Три Алисы и нейросеть. Истории Белкина и Астахова

«Конкретнее поясни».
«Я орать на них не буду. Я лучше буду с ними в походы ходить. В лес или там в горы. Там сразу все поймут, кто чего стоит».
«Орать, значит, не будешь? – у этого красного от досады даже шея под маской покраснела. – Добреньким хочешь быть? Ну, погоди. Вот тебе последнее испытание».
Тут гимнастический конь как подпрыгнет, да как подскочит ко мне боком, и давай лягаться! Козёл от него не отстаёт, одно слово – козёл… никому не в обиду будь сказано… Канат по полу елозит, норовит ноги заплести, и мячики вокруг скачут, и всякая спортивная амуниция со всех углов повылазила – жуть, да и только!
Но и я парень не промах. Я на коня мигом запрыгнул и уселся верхом – откуда и сноровка взялась! Он подо мной так и взвился, но я его за кольца-то крепко держу, сижу, как влитой. Тогда поскакал он галопом по периметру, брыкается, дрянь такая, сбросить меня хочет. Мячики вокруг вертятся, как заведённые. А Красный Физрук в центре зала расхаживает, что твой дрессировщик, разве что кнутом не щёлкает.
«Вот так аллюр! – это он над нами глумится. – Вот так скорости! Скачи, коняшка!»
Я тут на него ещё сильнее осерчал.
«Ах ты дух вонючий, – кричу, – призрак недоделанный! Горилла краснозадая! Ты что тут за балаган устроил? Я тебе не клоун!»
«А ты докажи!» – это он мне в ответ. И конь подо мной опять ржёт, да так обидно, будто издевается. Как у вас говорят: троллит.
Ну, думаю, ладно. Сейчас ты у меня попляшешь.
Собираю, как говорится, всю волю в кулак. И этим кулаком по коню как врежу! Тот аж споткнулся.
«Стой, раз-два! – говорю ему. – Отставить цирк! Ты у нас кто? Спортинвентарь! Вот и веди себя прилично! А то я тебе завтра перед уроками копыта-то подвинчу!»
Конь несколько опешил. Если можно так сказать про коня.
«А ну, – говорю, – слушай мою команду! На месте – шагом марш!»
И вы знаете, послушался. Загарцевал красиво, как на параде. Да и козёл, глядя на него, тоже присмирел. И мячики на пол попадали и по углам от греха раскатились.
«Вот так, – говорю. – Если вы кони, с вами разговор короткий».
Дёрнул за кольцо, поднял лошадку на дыбы, чисто как царь Пётр в образе Медного всадника. И канат точно так же у коня в ногах болтается, как змей растоптанный.
Красный Физрук даже в ладоши захлопал.
«Надо же, – говорит, – справился! Показал, кто в тундре главный! Верно говорят: добро должно быть с кулаками. Теперь настоящий физрук будешь!»
«Уж в этом не сомневайся, красный», – отвечаю.
«А ты не спеши. Я ведь через десять лет приду, проверю. Станешь спустя рукава работать – пеняй на себя!»
Помню, я только поморщился.
«Ладно, – говорю, – забились. До встречи через десять лет».
Слез я с коня. По холке кожаной похлопал. Успокоил. Гляжу снова на этого призрака:
«Масочку-то сними. Или ты меня боишься?»
Тот усмехается. Берётся рукой за край маски, и вот уже он её срывает, а под ней…
А что под ней – не успел я увидеть. Тут, знаете, что-то щёлкнуло, и свет в спортзале резко включился. И вижу я, что весь инвентарь стоит на своих местах. Никакого Красного Физрука нету. И люк в потолке исчез, как не бывало, – да его, как вы помните, и сейчас там нет.
Возле выключателя наш школьный охран-ник стоит.
«Что это вы тут, – спрашивает, – на ночь глядя грохочете? Мебель двигаете?»
«Порядок навожу», – говорю.
Только в голове-то у меня беспорядок полнейший.
Вот так, дорогие мои. Я и сейчас не понимаю, что это было. И было ли вообще.
Все мы на Михалыча смотрим и удивляемся. Никогда мы от него не слышали ничего подобного. А пламя в костре так ярко горит, и не дымит почти, и не щёлкает, будто тоже внимательно слушает.
– Вот уж десять лет прошло с того дня, – говорит Лирик Лиахимович. – Как вы можете заметить, никуда я из школы не делся. И с физкультурой у нас всё в порядке, и в соревнованиях мы побеждаем, и в походы, как видите, ходим… Красный Физрук с тех пор ни разу не появлялся. Да я по нему, если честно, и не скучал никогда.
