Три жизни Тани (СИ)
- Поздно, рыжик.
- Ты точно отключил запись и трансляцию? Нас никто не видит? - заволновалась Таня, когда её властно прижали к мужской груди.
- Точно.
Второй вечерний танец вышел самым настоящим танцем огня и страсти - страсти взаимной, лишающей разума. Танцем, на который неловко смотреть со стороны, так сильно и откровенно бурлят эмоции танцоров, сплетающихся в интимных объятьях под музыку столь же рваную и неровную, как биение их сердец, как их смешивающееся дыхание. Тане казалось, что она ступает не по твёрдому полу, а по перистым облакам в окружении огненных языков пламени. Весь мир растворился для неё в пылающих очах Гордеона, в уверенных прикосновениях его рук, уводящих её далеко за грань простого танго.
Второй танец не был танцем - это было соблазнение в чистом виде. Искушение, которому невозможно воспротивиться, и нет ни сил, ни желания протестовать. Напротив, все силы уходят на то, чтобы крепче прижаться к партнёру и доверить ему довести эту партию до желанного конца...
На последнем аккорде Таню подхватили на руки и стремительно донесли до каюты. Дверь скользнула в сторону и вернулась обратно, отрезав их от всего мира.
- Твой последний шанс сбежать от меня, - с усилием разжав объятья, вымолвил Гордеон.
Таня склонила голову и мечтательно улыбнулась. Обняла любимого за шею и с придыханием спросила, ласково прикасаясь к его лицу:
- Всё, время вышло? Уже можно считать, что я безнадёжно упустила этот шанс?
- Танечка-аа.., - простонал Гордеон, вновь подхватывая её на руки и утаскивая вглубь своей каюты.
И мир закружился, и звёзды за иллюминатором заплясали в хороводе...
Глава 47, о фокусе с исчезновением.
«Ночь с любимым мужчиной - это личное чудо для каждой женщины».
Таня не могла налюбоваться на спящего Горда. Его длинные ресницы бросали тени на впалые щеки, дыхание поднимало грудь, а сильная рука даже во сне удерживала Таню рядом, как раньше - лапа Чёрного. Воздух вокруг них в самом прямом смысле слова был пропитан ароматами страсти и блаженства, вызывая в памяти картины минувшей ночи, бросающие в сладкую дрожь. Неизменный вид далёких звёзд за иллюминатором не подсказывал, наступило ли утро, но часы на стене успокаивали, что ещё очень рано и можно продолжать лежать и смотреть на любимого, смотреть без конца.
Когда она ночевала под боком своего оборотня в ипостаси собаки, то мечтала о том, как здорово будет спать в его объятьях в человеческом теле. Сейчас она знала, что её прежние мечты не отражали и тысячной доли того, насколько это чудесно в реальности! Её звериная сущность откровенно млела, вдыхая аромат мужского тела и побуждая Таню уткнуться носом в обнаженную грудь Горда.
Впервые за долгое время Таня была глубоко спокойна и абсолютно счастлива.
Сквозь окутывающую её атмосферу неги и блаженства тихо старалось пробиться какое-то запоздалое соображение. Таня недовольно отмахивалась от него, наслаждаясь парением на крыльях счастья, но соображение упорно пробивалось из глубин подсознания, пока не сформировалось в образе малыша в пелёнках, сосредоточенно смотрящего на белый свет жёлтыми глазёнками. Таню как током ударило, и мигом вспомнились давние-давние предостережения матери и пересуды подруг о том, к каким последствиям приводят жаркие ночи.
Первая мысль была краткой: «Ой!». Вторая чуть длиннее: «Ой-ёй-ёй!». Третья мысль, наконец, получилась здравой: «Гордеон точно обо всём позаботился!», а четвёртая вышла недоверчиво-саркастической: «Да-ааа? А как он позаботился? Что-то ничего такого не припоминается».
Уверенность в правоте третьей мысли перевесила сомнения четвёртой. Оставался вопрос «как» и Таня глубоко задумалась над ним, не замечая, что мужчина рядом с ней распахнул глаза.
- О чём тревожишься с утра пораньше? - хрипло спросонья проговорил Гордеон и подтянул Таню поближе к себе.
- Уже не тревожусь, - наморщила лоб Таня, - но хотелось бы знать точно. Собственно, если есть о чём тревожиться, то это не так плохо, я в принципе не против, хоть и сильно рано это...
