Центумвир (СИ)

Негромко рассмеялся и отвел взгляд.
– Ты с Яры... с Ярославом Андреевичем когда виделась в последний раз?
– Утром.
– По нормальному виделась. – Уточнил он, пригубив кофе.
Усмехнулась, приподнимая бровь. Не надо, Вадим. Мы, конечно, замечательные подружки, но забываться не стоит. Вадим невесело хмыкнул и едва заметно поморщился все так же глядя в окно. Спустя секунду негромко произнес:
– Я к тому, что очень редкая девушка отнесется нормально к такому лютому режиму работы. Нормальная адекватная девушка, не содержанка и не голимый терпила-наивняк, имею в виду. Таких еще меньше. Я человек дела и если еще дома мозг выносить будут... рука будет спасена, потому что импотентом стану. Или геем. В общем, на пенсии женюсь, закрывай агенство.
– Я отличаюсь упорством и любовью к хеппи эндам. Так что вон, позырь, какая зачетная за столом у бара. Правее. Возраст около тридцати, намалевывается профессионально, так мейк наложить стильный стилюга может, либо сама навострилась. Волосы… просто поверь, со здоровьем и стилюгами все в порядке. Цацки брендовые, пиджак от Корса, блузка… отсюда сложно разглядеть, но похоже на Версаче.  Ботильоны Бланик. Фигура зачет, что жрет тоже зачет -  ЗОЖ – наше все. В углах челюсти филлеры, скорее всего и в скулах, губы тоже с ними, но работа ювелира. Содержание дорогое, порядка двух кусков бачей в месяц. Но оправдано. Жесты спокойны и без лишней манерности, поза строгая, хотя и неудобная, но ни разу не скособочилась – привычка. Однако открытая – у-уверенность. Мимика скупая, но интересная, характер не так строг, как может показаться на первый взгляд. На переносице морщина, достаточно глубокая, хотя дарами косметологии почти скрыта, но она появилась давно  и это отпечаток характера, хоть обколись, но не скроешь, потому что мимика привыкла. И эта морщина знак жесткой самодисциплины, вдумчивости, ответственности, судя по глубине и что филеры дают осечку, когда она очень задумывается, с раннего возраста возникло. Уже о многом говорит. Сверяется с планером, в телефоне роется часто, взгляд на часы тоже часто – тут объяснять не надо, думаю. Чего скажешь, Вадим Алексеич? Мне подкатить, прощупать глубже?
– Не нравится. – Зевнул он, попросив счет.
– Скотина ты. – Удрученно заключила я.
В офисе, в официальном и теневом, мы висли допоздна. В один из вечеров, когда Вадим отвозил меня домой, потому что пятьсот раз все перепроверив, я все-таки пришла к выводу, чтозавтра можно поспать подальше и встать в десять утра, а не в шесть, а мой ноут с тем, что и как надо сделать с готовым базисом был дома, а с утра должен быть у Вали, которой и передаст Вадим Алексеевич.
– Я бы винишка хлебнула, а у Яра в баре ниже сороковника градусов ничего нет.  Есть магазин приличный где-нибудь рядом? – усаживаясь в машину, устало спросила я.
– У меня забегаловка есть, как раз вон за тем домом, там алкашка нормальная, оригинал все. Только для этого и держу, потому что уверен в качестве пойла, а то хер найдешь нормальное... – Поморщившись, отклонил входящий вызов и выехал со стоянки, чтобы через несколько минут тормознуть у нихуевой даже на первый взгляд забегаловки.
– «Барсук» – скользнув взглядом по вывеске повторила я, заходя в пафосную и явно не для среднего кошеля забегаловку. -  Название конечно... не мог пооригинальнее?
– Это же бар. Название должно отражать суть. – Ухмыльнулся Вадим, кивая своей хостес.
Я озадаченно на него посмотрела, а потом до меня дошло и я расхохоталась. Бар. Сук.
Бар для очень дорогих сук, антураж который создавали посетители вопил об этом, пока я деловито рылась на полках бара, выбирая себе пойло. Администратор заведения, решив не терять момент пока босс здесь, завалил его бедную руку бумагами на подпись, оперативно рапортуя о делах, пока утомленно зевающий Вадим ставил свои закорючки. Админ едва не силой утащил его в кабинет, где собирался страстно изнасиловать тем, что притащить на бар он не мог из-за объема, но уже не вывозил и ему срочно было необходимо решение своего заебавшегося босса в этих вопросах.