 
– Потому что это по-любому вам приснилось, Кирилл Михалыч, – говорит Тимур с уверенностью. – Не могло такого быть. Это просто школьная страшилка какая-то.
– Страшилка? – он переспрашивает. – А вы прислушайтесь получше…
Тут мы действительно слышим страшное: чьи-то тяжёлые шаги. Будто кто-то приближается из темноты к нашему костру. И у кого-то под ногами ветки да шишки хрустят.
И вот он уже стоит рядом с нами. Как Михалыч и рассказывал – мощный, как горилла, в красном спортивном костюме и в белой маске. Тот самый Красный Физрук.
– А вот и я, – говорит он таким пустым голосом, и вправду как призрак. – Явился, как обещал. Ты уж и не верил, что приду?
Лирик Лиахимович вздыхает. Поднимается. Встаёт с ним рядом, и видно, что они одного роста, да и по мускулатуре друг другу не уступают.
Итак, наш Михалыч руки на груди сложил и говорит этому, красному, очень нелюбезно:
– Ближе к делу.
– Легко. Десять лет прошло. Давай, показывай успехи. Вот эти детишки – твой класс?
– Крепкие парни, – говорит Михалыч. – А вырастут – ещё сильнее будут.
– Не все, ох, не все, – это Красный Физрук сомневается. – Ты мне поясни, кто здесь новый Аршавин? А кто – слабак бесполезный?
– Все хорошие, – говорит Кирилл Михалыч.
– Не хочешь выдавать секрет, так я сам отгадаю. Я же всеведущий и всемогущий, хе-хе…
И вот он на нас смотрит. Переводит взгляд с одного на другого. А мы сидим и не можем пошевелиться.
– Вот интересный кадр. Только себе на уме. Тренера слушать не станет, – это он так Тимура оценил. – Пухляшу вес надо сбросить, – это он про Баралова. – А это у нас кто такие одинаковые? – тут он на Уткиных смотрит. – Близнецы? Клоны? Вот кого надо в синхронное плавание! Родились бы девчонками – цены бы им не было!
Козлоев прямо скис от смеха. Красный на него покосился, нахмурился. Меня вообще как будто не заметил. А потом и говорит:
– Слушай, тренер. Помнится, ты мне когда-то толковал про будущее? Так вот оно, будущее, прямо здесь. У тебя перед носом. Сразу сто вариантов. Только ты ни хрена про них не знаешь.
– Не понял.
– Сейчас поймёшь.
Вот тут-то он и повернулся ко мне. Очень неожиданно. Ткнул пальцем:
– Как звать?
– Максим, – отвечаю я. – Максим Белкин.
Он прищурился там, под маской. Смерил меня взглядом – с ног до головы и обратно. И к Кирилл Михалычу обращается:
– Объясню на примере. Ты вот можешь твёрдо сказать, кем этот Макс Белкин станет, когда вырастет?
– Кем захочет, – отвечает Михалыч уверенно. – Он уже сейчас на воротах лучше всех стоит. Классным голкиперомбудет.
– Вовсе не обязательно. Да это ему и не нужно. Знаешь, о чём он на самом деле мечтает? Он хочет писателем быть. Самым настоящим писателем. И чтоб по его книжкам крутые фильмы снимали. В том числе и ужастики всякие. Как этот… Стикен Винг? Викинг Стинг? Забыл.
– С-стивен Кинг, – говорю. – А откуда вы…
– Ты забыл? Я же всеведущий дух. Бестелесный призрак. Ужас, летящий на крыльях ночи. Уж мне ли не знать.
– Я не хотел, – начинаю я. Но он не слушает:
– Врёшь. Хотел. И ещё больше захочешь. Здесь твой тренер прав. Чем ближе мечта, тем сильнее желанье… но у тебя, как ни странно, всё получится. Твоя судьба будет прекрасной и удивительной, – этот красный на меня в упор смотрит, и я вижу, как у него глаза блестят. – Ты ещё сам не знаешь, какой удивительной. И своего Михалыча ты будешь всю жизнь благодарить, как тот Аршавин. Знаешь, за что?
– За что?
– За то, что он для тебя всю эту сказочку придумал. Про Красного Физрука. Ты её на всю жизнь запомнишь. Хоть никакого Физрука и не существует, и всё это враньё от начала и до конца. Но для тебя… для тебя это будет правда. Веришь, нет?