Мелкий Шрифт (ЛП)

Я не отвечаю, потому что боюсь дышать, находясь так близко от нее. Достаточно одного аромата ее духов, чтобы моя кровь перенаправила свой путь от мозга к члену.
К счастью, я достаточно контролирую свои порывы, чтобы сдержаться и сделать шаг назад.
Она наклоняет ко мне голову.
— Что с тобой не так?
Я поправляю свой и без того безупречный галстук.
— Ничего.
— Точно. — Она поворачивается к рисунку и смотрит на него.
Ей нравится?
Конечно, ей нравится, ты, сомневающийся в себе придурок. А кому бы не понравилось?
Ее глаза распахиваются, когда она прослеживает дизайн.
— Это потрясающе.
Я выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. По крайней мере, у меня все еще есть талант к рисованию, как говорил дедушка. Отдам должное старику. В конце концов, он был прав, когда сказал, что талант не исчезает. Исчезает страсть.
Мое горло сжимается. Сосредоточься на поставленной задаче.
Хотя для завершения рисунка потребовалось несколько попыток и более двадцати четырех часов, процесс воссоздания дизайна Захры был легким. Слишком легким. К тому времени, когда я осознал, что закончил окончательный материал час назад, меня охватила странная пустота. Мои пальцы чесались от желания продолжать и гнаться за тем всепоглощающим чувством, когда мир отключается вокруг меня.
Я ненавижу то, что мне хочется еще. Это заставляет меня чувствовать себя слабым и как будто я стою на краю без контроля.
— Я лучше пойду. — Я делаю шаг к входу в ее кабинет.
— Подожди! — Она вскакивает со стула.
— Что? — Она знает, что я это нарисовал?
Черт. Как она могла узнать?
Она машет рукой.
— Здесь не хватает подписи.
— Чего?
— Рисунка.
Я замираю и обдумываю свои слова настолько тщательно, насколько это возможно в подобных обстоятельствах.
— И? — Гладко.
— И тот, кто его разработал, заслуживает похвалы за свою работу. Так поступить правильно. — Ее глаза опускаются на пол.
Интересно. Это уже второй раз, когда ее проблемы с доверием выходят на поверхность. Это из-за того, что Лэнс Бейкер опубликовал предложение, похожее на ее? Или есть что-то еще, что влияет на ее способность доверять кому-то другому?
Вместо того, чтобы радоваться своей оценке, в моей груди закрадывается неприятное чувство. Я могу быть кем угодно, но я не вор.
Я стряхиваю это с себя.
— Художник — мой знакомый из отдела анимации. Это халтурная срочная работа, так что не беспокойся о подписи.
— Ты не поделишься со мной их номером, чтобы я могла передать им спасибо?
Я нахмурился.
— Они хотят остаться анонимными.
— Хорошо, тогда давай ты дашь им мой номер. Если они не захотят писать мне, то ладно. Никаких обид. — Она вздохнула.
Темная прядь волос падает ей на глаза. Она заправляет ее за ухо, на котором блестят ряд уникальных сережек. Я делаю шаг вперед, чтобы рассмотреть дизайн, но отступаю назад, когда она делает глубокий вдох.
Мой стон, к счастью, застревает в горле.
— И что ты хочешь получить от этого разговора?
Она смотрит на меня с насупленными бровями.
— Ты всегда так цинично относишься к намерениям людей?
— Да.
Она закатывает глаза.
— Выражение благодарности — это не совсем программа обмена.
— Я не поверю тебе на слово.
Она смеется, перегибаясь через свой стол, открывая мне прекрасный вид на свой упругий зад, пока она что-то пишет на листочке для заметок. Тепло распространяется от моей груди к местам, которые в данный момент не должны быть возбуждены.
По какой-то богом забытой причине я страдаю от какого-то физического недомогания в ее присутствии, которое заставляет меня вести себя как сексуально озабоченный безумец. Мои пальцы стучат по бедру, чтобы удержать руки при себе.
Ты должен следить за ее мотивами, а не за ее телом.
В ней есть что-то неправильное. Может быть, ее доброта — это прикрытие того, что на самом деле скрывается под поверхностью. Я ни на секунду не верю, что она не думала о том, чтобы использовать меня в своих целях из-за моего положения после того, как я ее поцеловал. Любой человек в ее финансовом положении так бы и сделал.
 