 
Вадим кинул мне иммобилайзер, сказал, что их страстный трах минут на десять (Толя, админ, покраснел), и попросил взять еще и ром, ибо в сей повозке бутылка почти закончена, а Ярослав Андреевич, в связи с усиленным рабочим режимом, часто бывает сердит, и у него под рукой должны быть успокоительные.
Забрав бутылки с бухлишком села в танк и набрала Ярославу Андреевичу, чтобы сказать, что я живой человек, у меня есть физиологические потребности, которые удовлетворить полностью может только его тулово, и я ради этого экстренно, но качественно прорешала все вопросы и до десяти утра я – его имущество, и мне необходимо его присутствие. Во мне.
Сообщил что приедет, но, вероятно ненадолго.
– Дай пососать хотя бы! – простонала я в трубку, – Кеша скоро сотрется!
– Ты его не трогала. – Негромко рассмеявшись, возразил он. – Я запомнил, как он лежал. Сегодня ночью проверял, так же и лежит.
– Как же я тебя ненавижу-у!
– Я тоже постоянно хочу тебя. -  Спокойно так. Ровно. Просто. С дурманящей хрипотцой. – После капитана еще сильнее. Сейчас период не самый легкий. Три недели жести, потом буду гораздо свободнее. Так что уведомляю, что я не особо ревную к Кеше. Сегодня еще ревную, потому потерпи, думаю, успею тебя оприходовать, а потом не ревную, я человек понимающий.
И отключился. Когда Вадим вернулся, то несколько озадачился тем как меня выкручивало от злости, но, услышав среди обсценной лексики фамилию нашего начальника, сделал вид что ничего не слышит и выехал с парковки.
Дома отдала ему ноутбук и предложила налить кофе в дорогу, потому что мне было действительно жалко мою заебавшаюся подружку. Вадим кивнул и сел на высокий стул у барной стойки с грустью глядя на стеклянную стену с выходом на терассу, ожидая пока я одержу победу над кофе-машиной и он с плодами победы поедем к себе домой, до которого добираться около часа.
– Почему Ярый называет тебя Джокером? – задумчиво спросил Вадим, у меня перекосилось лицо и Вадим торопливо добавил, – я у него же иногда автоответчик, номер один искал, чтобы перезвонить и увидел что ты так записана…
– Потому что это универсальная карта, – ровный голос Яра позади. Я обернулась и узрела его, облокотившегося плечом о широкий арочный проход ведущий в холл из столовой. Роящегося в планшете, держа второй рукой, опущенной вдоль тела черный ром. И  ровно продолжившего, -комбинации с ней предсказать невозможно и не во всех играх она используется. – Затемнил дисплей планшета, пригубил бутылку. И раздавил взглядом напряженного Вадима, – в шесть утра чтобы был у ворот. – Яр прошел на кухню и сел на стул, вновь углубляясь в планшет пока Вадим уходил. Быстро и бесшумно.
– И что это было? – не сдержалась. Переливая приготовившийся кофе из термокружки себе в кружку и разбавляя водой.
– Где? – пробегаясь глазами по строчкам на экране, невозмутимо спросил Яр.
– Зачем ты Вадима прессанул? – уточнила я, садясь напротив него и отпивая кофе. – Он просто спросил почему я записана у тебя в телефоне так, как я просила меня не называть.
– Я тебя не понимаю, лорд Волан-де-Морт.
– Какое совпадение, я тебя тоже. Не понимаю.
– Зато он все понял. Хоть кто-то.
– Да он вообще понятливый. В отличие от некоторых.
Яр затемнил экран и, прикрыв глаза, сделал несколько больших глотков. Со стуком поставил бутылку на столешницу и с упреждением посмотрел на приподнявшую бровь и подбородок меня.
– Нет, я прекрасно знал, что притирка у нас будет тяжело проходить, но, блядь, не настолько же, чтобы элементарные вещи объяснять. – Негромко произнес он, медленно склоняя голову в право и с деланной иронией, покрывающейся быстро разгорающееся раздражение, спросил, – Алена, дорогая моя, ты чего от меня хочешь? Чтобы круглосуточно у ноги сидел и тяфкал, когда ты захочешь? Ты настолько наивна и не понимаешь, с кем связалась и что происходит? И что будет происходить, если ты попытаешься на меня ошейник нацепить или стайку песиков вокруг собрать? Нельзя же так безжалостно людям жизнь ломать и себе психическое здоровье.