- Я ещё не настолько проснулся, чтобы сходу понять, о чём ты, - зевнул Гордеон и потянулся к ней с поцелуем.
Под нежной лаской губ Таня позабыла обо всём на свете, но оборотень не забыл.
- Так о чём ты говорила? - переспросил он, поглаживая её по лицу, обводя кончиком пальца линию губ и бровей.
- О детях, - откровенно ответила Таня, не способная придумать длинные наводящие фразы под нежной атакой.
Теперь её поняли отлично. И быстро. От Гордеона повеяло обидой, он прищурился и прохладно сказал:
- Я прекрасно понимал и понимаю, что моей парой является юная, неопытная девушка, так что вся ответственность за решение подобных вопросов целиком и полностью лежит на мне. Таня, тебе нет нужды беспокоиться о незапланированной беременности. Я никогда не подведу тебя таким образом! Поверь, ребёнок у тебя родится лишь тогда, когда ты сама очень сильно захочешь его родить и скажешь мне об этом.
- Знаю, - немного раздражённо ответила Таня, обиженная его обидой, сколь бы глупо это ни звучало. Она ведь правда уже пришла к такому же выводу! - Я просто хотела бы знать, что и как происходит в моём новом теле: в своём обучении я ещё не добралась до физиологии оборотней.
- Оборотницы имеют возможность завести детей не чаще двух раз в год и это довольно короткие сроки. Такие периоды пропустить невозможно: ты заранее почувствуешь приближение таких дней и я тоже их почувствую, - объяснил Гордеон, расслабляясь и укладывая Таню поверх себя. - Значит, ты «в принципе не против». Приятно слышать, хоть и в самом деле сильно рано. Я снабжу тебя литературой по данной теме, чтобы не приходилось тревожиться понапрасну.
- Я не тревожусь, а ты зануда! - возмутилась Таня. - Я сама разберусь с нужной мне литературой. Учи своих курсантов, а я сама как-нибудь всему обучусь.
- С опытным тренером обучение пойдёт быстрее и эффективнее. Урок первый: утро существует для того, чтобы сообщать своему мужчине, что он самый великолепный и изумительный оборотень во вселенной, а не для обидных сомнений в его предусмотрительности, - проурчал Гордеон, перекатываясь и подминая её под себя.
Под градом ласк и поцелуев Таня еще раз успела выдохнуть: «Зануда! Бедные твои курсанты...», а потом отдалась на волю своего невозможного оборотня.
Будильник пресёк их запоздалую попытку ещё немного подремать перед началом рабочего дня. Гордеон подхватил Таню на руки и понёс в душ.
Завтраком её кормили в постели. Таня сидела, завёрнутая в мягкое одеяло, пила бодрящий напиток, похожий на кофе, а Гордеон подносил к её губам миниатюрные пирожные на один укус. Пирожные были восхитительны, как и всё этим утром: нежные, воздушные, украшенные свежими ягодками.
- Я перенесу твои вещи в мою каюту, - говорил Гордеон, поцелуем снимая капельку крема с Таниных губ, - без тебя тут было пусто и неуютно.
- Косо не посмотрят?
- С чего бы? Ты взрослый человек и не моя подчинённая, - спокойно ответил Гордеон. -Мы скоро покинем крейсер, но не хочу терять и дня вдали от тебя. Я не смогу теперь заснуть в одиночестве, моя звериная половинка будет тоскливо выть всю ночь, если тебя не будет рядом!
- Моя тоже, - призналась Таня. - Колхи давно недовольна тем, что ты появляешься только вечером и на пару часов. Она постоянно принюхивается, пытаясь уловить твой запах, и жалобно скулит, когда я прохожу мимо твоего кабинета.
- А ты не проходи мимо, - усмехнулся Гордеон и поднёс к Таниным губам очередное пирожное, - в моём кабинете всегда найдётся место для тебя.
- У тебя же тайные переговоры и секретные документы на столе...
- Звукоизоляция действует отлично, а секретные документы защищены от прочитывания, копирования и прочих действий не допущенных к работе с ними лиц.
- Я подумаю, - отговорилась Таня. Она не хотела стать любимому оборотню помехой в работе, да и он сам точно стал бы помехой в её учёбе: трудно сосредоточиться на истории