Она поворачивается и передает мне ярко-розовую записку.
— Вот.
Не бери ее. Скажи ей «нет» и уходи, пока не совершил большую ошибку.
Моя рука бросается и выхватывает листок из ее руки, прежде чем я успеваю передумать об этом.
  
13
 
РОУЭН
Я останавливаюсь у мусорного бака возле входа хранилища. Принятие глупой записки Захры было лишь для того, чтобы успокоить ее и избавить меня от неловкости отказывать ей.
Правильно. Потому что тебе вдруг стало так важно сделать других счастливыми.
Я задерживаюсь у мусорного ведра, глядя на ярко-розовый листок, словно в нем моя судьба. Посмотри, кто теперь верит в судьбу, ты, лицемерный мудак.
Изящный скорописный почерк Захры привлекает мое внимание.
Я хотела бы поблагодарить тебя, если ты захочешь написать мне (это на случай, если Роуэн не был достаточно раздражительным, чтобы выкинуть листочек, прежде чем ты получишь его). -Захра Гулян
Записка сминается под моим кулаком. Что такого сложного в том, чтобы выбросить это? Она никогда не узнает. Я подстраховался и убедился, что она понимает, что аниматор ценит свою приватность и что он занят, и это правда.
Ты мог бы найти кого-нибудь для работы с ней по щелчку пальцев. Хорошее решение, но по какой-то непонятной причине эта идея оставляет горький привкус во рту.
Я кладу бумажку в карман и отхожу от мусорного бака. Прогулка по Катакомбам — приемлимое путешествие. Все меньше и меньше сотрудников проходит мимо меня, пока я приближаюсь к закрытому входу в подземный туннель, ведущий к старому дедушкиному дому. Когда я был ребенком, я считал, что исследовать туннели ночью с моими братьями — это самое крутое занятие. Наш отец превращал это в игру, издавая с мамой жуткие звуки. Это была их неудачная попытка напугать нас, чтобы мы больше никогда этого не делали, но это срабатывало только до следующего посещения Дримленда.
Я выдохнул, пытаясь ослабить давящую тяжесть в легких. Воспоминания ведут только к одному, а я в этом не заинтересован.
Я ввожу код ворот, поднимаюсь по лестнице и иду к дому. Это старый дом в колониальном стиле с крыльцом. Я отвожу взгляд от качелей на крыльце, чтобы избежать щемящего чувства в груди. Сколько бы выходных я ни говорил себе, что возьму дрель и снесу эту чертову штуку, я всегда находил причину, чтобы этого не делать. Будь то новая стопка бумаг, которую нужно просмотреть, или встреча с менеджером в последнюю минуту, я никогда не могу противостоять качелям.
Из всех воспоминаний о Дримленде я ненавижу его больше всего.
Ты так чертовски слаб. Невнятный голос отца звучит у меня в голове.
Я вставляю ключ в замок и открываю дверь. Она с грохотом ударяется о стену, прежде чем я захлопываю ее. Мои тяжелые шаги эхом разносятся по дому, когда я поднимаюсь по лестнице в одну из главных спален, которую я сделал своей. Я бросаю бумажник на тумбочку и бросаю рядом с ним скомканную записку. Прежде чем я успеваю остановить себя, я хватаю свой телефон и добавляю номер Захры в контакты, прежде чем сделать что-то идиотское, например, порвать записку.
Мой мозг борется с этим, перебирая все плюсы и минусы того, чтобы связаться с ней.
Что плохого в одной смске?
О чем ты планируешь поговорить? О погоде?
Не то чтобы у меня не было практики общения с женщинами. Меня больше настораживает жгучее желание, которое я испытываю к Захре, по сравнению с моими невзрачными свиданиями за последние годы. Они были простыми и легкими, с небольшими ожиданиями. Но с Захрой идея переписки по смс кажется чем-то большим. Чем — я пока не знаю. Но я знаю, что мне следует быть осторожным.