеете права поощрять это.
— Я и не поощряю. Трюкач исчез, так что я беру тебя вместо него. Природа не терпит пустоты.
— Но я понятия не имею о трюках!
— Наоборот, мне кажется, что ты продемонстрировал прирожденный талант.
— Вы собираетесь вот так просто предложить мне его работу. Такого рода?
— Такого рода.
— А кто он был?
— Молодой человек, такой, как ты, — сказал режиссер, пожимая плечами. — Кто-то нанял его в спешке на временную работу.
Камерон встряхнул головой.
— Вы забываете, что я беглец, — возразил он. — Через некоторое время они все равно начнут меня искать. Это только вопрос времени.
— К тому времени ты исчезнешь. Ты превратишься в другого человека — трюкача, дублирующего актера, в свою очередь играющего poль беглеца.
Интересно, он на самом деле такой сумасшедший или только прикидывается, размышлял Камерон.
— Я не представляю себе, как мы сможем это устроить, — заявил он.
В ответ режиссер снял трубку телефона, набрал номер и, после небольшой паузы, сказал: